"Если хочешь рассмешить Бога"...

      Танюша посчитала бюллетени, широко улыбнулась прокашлялась и только открыла рот, чтобы сообщить результаты, как раздался крик: — Хватит уже народную артистку из себя изображать! Что ты рот раззявила, как лягушка, говори уже. Выступает она!       Все повернулись к кричащему, кто с недоумением, кто с возмущением, на глазах Пончевой выступили слезы.       — Саша, ты сейчас очень неприятный был, не бабасик, нет, не бабасик, — Кристина скривилась.       — Да замолчи уже, дай послушать результаты!       — Дядька, какой ты злой. А я, между прочим, за тебя голосовала.       Наступила такая тишина, что если бы сейчас по конференц-залу пролетела муха, то и ее полет был бы слышен. Сашка посмотрел на Кристину очень тяжелым взглядом, но она только улыбнулась ему в ответ лучезарной улыбкой.       — Кристиночка, а как ты узнала, какой из двух планов Сашин? — как бы между прочим спросил Павел Олегович.       — Так Сашенька нам с Кирой сказал голосовать за план, который красивенько будет оформлен. Мы и проголосовали, как он сказал. А что? Я неправильно проголосовала? Я могу переголосовать, если нужно.       — Не нужно, Кристиночка. Саша, ты ничего не хочешь нам объяснить?       — Я хочу, чтобы эта… лягушка сказала нам, наконец, какой план набрал сколько голосов! Можно подумать, что Малиновский или Маргарита Рудольфовна не знали какой из планов писал Андрей и он не просил их голосовать за его план.       — Я знал, но я его тоже разрабатывал, было бы странно, если бы я голосовал против своего же плана, — начал закипать Малиновский. — Кстати я не настаивал на анонимности, на ней настаивал ты. Хороша анонимность, нечего сказать.       — Саша, Андрей мне не говорил какой из планов ему принадлежит. Я просто внимательно следила за Павлушей. Увидела, каким планом он по-настоящему заинтересовался и проголосовала за этот план. Даю тебе слово. — Марго говорила правду и в то же время лукавила. Как это ни странно, но Андрей, действительно, свой план матери не показывал. Просто попросил проголосовать за тот план, который понравится отцу. А вот Ромка… Ромка был более откровенным. — И вот еще что, дражайший Сашенька, если ты в моем присутствии еще хоть раз посмеешь оскорбить женщину, например, назвать ее лягушкой, то я сумею тебе доказать, что и ты далеко не Ален Делон, а просто истеричная баба.       — А можно я скажу уже результаты и пойду, — подала голос Пончева, о присутствии которой все уже позабыли.       — Танюша, вы извините нас, — сказал Павел Олегович, молчавший до сих пор, — конечно, говорите и идите.       — Номер один набрал шесть голосов. Номер два — один голос. — Таня передала бюллетени Павлу Олеговичу, выскочила из конференц-зала и рванула к буфету, ей срочно нужно было заесть стресс.       — Ну что, Андрюшенька, съел? — Сашка захохотал, — даже Малиновский со сна проголосовал против твоего плана. Ты неудачник, Жданов. Жалкий, ничтожный неудачник.       Катя смотрела на Воропаева во все глаза и совершенно искренне пыталась понять, в каком театре абсурда она находится. Воропаев, набравший всего один голос, искренне и радостно смеется и называет Андрея, набравшего шесть голосов, неудачником. Разве это может происходить в реальной жизни? Наконец, до нее дошло — Сашка просто не может поверить, что набрал всего один голос, вот он и решил, что это его план был под номером один.       — Александр Юрьевич, посмотрите, пожалуйста, ваш план. Какой там стоит номер? — сказала Катюша мягко, как больному.       — Жданов, когда будешь освобождать мне кабинет, не забудь и вот это убожество с собой прихватить, — Сашка показал рукой на Катю, — ту, которая в приемной, можешь оставить, она ничего.       Первой среагировала Маргарита Рудольфовна, она даже в стакан воду наливать не стала, прямо из бутылки вылила ее на голову Сашки.       — Остынь, прекрати истерику. Умей достойно выигрывать, если ты выиграл, или проигрывать, если проиграл. Надоело каждый раз слушать твои истерики. Ведешь себя, как баба. Паша, я хочу знать где чей план и кто же стал президентом.       — Марго, я и сам этого не знаю. Андрей, который из них твой, а который Сашин?       — Вот мой, — Жданов показал на папку с номером один. А вот тот, соответственно, Воропаева.       — Все он врет! Вот мой план, — Сашка подал Павлу папку со своим планом.       Павел Олегович, открыл ее и с недоумением посмотрел на Александра.       — И где Андрюша врет? Он сказал то же самое. И ты мне сейчас тоже подал папку с номером два. Этот план набрал всего один голос. Я не понимаю о чем ты?       — Он просто не верит, что сам оказался жалким, ничтожным неудачником, — расхохотался Малиновский.       — Вы выбрали план Андрея, Павел Олегович? И после этого вы посмели меня упрекнуть в сговоре с сестрами? Да как вы могли?       — Саша, ты о чем, что значит, как я мог? Я проголосовал за бизнес-план, который, действительно, интересен и перспективен. За план развития «Зималетто». Я проголосовал за процветание компании. В чем ты меня обвиняешь?       — Хватит тут передо мной комедию ломать! Перспективный план! Как же. Это план развала «Зималетто», план краха компании, но вы за него голосуете. Конечно, вам же нужно своего сыночка пропихнуть на теплое местечко. Вначале, после смерти отца вы единолично заняли пост президента, а теперь снова решили нас подвинуть? Не выйдет! Да в плане вашего любимого Андрюшеньки есть грубейшая ошибка в самом начале. Но вы за него проголосовали. Это подло! Вы ведете себя, как узурпатор, дорвавшийся до власти, а когда вам самому уже не под силу удержать власть, вы передаете ее по наследству!       Павел побледнел и схватился за сердце.       — Не смей, слышишь, Сашка, не смей. В чем ты меня подозреваешь? В том, я проголосовал за заведомо провальный план только потому, что это план сына? Да как ты смеешь?       — Именно в этом я вас и подозреваю. И я смею. Я смею! Смею! Ярослав, скажи им, что ты молчишь? Скажи!       — Александр Юрьевич, погодите, давайте спокойно разберемся, — Ветров всеми фибрами своей души чувствовал, что Жданов-старший ни за что не подставил бы фирму. Значит, что-то тут не так.       — Разберемся? А в чем нам разбираться? В том, что все меня предали? Я что, не понимаю, что это заговор? Меня все предали! Сестры предали! Одна — потому, что дура! Другая ради того, кто ноги о нее вытирает. Идиотки! И ты, Ярослав, перешел на их сторону? Взял у меня деньги, а потом предал.       — Александр Юрьевич, я на своей стороне, вернее на стороне «Зималетто». Что вы такое говорите?       — Ты что думаешь, что они тебя пощадят? Используют, как Жданов использовал моего отца, а потом какой-нибудь несчастный случай и все. Понял?       Сашка долго еще что-то орал Ветрову, но его никто не слышал, Павлу Олеговичу было плохо и все крутились возле него. Наконец, Жданов-старший немного пришел в себя.       — Саша, ты можешь заказать экспертизу у лучшего эксперта, я ее даже оплачу. Но… Если эксперт подтвердит, что план Андрея лучше, то ты немедленно продаешь нам свои акции и ноги твоей чтобы не было у «Зималетто». Я никому не позволю так себя вести. А уж заявлять, что я чуть ли не убил Юру… За это ты мне еще ответишь. Это я тебе говорю!       Павел подал Алескандру свой экземпляр плана номер один. Тот машинально открыл его и заорал так, что весь прежний его крик, мог показаться шепотом на лужайке.       — Что это? Это не тот план! Это совсем не тот план…       — Который вы с Ярославом разработали, чтобы потопить меня, — закончил за Сашку Андрей. — Конечно не тот. Мы написали новый, как только поняли, что ты заплатил Ветрову, чтобы он меня утопил. Саша, присядь. Ты долго говорил, теперь моя очередь.