"Если хочешь рассмешить Бога"...

Квартира Андрея Жданова, утро перед показом и свадьбой.

      Уже с утра телефон Андрея разрывался. Кто только не звонил, начиная с отца, который еще раз просил сына хорошо подумать о своей свадьбе и не пытаться соединить несоединимое, и заканчивая бьющимся в истерике Милко, рыдающим в трубку о том, что все пропало, потому что подиум выстроили на двадцать сантиметров левее, чем он просил.       Андрей был терпелив со всеми. Отца заверил, что все под контролем, все будет хорошо, а на просьбу Павла Олеговича не заставлять хотя бы их с матерью подниматься на подиум и становиться центром скандала, заявил, что когда отец увидит, что происходит, то сам побежит на подиум, да еще и жену за собой потянет. Милко клятвенно пообещал, что эти двадцать сантиметров никто не заметит, потому что не знают, как должно быть по замыслу гения. И так далее и тому подобное.       — Андрюша, как ты можешь быть таким спокойным? — Катя в ожидании стилиста и парикмахера нервно расхаживала по квартире, повторяя в уме все, что ей предстояло сказать и сделать на показе.       — А чего мне нервничать? Ты, по-моему, успешно справляешься с этим за нас двоих.       — Ты уверен, что мы не провалим показ? — в который раз за последний час спросила невеста.       — Уверен, — в который раз терпеливо ответил жених, — когда твои должны за тобой приехать?       — Папа сказал, что к шести они будут. Андрюшка, это как-то странно, ехать на собственную свадьбу с цветами в прическе, с макияжем и без платья. — Катюша нервно усмехнулась. — А если еще учесть, что я понятия не имею, какое платье на мне будет, то все вообще начинает попахивать абсурдом.       — Кать, ну, перестань нервничать. Пожалуйста. В любом случае у тебя будет платье цвета «брызги шампанского» в стиле «принцесса». Даже если Кира решится уничтожить второе платье, а мы с Юлькой предполагаем, что решится, и даже если ей удастся это сделать, то о твоем платье она просто не знает. Иди лучше ко мне, пока я еще могу тебя пожамкать не боясь испортить прическу или макияж.       — С ума сошел? Ночи тебе мало было?       — Ночью я любил Катю Пушкареву, а сейчас…       — А сейчас давай заниматься делами, а не глупостями.       — Обана! Давай-ка договоримся на берегу, что ты любовь глупостями называть не будешь. Иначе… я даже не знаю, как брать замуж женщину, которая заранее отказывается от супружеских обязанностей.       — Да вот я тоже подумываю, а стоит ли выходить замуж за сексуального маньяка? Может, пока не поздно, лучше дать ему отставку?       — Катя! Я был неправ, я беру тебя замуж.       — Ну, так и быть, я подумаю над твоим предложением.       Они смеялись и шутили, резвились, словно дети, стараясь не показать друг другу своего волнения и даже страха…

Гостиный Двор, выставочный зал, начало презентации, вечер…

      К показу готовились в режиме аврала. Все вместе и каждый в отдельности работали не покладая рук. Милко нервничал, кричал на всех, даже своих бабОчек и рыбОнек не обошел криком. Юлиану он так достал своими воплями, что та на полном серьезе пообещала окатить его ушатом холодной воды, а затем заставила выпить грамм пятьдесят коньяка. И только после этого, кутюрье немного притих.       Катерина готова была взвыть! Мало того, что вначале Милко категорически не понравились ее прическа и макияж, мало того, что он кричал и требовал все переделать, и если бы не Юлиана, то настоял бы на своем, мало того, что Андрея к ней ни за какие коврижки не пропускали, мало того, что ее практически изолировали ото всех, кроме мамы, в отдельной, пусть и просторной гримерке, так еще и токсикоз разыгрался не на шутку. Пришлось звонить Иветте, посылать в клинику Федора, ждать пока он привезет порошок, пить его, потом ждать пока порошок подействует и только потом почувствовать небольшое облегчение.       Ах, как же Катенька была хороша! Невероятно, фантастически, неправдоподобно хороша! В платье с отделанным ручными кружевами корсетным лифом подчеркивающим стройность талии, красоту рук, линию декольте и гармоничность пропорций, с роскошной юбкой со шлейфом дополняющей впечатление о том, что под венец идет настоящая принцесса. Прическа, макияж, туфли — все было гармонично. Казалось, что Катерине предстояло взойти на трон.       В какой-то момент за дверью гримерки послышался шум, возня и даже крик. Елена Александровна, мать Катюши, попыталась выглянуть в коридор, но за дверью, словно на страже стоял Андрей.       — Елена Санна, идите к Кате.       — Андрей, что случилось?       — Ничего, Елена Санна, обычный рабочий момент. Одна модель напилась и рвется на подиум. Ее скрутили, сейчас дождемся милицию, ненормальную увезут, и будем начинать.       — Андрюша, это Кира? — из-за двери спросила Катя.       — Ну, что ты, маленькая? Это модель Изотова Лера.       — Сделаю вид, что верю, — пробормотала невеста.       Прошло еще минут десять и монитор в гримерке ожил:       — Добрый вечер! Добрый вечер дамы и господа, — красивый, как Бог и сладкоголосый, как майский соловей, Андрей открыл презентацию новой коллекции «В лучах любви».       Он говорил недолго, но очень емко и красиво. Говорил о любви, о тенденциях моды, о Милко, о том, что он очень счастлив и хочет поделиться этим счастьем со всеми гостями, пришедшими на этот показ. Свет постепенно начал гаснуть, и только прожектора освещали лестницы, на которых уже заняли свои места модели и подиум.       — Прошу вас, купайтесь в лучах любви, созданных гением нашего великого Милко, — Андрей распахнул руки приглашая к началу и ретировался за задник.       Зазвучали саксофон и флейта… Модели начали дефиле. Все было красиво, как в сказке. Елена Александровна даже забыла зачем они здесь, смотрела на это потрясающее действие, подперев щеку рукой и в глазах у нее блестели слезы восторга. И Катя смотрела, вот только забыть, что же дальше у нее никак не получалось, чем ближе подходила к концу презентация коллекции, тем больше она волновалась и нервничала.       Наконец, на подиум вышел Милко. В гримерку ворвалась Юлька.       — Катюха, Андрей устроил скандал, сказал что не пустит тебя идти по лестнице одну. Так что ты сейчас иди в сторону лестницы. Тебя по ней проведет Милко, до самого подиума. Потом твое дефиле по подиуму. Уходишь вглубь, говоришь текст, выходит Андрей, он сейчас переодевается, вы под руку поднимаетесь по лестнице на площадку. Там уже родители, свидетели и регистраторша. Регистрируетесь, спускаетесь вниз, снова подиум, бросаешь букет… и на растерзание журналюг. Все запомнила.       — Юль, я боюсь.       — Поздно бояться, ввязалась — иди в битву.       — Катенька, дай я тебя перекрещу, — Елена Алексадровна перекрестила Катюшу, — с Богом, детка!       Катя набрала побольше воздуха, затем резко его выдохнула, перекрестилась и пошла к лестнице.       — Я прОшу вас минутку тихо! Только одну минутку, — Милко поднял руки, призывая публику к тишине. — Спасибо. Это бЫла коллекцИя « В лУчах любви». В ней я попЫтался перЕдать все свОю чувствЕнность, всю свОю любовь. А чем закачИвается счАстливая любовь? ПравИльно, свадьбОй. Позвольте мне представИть вам еще один шЕдевр. И я говОрю не только о свадЕбном платье, но и о той, для кОго оно делАлось.       Шарль Азнавур с Мирей Матье запели о вечной любви*, свет погас, а когда он зажегся…