О Франции, вине и психушке

      У меня их не было. Зато у всех остальных были. Я не говорю о том, что я одна такая униженная и проблемная, просто я — борец за справедливость. Когда дело доходит до неё, я никогда не могу промолчать. Наверное, это являлось источником моих проблем. Не всех, но многих.       — Ты здесь? — спросил Роберт.       Я кивнула. Именно в тот момент, когда я задумалась о справедливости, меня оторвали от идеи. И на чём я там остановилась? А впрочем, нет уже смысла, придётся разговаривать.       — Дюма или Диккенс? — спросил Роберт, указывая на две книги на прилавке.       — Я уже говорила, кто мой любимый писатель, — сказала я.       Роберт закатил глаза. Ненавижу, когда он так делает.       — Я не запомнил.       Я пожала плечами и сказала:       — Твои проблемы.       Он же сказал, что берет обе книги. Я улыбнулась, когда он отвернулся, потому что именно этого и ожидала.       — Довольна?       — Более чем, — я кивнула.       Время предысторий.       Роберт зашёл в мою палату и бросил мне мой же плащ.       — Надевай.       Я посмотрела на своего психотерапевта с полным непониманием в глазах, а он повторил свою фразу.       Я задала кучу вопросов, уместных и нет, на которые не получила ответа, но всё же послушалась его.       — И что теперь? — спросила я.       Роберт взял меня за руку, и мы вышли из палаты. Я ничего не понимала, но какая разница? Роберт всё-таки более адекватный из нас двоих.       Из больницы мы вышли без препятствий, тогда я ещё раз спросила, зачем мы это делаем. Ответа я не получила. Только когда я пристегнулась в его машине на переднем сиденье, он сказал:       — С днём рождения.       В этот момент я вспомнила, что у меня день рождения… Как так время летит, что я забыла про свой праздник?       — Спасибо, — сказала я. — Куда мы едем?       — Гулять, — ответил Роберт.       Так я поняла, что нет смысла задавать вопросы психотерапевту. Он не ответит на них прямо.       — Сколько там мне лет? — спросила я.       Роберт посмотрел на меня и ответил только тогда, когда его машина поехала по дороге:       — Двадцать.       Я пожала плечами. Теперь буду знать. Время летит так быстро.       — В моём личном деле высмотрел? — я улыбнулась.       Роберт кивнул и сказал:       — Да, почему бы и нет.       Я лишь смотрела в окно все время поездки. Мы практически не разговаривали с Робертом. У меня не было настроения разговаривать, а он, наверное, это знал.       Во время поездки я думала о том, насколько плохо — не знать даты своего дня рождения. А вообще, почему я не помню? Потому что было не до этого, наверное. И это меня совсем немного напугало.       — Прекрати, — сказал вдруг Роберт.       Я посмотрела на него и спросила:       — Ты о чём?       — Да так, — он пожал плечами. — Ты знаешь.       Знаете, что смешно? Какой-то Роберт Кросс знает обо мне больше, чем я сама. Иногда мне кажется, что он читает мысли. Может, проверить?       «Эй, Роберт? Ты ублюдок!» — подумала я и посмотрела на него.       Ноль реакции.       — Я не такой, — вдруг сказал он.       У меня челюсть отвисла. Второй раз, когда это случается с ним. Первый раз был, когда я увидела его в актовом зале и показала средний палец.       — Откуда ты узнал?       Роберт припарковал свой «мерседес» и взглянул на меня своими голубыми глазами. Ох, красивые же у него глаза! Его невесте, Кристине, повезло. Секунду, я позже разовью мысль, потому что не хочу прослушать его ответ…       — Когда ты думаешь гадости обо мне, то стараешься заглянуть мне в глаза. И еще улыбаешься. Слабо, но я вижу. Я не читаю мысли, Карен.       — Я так и не думала, — я пожала плечами и расстегнула ремень безопасности.       Роберт кивнул, сделал то же самое и вышел из машины.       Итак, продолжу. Я бы не хотела быть невестой психиатра. Особенно такого хорошего (да, я признала!), как Роберт. Мне кажется, он всегда бы анализировал тебя. Зато с ним можно поговорить обо всем, что волнует. Вспомнила я эту Кристину. У нее в голове было хоть что-нибудь? Кроме ветра?       — Эй.       Я подняла голову и увидела Роберта, который открыл мне дверь и ждал, пока я выйду.       — Задумалась, — оправдалась я и вышла из машины. — Ну и где мы?       Послышался хлопок закрывшейся двери и пик-пик ключей. Да. Мне двадцать лет. Я говорю «пик-пик ключей». А еще «бибиканья». Не осуждайте меня, я пациентка психушки, ребята.       — И где мы?       И правда, я не была здесь. Я вообще нигде не была во Франции. Вдруг я осознала, что я на улице. С нормальными людьми. Эти звуки… Оглушили меня на секунду. Вокруг ходили французы, бросались фразами на своем языке. Мои познания французского были таковы, что я перевела фразу идущих мимо: «Он не прочел мою собаку». Я же говорю. Нулевые знания. Звуки… Иностранная речь, «пик-пики ключей», «бибиканья» машин, крики продавцов, зазывающих покупателей, детский смех…       Меня смущали не только звуки этой улицы. Запахи… Я почувствовала такие запахи! Хотя… Карен, какие? «Такие»? Для меня «такие» — не запах больницы, лекарств, кабинетов. Здесь была жизнь. В какой-то лавочке продавали хлебные изделия. А здесь конфеты… Крем! Кондитерская… Прекрасный запах. Стоял запах пыли, но это улица. Движение. Где движение, там и пыль. В больнице пыли не было.       А цвета… Какие цвета! Не белый, черный, серый и светло-синий! Красные береты, длинные зеленые плащи, безвкусные розовые сапожки, желтые блузки и рубашки… Так и мелькали перед глазами. Мой мозг получил такую дозу информации! Как наркотик, наверное.       Роберт молчал. Он дал мне прочувствовать ритм. Я же говорю, хороший психиатр. Я взглянула на него и рассмеялась. В легких был уличный воздух. А Роберт мне улыбнулся, как будто я была его ребенком. Я стояла посреди улицы в своей больничной одежде и коричневом плаще и смеялась. Хорошее чувство.       И сейчас мне не нужен был ответ на мой вопрос «Где мы?». Еще несколько минут я наслаждалась этим, а потом задала другой вопрос:       — Какой план действий?       Роберт все ещё молчал. Сейчас, вспоминая это, я осознала свою благодарность ему. И за поездку, и за молчание.       Он купил мне целый пакет различных конфет в кондитерской. Люди смотрели на меня в моей больничной одежде как-то странно. Как на преступника, сбежавшего из тюрьмы. Но на самом деле так и было!       Мы отправились гулять по этой улице. Движение мне надоело, и я попросила Роберта свернуть на улицу потише. Он послушал меня. Не пойму я этих психиатров! То они податливы, то гнут свою линию!       — Сколько тебе лет? — спросила я, выбрасывая очередной фантик в мусорный бак.       — Двадцать семь, — последовал ответ.       Двадцать семь?! Молодой какой. А опытный. В этот момент мы подошли к прилавку с книгами, и я невольно остановилась. Роберт проследил за моим взглядом.       — Я не люблю «Бегущего за ветром».       Я бросила на него гневный взгляд.       — Это ещё почему?       — Как психиатр говорю, что у главного героя что-то не в порядке, — сказал он.       — Заткни свой психиатровский рот, — ответила я.       Он усмехнулся, но правда промолчал.       — Сколько стоит? — спросила я у продавца. Я полазила по карманам, но такую сумму найти не смогла. Точнее, никакую найти не смогла. Только пуговицу. Так что Роберт купил эту книгу и сказал мне:       — Весь месяц будем ее читать и выделять особенно странные моменты. Хорошо?       — Хорошо, — кивнула я. — Я тебе докажу, что с Амиром все в порядке!       У меня привилегий не было. Зато у всех остальных были. Я не говорю о том, что я одна такая униженная и проблемная, просто я — борец за справедливость. Когда дело доходит до неё, я никогда не могу промолчать. Наверное, это являлось источником моих проблем. Не всех, но многих.       — Ты здесь? — спросил Роберт.       Я кивнула. Именно в тот момент, когда я задумалась о справедливости, меня оторвали от идеи. И на чём я там остановилась? А впрочем, нет уже смысла, придётся разговаривать.       — Дюма или Диккенс? — спросил Роберт, указывая на две книги на прилавке.       — Я уже говорила, кто мой любимый писатель, — сказала я.       Роберт закатил глаза. Ненавижу, когда он так делает.       — Я не запомнил.       Я пожала плечами и сказала:       — Твои проблемы.       Он же сказал, что берет обе книги. Я улыбнулась, когда он отвернулся, потому что именно этого и ожидала.       — Довольна?       — Более чем, — я кивнула.       — Для тебя хоть тысячу раз подряд, — улыбаясь, говорит Роберт.       Я ахнула и снова гневно на него посмотрела. К сожалению, отсылку поймут не все. Если не поняли, прочитайте книгу «Бегущий за ветром». Возможно, поймете, почему я так отреагировала.       Шесть часов вечера. Надо возвращаться в больницу. А жаль! Я бы лучше жила на улице, чем в психушке. Бомж Карен. Красиво звучит.       — Спасибо, — сказала я в машине, рассматривая три книги на коленях и половину пакета с конфетами. — Хороший день рождения.       — Не за что. Захотелось порадовать тебя.       Я не ответила. Лишь подумала: «Роберт, ты ублюдок». Он не отреагировал. Понял все.