Дурдом...
12 августа 2016 г., 12:53
Квартира Юлианы Виноградовой, вечер…
Катя с трудом поднялась и, передвигаясь вместе с капельной системой, благо у нее были колесики, пошла открывать двери. В глазок глянуть и не подумала, кто еще, кроме Кольки мог там быть, открыла замок и распахнула дверь. — Здравствуйте, это квартира Юлианы Виноградовой? — Катя кивнула, говорить она не могла, от неожиданности и ужаса голос пропал. — Она дома? — Катя замотала головой, она так растерялась, что никак не могла понять, почему ее не узнают и не матерят. — Вы не могли бы ей передать, что я выполнила ее условие, и надеюсь, что в прессу ничего не попадет. Я звонила ей, но она не отвечает ни на один номер. Передадите? — Катя снова кивнула и улыбнулась, до нее дошло, что она сейчас Катенька, а не каракатица из каморки, поэтому Кира ее и не узнала. — Я могу быть уверена? Или мне подождать Юлиану и сказать ей самой? Катюша только открыла рот, чтобы заверить посетительницу, что она, непременно, все передаст Юлиане, и ждать ее совершенно не нужно, как откуда-то снизу раздался до боли родной и любимый голос. — Что ты здесь делаешь, следишь за мной? — Н-н-нет. Мне нужна была Юлиана, ты здесь не при чем. — Советую тебе обходить меня стороной. — Андрей поднялся на лестничную площадку и теперь во все глаза смотрел на Катюшу из-за спины своей бывшей невесты. — Ты? — Вообще-то я раньше пришла, это ты за мной сле… Но Жданов ее не слышал, отодвинув Киру от проема, как преграду, загораживающую проход, он вошел в прихожую и закрыл за собой двери. Они оказались лицом к лицу и некоторое время смотрели друг на друга в немом молчании. Катя чувствовала, что вот-вот снова потеряет сознание, Андрею от неожиданности, боли и жалости стало нечем дышать. Первой опомнилась Катя. — Юлианы нет дома, Андрей Павлович, вы можете подождать ее в гостиной или я могу передать ей, что вы заходили, и она свяжется с вами. Простите, мне тяжело стоять. Будете уходить, захлопните двери. — Катя повернулась к Андрею спиной и пошла в свою комнатку. — Катя, подождите. Что с тобой? — Ничего страшного, это всего лишь токсикоз, — не оборачиваясь и продолжая уходить, сказала Катюша. — Я могу чем-нибудь помочь? — Катя оглянулась и увидела, что, сжимая в руке воздушные шарики, прямо за спиной Андрея стоит Колька. — А вы ей уже помогли, — раздался голос Николая, — куда уж больше? Катюха, держи! — Зорькин протягивал ей «букет» красно-сине-голубых шаров. — Иди ложись, я сам тут разберусь. Она вдруг разозлилась, да что ею все командуют? Она вполне взрослая, скоро станет матерью, сама может решить когда ей ложиться, и что отвечать Андрею, а тот, обернувшись, во все глаза смотрел на Кольку и закипал от ревности. — Зорькин, угомонись, и не устраивай скандала, мне волноваться запрещено. — Вот и не волнуйся, иди ложись, а мы здесь поговорим по-мужски. — Андрей Павлович, я не могу вас выгнать, это не мой дом, я просто прошу вас, уходите, пожалуйста. — Катя, вы бы и правда, пошли прилегли, мы спокойно поговорим и все выясним, а потом я бы очень хотел поговорить и с вами. — А вы мне не указывайте, что мне делать! Вы больше мне не указчик, — злость все-таки вырвалась наружу, — и мне совершенно безразлично, чтобы вы потом хотели. Он хотел бы поговорить! Надо же, смилостивился. А я не хочу! Не о чем. И не волнуйтесь так, алиментов я от вас требовать не собираюсь, я уж как-нибудь сама. — Катя, я не об этом хо… — А мне все равно о чем, — Катюха была на грани истерики, живот свело от голода, снова тошнило, голова кружилась. До обморока оставалась какая-то аттосекунда, и все-таки ей удалось сделать еще один шаг к своей комнате, затем силы окончательно покинули Катюшу, и наступило спасительное беспамятство. — Доволен? Да? — закричал Колька Андрею, пытаясь оттолкнуть его и броситься к Кате. С таким же успехом он мог пытаться оттолкнуть мамонта, у Жданова реакция все же была получше, да и силенок куда как побольше. Андрей подхватил Катю на руки. — Подними капельницу и показывай, куда нести Катюшу. — Раскомандовался, — бурчал Колька, поднимая упавший вместе с Пушкаревой штатив капельной системы, — туда неси. Разотри ей мочки ушей, я за водой. POV Андрей Жданов Я взял ее на руки, почти невесомую, маленькую девочку, с того мгновения, как я видел ее в последний раз, прошло чуть более суток, но это уже была не Катенька и не Катюша. И дело было не в том, что от цветущей девушки осталась половина, а синие полукружия под глазами на очень бледном, каком-то маленьком личике, выглядели синяками, и даже не в том, что она упала в обморок, моя Катя тоже падала. Но то была моя Катенька, а эту сломанную маленькую девочку я не знал. Я прижимал к себе ее тело и понимал, что ее душа уже не принадлежит мне. Уже нет! Я своими руками порвал какую-то струну ее души, и она больше не заиграет. Больно было так, что даже страх за ее жизнь отступил на второй план. Положив Катеньку на диван, я с силой начал растирать ей мочки ушей, как сказал мне Николай, но это не помогало. Очень ее хотелось поцеловать, возможно, в последний раз, вряд ли когда она будет в сознании, она мне это позволит. Но я сдержался. Прибежал Николай и брызнул в лицо Катюши воду, она и тогда не пришла в сознание. — Нашатырь! — закричал я, и набрал ноль-три. Скорая приехала, когда Зорькин уже разыскал нашатырный спирт и Катя уже пришла в сознание. Врач посмотрел, что ей капают, сказал, что лечение правильное и предложил отвезти мою девочку в больницу. — Спасибо, не нужно, — вмешался Николай, — мы сейчас вызовем бригаду из клиники, если нужно будет, положим ее туда. Вы простите нам этот вызов, просто у нас в доме был посторонний, он не знал, где Катенька наблюдается. — Вы отец? — спросил врач у Зорькина. — Нужно будет, буду отцом, — совершенно бессмысленно сказал Коля. Это мне тогда так показалось, что бессмысленно. Но реагировать на него у меня не было никаких сил. Катя уснула и мы с Зорькиным прошли на кухню. Он демонстративно сварил себе кофе, налил в чашку, даже не подумав предложить мне глоток, и начал пить. А я неожиданно успокоился, даже улыбнулся, моя дикая ревность, появившаяся в тот момент, когда я увидел Колю с воздушными шарами в руках, куда-то испарилась. Так может вести себя именно друг, смертельно обиженный на то, как поступили с его подругой. — Давай, что ли знакомиться? Меня зовут Андрей. — А мне без разницы, хоть Вася, — огрызнулся Николай. — Я просто хочу сказать тебе, что знаю ее с детства, и я не позволю тебе издеваться ни над ней, ни над ее ребенком. Понял? — Понял. А что ты можешь сделать? Как не позволить? — я хотел сказать это серьезно, но у меня не получилось, сарказм все равно слышался в моих словах. Зря! Я недооценил противника. — Если из-за тебя еще хоть одна только маленькая тучка появится на горизонте Пушкарицы, я тебя разорю. У тебя уже не было бы компании, если бы Катька меня не поймала за работой по твоему уничтожению и не остановила. Я расхохотался, мне показалось смешной угроза этого нахохлившегося цыпленка. — Тебе смешно? Иди за мной, — Коля пошел куда-то вглубь квартиры, я не отставал от него, — вот, — он показал на клавиатуру компьютера, — нажми «Enter», и мы посмеемся вместе. Особенно будет смеяться твой отец, когда фирма, которую он тебе доверил, развалится за какие-то три дня. И пусть меня даже потом посадят, но ты никогда уже больше смеяться не будешь. Ну, что же ты? Нажимай и будем смеяться. Я смотрел на экран и ничего не понимал, ну графики какие-то, ну, таблицы, ну бегущая строка на английском. Вроде ничего опасного, кроме того, что страница была открыта именно на нашем сайте. — Что, не врубаешься? А вот Катюхе хватило несколько секунд, чтобы все понять, оценить гениальность моей задумки и масштаб катастрофы для «Зималетто», и грохнуться в обморок, успев приказать мне «не сметь». На глаза Николая навернулись злые слезы обиды за близкого человека. Я, кажется, перестал что-то понимать в этой жизни, если мне в этот момент вместо того, чтобы придушить этого доморощенного гения, захотелось крепко пожать его руку.
