"Если хочешь рассмешить Бога"...

Гос­ти­ный Двор, выс­та­воч­ный зал, свадьба, ве­чер…

      Шарль Аз­на­вур с Ми­рей Матье за­пели о веч­ной люб­ви, свет по­гас, а ког­да он за­жег­ся…       В луче прожектора, держа под руку почти двухметрового модельера, словно рожденная из морской пены Венера, стояла хрупкая, невысокая, воздушная и кажущаяся невесомой девушка в свадебном платье. На одном экране крупным планом появилось лицо девушки, ее карие с золотыми искрами глаза сияли ярче софитов, ее лучезарная улыбка зажигала звезды на небе. Другая камера вывела на второй экран общий план модельера и его модели, которые грациозно и величественно как раз в этот момент спускались по лестнице.       Публика взорвалась аплодисментами, так таинственно, красиво и загадочно было это шествие. Казалось, что это отец ведет свою, едва достигшую совершеннолетия дочь, чтобы передать ее с рук на руки избраннику, так восторженно и с обожанием смотрел Милко на девушку. Не надо думать, что дела до самой девушки ему было мало, а восторг и обожание у маэстро могло вызвать только платье, созданное его гением и его руками. Нет. Этот законченный циник, этот женоненавистник сам не мог понять откуда в нем эта нежность и это желание защитить от всего мира хрупкое создание, идущее рядом с ним.       Второй раз всего лишь за два дня Милко почувствовал себя мужчиной. И если он еще мог понять, что желание защитить Катерину было рождено ее обезоруживающей улыбкой, то что с ним произошло вчера и почему ему захотелось покровительствовать Кате Пушкаревой, он совершенно не понимал. Вспомнив офисную серую мышку, маэстро подумал, что он был не прав, что девочке так необходимы положительные эмоции, а она из-за его капризов даже на показ не пришла, что он, обязательно постарается помочь Кате, подберет для нее одежду и пригласит ей стилиста, что он никогда больше не станет обижать Пушкареву.       А Катя шла и думала о трех пари, не будь которых, не вел бы ее сейчас по дороге счастья сам великий Мастер, и еще она думала об Андрее, о новой жизни, которая росла и крепла в ней. Но Катя — это Катя… Ее экономический гений не умеет спать, поэтому ей в голову залетела еще одна шальная мысль, обреченная на успех — платье после церемонии нужно будет выставить на аукцион.        Они подошли к подиуму, Милко чуть склонив голову поцеловал Катеньку в макушку и, отошел немного в сторону.       — С БогОм, Катерина, иди, все будЕт хорошо, — шепнул он.       Катя кивнула, дождалась нужного музыкального такта и ступила на длинный, доходящий почти до середины второй части зала, подиум.       — Что это за модель? — спросила Маргарита у Павла. — Невероятно хороша. Павлуша, ты представляешь, как после этого дефиле будет смотреться наша невеста? Такой контраст.       — Да, Андрей, конечно, неправ. Нельзя демонстрировать красавицу в свадебном платье, а потом тут же публично жениться на Катюше. Это ее очень унизит. Не понимаю, как девочка могла согласиться на такое.       — Ох, Паша, мы совсем перестали понимать молодежь. Но какой грандиозный показ, какой размах! Согласись, при твоем правлении «Зималетто» таких презентаций не устраивало.       — Вот я и боюсь, что своей свадьбой Андрей перечеркнет весь успех показа. Нужно было запретить этот эпатаж.       — Ой, и как бы ты это смог сделать? Ладно, пошли наверх, на площадку. Видишь, Юлиана нам машет?       А на подиуме демонстрация шла своим чередом… Катюша уже продефилировала вдоль всего маршрута и сейчас застыла на одном месте, давая возможность публике рассмотреть и ее саму и ее наряд, а фотографам успеть сделать несколько кадров, затем развернулась и пошла в начало подиума, опять развернулась, взяла микрофон, услужливо поданный Милко.       — Добрый вечер! Добрый вечер уважаемые дамы и господа. Вот и завершился показ новой коллекции компании «Зималетто», и я хочу пригласить подняться на эту импровизированную сцену автора этой коллекции, ее, можно сказать, родителя. Милко Вуканович! Прошу любить и жаловать!       Милко поднялся на подиум, галантно поцеловал Катеньке руку, и поклонился публике, устроившей ему овации. Катюша немного подождала, давая возможность маэстро вдоволь искупаться в лучах славы, и попросив тишины, продолжила.       — Я хочу пригласить на этот подиум еще одного человека, принимавшего самое непосредственное участие в создании этой коллекции. Президент компании «Зималетто», Андрей Павлович Жданов! — с этими словами Катюша вцепилась в Милко, опасаясь его реакции на все, что сейчас произойдет. Андрей взбежал на подиум, Катюша передала ему микрофон и успела шепнуть модельеру. — Милко Вуканович, только без обмороков, пожалуйста.       — И еще раз, добрый вечер, дамы и господа. А вечер сегодня и в самом деле очень добрый. Сегодня, вот практически через несколько минут, самая лучшая, самая красивая, самая любимая девушка станет моей женой. Милко, я от всего сердца благодарю тебя за это потрясающее платье для моей невесты и прошу стать нашим свидетелем. Господа, позвольте вам представить, моя невеста, Пушкарева Екатерина Валерьевна.       Андрей подошел к Катюше вплотную, обнял за талию и, на глазах у публики, нежно коснулся губами ее губ. Повернулся к площадке, на которой уже стояли родители.       — Мама, папа, это моя Катя!       Что тут началось… Если публика, заплатившая за присутствие на показе, всего лишь взревела от восторга, а фотографы и журналисты схватились за свои орудия производства, то Милко, Маргарита, Павел, женсовет и вообще все, кто был знаком с офисной серой мышью Катей Пушкаревой, как впали в прострацию, так и продолжали стоять не двигаясь. Первым опомнился маэстро.       — ОбмАнули, значит? Ай, как смЕшно! Катенька, не выхОдите замуж за этого тИрана.       — А я еще пригласил его быть свидетелем! — нарочито горько сказал Андрей. — Ну, так что, будешь свидетелем?       Милко кивнул. Андрей подал Катюше руку и, под громовые аплодисменты, повел ее к площадке наверху лестницы…

Небесная канцелярия, тоже время…

      — Как будем заканчивать эту историю, Всевышний? — спросил архангел Гавриил. — Вас достаточно повеселили? Или продолжим?       — Достаточно. Давно так не смеялся. Особенно мне понравилось начало истории. Пари они вздумали заключать, да еще и мне рассказывать о своих планах. У меня свои планы есть. И уж они-то будут осуществлены.       — Чем будем заканчивать историю, Господи?       — Настроение у меня великолепное, не хочу его портить, уж больно мне понравился показ. Гаврюша, давай на твое усмотрение, но только, чтобы был happy ending.       — Тогда я предлагаю следующее: у Кати с Андреем родится девочка…       — Но ведь она мальчика хочет.       — А Андрей хочет девочку, Всевышний, давай хоть раз солидарность с мужчиной проявим! Мальчика им пошлем года через три.       — Уговорил. Что дальше?       — Киру надо бы наказать. Она ведь чего удумала, она ведь не только платье модели испортить хотела, чтобы показ сорвать, она же с собой кислоту принесла, была уверена, что Пушкарева будет на показе и хотела ей в лицо плеснуть.       — Да, непорядок. Надо бы наказать. Но уж больно настроение хорошее. Давай вот что сделаем. Пусть выходит под подписку о невыезде и знакомь ее с Гюнтором, пусть выходит замуж и не мозолит мне больше глаза. Да вот еще что. Пусть усыновляет двух, нет, трех сирот и искупает свою вину.       — Хорошо, Господи! Красиво ты все придумал. Теперь Николай… Он обыграл Киру на бирже ее пакет акций у него. Чего делать будем?       — Гаврюша, ну, что ты ко мне лезешь с пустяками. Пусть подарит этот пакет Ждановой, как свадебный подарок.       — Нельзя, Андрей же тоже собирается подарить ей Сашкин пакет. Тогда она станет главным акционером.       — Ох, ну как же ты мне надоел. Я про любовь хочу, а не про акции. Ну, сделай так, чтобы у всех поровну было, и про Кольку не забудь, он тоже акции заслужил.       — Хорошо, я потом все посчитаю. Отдаем Николаю Елену? У них, кажется, любовь.       — А если любовь, так что ты спрашиваешь? Отдавай.       — И последнее… Что будем делать с Юлианой, Вершитель судеб? Мирить с Никитой?       — Ни за что! Никитку я наказал раз и навсегда. Он против моей воли пошел, не заслуживает Юленьки. Гаврюша, а пошли-ка ты сейчас Амура со стрелами для нее и… — Всевышний посмотрел вниз, через стеклянный потолок выставочного зала, где в самом разгаре было веселье, откуда градус счастья поднимался уже к самой его канцелярии. — О! Ты посмотри какой красавец. Кто это?       — Герман Полянский, холост, порядочен, успешен, — ответил Гавриил, заглянув в свой циркуляр.       — Вот ему мы Юлиану-то и отдадим. И проследи, чтоб не обижал! Все, милый, я устал от этой истории, дальше ты уж как-нибудь сам...       23. 08. 2016.