"Если хочешь рассмешить Бога"...

      На гла­за Ни­колая на­вер­ну­лись злые сле­зы оби­ды за близ­ко­го че­лове­ка. Андрей, ка­жет­ся, пе­рес­тал что-то по­нимать в этой жиз­ни, ес­ли ему в этот мо­мент вмес­то то­го, что­бы при­душить это­го до­моро­щен­но­го ге­ния, за­хоте­лось креп­ко по­жать его ру­ку.       — Я уничтожил бы тебя, если бы Катька мне не запретила. Ты это хоть понимаешь? Как? Ты мне просто скажи, как ты ей мог не поверить? Она же все для тебя делала! Ты президентом стал благодаря ей, она тебе дорогу к успеху собственными мозгами расчищала, всех твоих недругов с этой дороги убирала. Ты это помнишь?       — Помню.       — Хорошо, что помнишь. Это я виноват в том, что она к тебе устраиваться в таком наряде пошла. Хотела доказать мне, что внешность не главное. Ну, расстреляй ее за это теперь. Хотя... Зачем тебе ее расстреливать, ты и так ее уничтожил.       Николай все время теребил что-то в руках, какое-то полотенце, и Андрей понял, что отними у него это занятие сейчас, тот разревется или набросится на него с кулаками. Знает, что силы не равны, а все равно набросится.       — А потом девчонка захотела, чтобы любимый человек ее заметил, ты же не замечал ее, когда она дурнушкой была. Нет, как свой хвостик, как палочку-выручалочку — замечал. А как женщину…       — Коля, ты успокойся.       — А я спокоен, я очень спокоен. Не поверить Катьке! Господи, это каким же дураком нужно быть!       — Ну, у меня были причины ей не верить!       — Да, и какие же? Ах, Боже ж ты мой, она переодевалась! То красивая была, то страшная — супер-дупер ложь! Великий обман! Она на нем что, обогатилась? Отобрала твою компанию? Она просто любит тебя, ты это хоть понимаешь? Она совершила ошибку! Ошибку, а не преступление.       — Николай, дело не в этом.       — А в чем? В том, что у тебя не может быть детей?       — Ты и об этом знаешь?       — Знаешь, Жданов, если бы ты видел ее сразу после того, как она сделала тест на беременность, если бы ты видел, как она недоумевала, как говорила, что этого не может быть, ты бы и сам понял, что никого, кроме тебя у нее не было.       — Погоди! Она что, знала, о моем бесплодии?       — Знала! Она слышала, как Кира тебя шантажировала.       — И сразу же рассказала все тебе?       — Дурак ты, Жданов. Ничего она мне не рассказывала. Юльке рассказала, но уже потом, когда узнала, что беременна, когда не знала, что делать, как тебе признаться, как исправить свою ошибку.       Николай вдруг отбросил в сторону полотенце, замолчал, покусывая губу, затем тяжело вздохнул.       — Значит так, Андрей Павлович, у Кати отец не только из дома может ее выгнать, он и чего похуже может. У тебя есть еще время, чтобы сходить к врачу, провериться, узнать можешь ты отцом быть или нет. Ну, где-то недели две-три. Потом мы с Катей распишемся. Если тебе наплевать на своего ребенка, то мне на Катиного не наплевать, я дам ему свою фамилию и свое отчество.       — А Катя об этих твоих планах знает?       — Знает! И своего отца она тоже знает, поэтому другого выхода у нас нет. И последнее… Если ты узнаешь у врача, что можешь быть отцом, поверишь, что это твой ребенок и посмеешь хотя бы намекнуть Пушкарице об аборте, я уничтожу твою компанию и тебя. Даю тебе слово. И за алименты не волнуйся, никто и никогда не попросит у тебя ни одной копейки.       — Я тебя услышал, — Андрей протянул Зорькину руку, но тот только отошел к окну и отвернулся.       В комнате послышался какой-то шорох, Колька сориентировался первым и бросился к Катюше.       — Что? Тебе что-то нужно? Тебе плохо, Кать?       — Андрей ушел?       — Я здесь, Катюша. Ты что-то хотела? Как ты себя чувствуешь?       — Коленька, принеси мне воды, пожалуйста, и того питья, что Юля делала. Мне и правда от него полегче. — Катя дождалась, пока Коля вышел и посмотрела на Андрея. — Уходите, Андрей Павлович, пожалуйста. Не нужно меня жалеть, пожалейте ребенка, даже если вам кажется, что он не ваш. Мне нельзя нервничать, а с вами этого не получается, и… и… и я боюсь его потерять. Уходите, я не хочу… может это ваш единственный шанс… уходите. Пожалуйста, — Катя заплакала, почти беззвучно и безо всякого надрыва.       — Катенька, — Андрей бросился к ней, взял за руки, они были холодные, как ледышки, — прости меня. Я дурак, я такой дурак. Если ты даже видеть меня не можешь, я, конечно, уйду. Я не хочу тебя нервировать. Но, если я не совсем тебе противен, ты уж не гони меня.       — Андрей, извини, но Кате нужно пить. — Колька протягивал Катюхе воду и напиток.       — Давай сюда, я сам ее попою.       — А это если Катька разрешит. Кать, можно? — Пушкарева кивнула и Зорькин передал стаканы Андрею. — Если что, я на кухне.       — Катенька, я его боюсь, ты уж выпей все, что он принес, иначе он меня накажет. Вот и молодец, вот и умница. — Жданов отставил пустые стаканы, взял Катю на руки. — Ты что же это творишь, девочка моя? Похудела, осунулась, голодный блеск в глазах. Ты мне это брось. Ты должна быть самой красивой невестой.       — Невестой? Андрей Пав…       — Андрей, зови меня Андрей, если ты меня прощаешь, конечно. Катя, я очень тебя люблю. Очень. Неважно, чей у тебя ребенок…       — Нет важно! Важно! Важно! Как вы этого не понимаете? Я не пойду за вас, пока вы мне не верите. Не могу. Понимаете? Я не могу. Я слишком люблю вас, чтобы…       — Не плачь. Вот послушай, меня, девочка, послушай. Я верю тебе, сердцем верю, эмоционально верю, я чувствую, что ты не врешь, что это мой ребенок. А мозг… Вот как быть с заключением врача андролога? У меня астенозооспермия второй-третьей степени. Ты это понимаешь?       — Я это понимаю, но — Катя взялась руками за живот, — здесь живет тот, кого не может быть. И это единственное, что я понимаю. И мне никакие твои диагнозы не нужны, и врачи андрологи тоже, потому что я не верю в непорочное зачатие. Андрей, я говорила тебе уже, что я хочу, чтобы ты сделал анализ ДНК. Меня это не обижает, мне это нужно, чтобы между нами не было никакого недоверия.       По комнате пронесся легкий аромат Юлианиных духов, а следом за ним она и сама ворвалась, как вихрь.       — Катя, ты едешь в клинику. Это не обсуждается. Колька мне звонил, рассказал о двух обмороках. Я позвонила Иветте, она сказала, что нужно полное обследование и полноценное лечение. Полежишь недельку в больнице, не умрешь.       — Юлиана, здравствуй. Что у тебя с телефоном? Никто не мог тебе дозвониться.       — Никто — это ты с Кирюшей? А у меня не было желания разговаривать ни с тобой, ни с ней. Я вас заблокировала. Катя, давай пиши записку отцу и собирайся, я отвезу тебя.       — Извини, Виноградова, но своих жену и ребенка я уж как-нибудь сам отвезу в клинику.       — О как? Жену и ребенка? Я не возражаю, спать хочется, и так сегодня весь день занималась только вашими вопросами. А у меня работа стоит. Деньги мне зарабатывать нужно, неустойку платить.       — Юля, а может я сегодня Катей займусь, а о неустойке поговорим завтра?       — Мне это нравится! — возмутилась Катюша. — А у меня хоть кто-нибудь поинтересовался, хочу ли я ложиться в больницу?       — Нет и не будем, — в один голос сказали Андрей и Юлька. Катя рассмеялась…