О Франции, вине и психушке

      Пора признать. Я… Я влю… Я в лютой ярости! Ха, обманула! Помню, как у моего друга-монаха даже рука дернулась. Нет, я не влюблена. Тем более в Роберта.       А в ярости я только потому, что этот самый Роберт опять шутит надо мной.       — Ненавижу, — произнесла я.       Мы спорили, смогу ли я «загнать» воду в стакан, используя лишь стакан, тарелку с водой, кусочек лимона и спички (я еще удивилась, что он психически больной дал спички в руки). Я долго ломалась, но ничего не смогла придумать. Оказалось всё просто. Нужно было на тарелку с водой положить кусочек лимона, вставить в него зажженную спичку, а на всё это поставить стакан. Под волшебными законами физики эта вода «забежит» в стакан. Физика седьмого класса!       Роберт смеялся.       — Прекрати, — попросила я, и он послушался. Я не употребляю слово «подчинился», потому что это кто ещё кому подчиняется. Иногда я не знаю, кто ведет игру — он или я? Казалось бы, я. Хотелось бы верить. Но…       Но прошло две недели после моего дня рождения. Я еще два дня доедала конфеты из города тайком, чтобы Брайан не заметил. Что было сложно! Ох, Роберт! Знал бы он, что я зависима от сладкого. А что, если знал?       — Расскажи мне о своей невесте, — вдруг сказала я.       — Что? — нахмурился Роберт. — Карен, я же просил тебя.       — Да, я помню. Не говорить о твоей невесте. Но ведь мне интересно. А Кристина знает, что у нас было свидание?       — Это было не свидание, — терпеливо сказал Роберт.       Я кивнула, потому что сама знала это. А зачем сказала? Чтобы позлить его. Но психиатры не злятся, запомните! А если злятся, то вы никогда не увидите. Но уж если увидели, значит, вы совсем безнадёжны. Простите.       — Рассказывай.       Мой врач вздохнул и согласился.       — Рассказываю один раз. Я знаю, как ты умеешь уходить в мысли на середине истории, а затем теряешь нить и не слушаешь. Поэтому я повторять не буду. Слушай внимательно.       — Хорошо. Я слушаю.       Придется прекратить думать на минуту! Ужас!       — Итак… С Кристиной мы познакомились в клубе жокеев. Да, я наездник. Если ты сейчас рассмеешься или отпустишь шутку, серьезно, я…       — Нет, всё нормально, — улыбнулась я. Хотелось смеяться.       — Вот и хорошо. Мы познакомились там и сразу подружились. Кристине столько же лет, сколько и мне. Наши родители знакомы, и постоянно нас подталкивали друг к другу. Мы оба дети богатых родителей. Не хочу признавать, но у нее в голове кроме ветра, ничего нет.       ХА! Я ТАК ЖЕ ПОДУМАЛА!       — Карен.       — Да?       — Так вот… Когда я пошел в психиатры, моя семья отвернулась, потому что хотела, чтобы я стал юристом или экономистом. Но я уже говорил, что всегда стремился к специальности психиатра. И Кристина помогла мне пережить это давление. Поэтому мы вместе. Ясно? И я не хочу, чтобы ты шутила над ней.       Ага, вот оно что.       — Ясно. А вы живёте вместе?       Роберт кивнул.       — Да. У нас свой дом.       Все серьёзно. Интересно, насколько большой? Достаточно, чтобы вместить её большее эго? А то мало ли!       — Карен, — Роберт взглянул на нее. — Мыслишь вслух.       Есть что-то такое в этом его взгляде! Кажется, я влюбляюсь… КАРЕН!!! Красивые голубые глаза. Слишком красивые. Надеюсь, это было сказано не вслух…       — Прости, — улыбнулась я. …       — Брай, — позвала я его. — Где твой кузен?       — Откуда я знаю! — ответил сосед по палате. — Он передо мной не отчитывается.       — А жаль, — отозвалась я. — Лучше бы отчитывался передо мной.       — Вот станешь его женой, с радостью.       Я сделала вид, что меня тошнит. Брайан рассмеялся.       — Да ты же его любишь!       — Что за бред, — улыбнулась я.       Роберт уехал на две недели в Англию, к семье. Так он мне сказал. Но я ж говорю, психиатры лгут. Куда он на самом деле уехал — известно только ему самому. Разумеется, Брайану он ничего не сказал. Потому что Роберт не глуп и знает, что мне стоит только прижать его кузена к стене, чтобы тот правду рассказал. Так что… С этими психиатрами столько мороки!       Так что на две недели я осталась без своего врача. Ну как… Первые три дня у меня и правда его не было, а на четвёртый меня вернули на время отсутствия Роберта к мистеру Бриггсу, моему прошлому психиатру. И я заметила, насколько мистер Бриггс хуже Роберта… Во много раз! И как я раньше не замечала. Я ведь работала с этим врачом полтора года своего нахождения в больнице. И верила ему! А пришёл Роберт… С ним мы спорили, цепляясь за последнее сказанное слово. Каждый раз, например:       — Карен, как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил бы он.       — Ужасно, а ты как? — отвечала я.       — Тоже ужасно, если ты не дашь мне выполнить мою работу.       — Значит, ломать меня — твоя работа?       — В каком-то смысле. Я тебя не ломаю, я лишь задал вопрос, на который ты должна ответить.       — Ничего я тебе не должна.       — Опять ты начинаешь. Самой не надоело?       — Нет, мне весело. А зачем вы устроили мне свидание?       — Это было не свидание, я устал повторять.       — Не стыдно изменять невесте?       — Карен.       — Нет, ее зовут Кристина. Забыл уже? Совсем в меня влюбился?       Тогда Роберт просто вздыхал, а затем спрашивал:       — Хочешь чаю?       Я проанализировала моё состояние после терапии мистера Бриггса и терапии Роберта. Как ни странно, от Роберта я уходила с улыбкой. Почему? Кто его знает. Роберт светился изнутри, а мистер Бриггс тупо выполнял работу. У Роберта был свет Эрика. Тот самый свет, который никогда не мог осветить мою темноту. Но одинаков ли он? Если Эрик не сможет меня вывести из темноты, сможет ли Роберт?       Над этим вопросом я и думала две недели без Роберта. Я ничего не могла с собой поделать, в моей голове постоянно всплывал вопрос: «Где же он был весь день?». Я знаю, знаю. Глупо звучит. Как влюбленная.       Именно поэтому я решила думать не о Роберте, а о психиатрах. Я лежала на своей кровати и смотрела в потолок. Не слишком красивый, могли и лучше. Я лежала и придумала несколько правил, заметок, характеризующих психиатров. Они все правда! 1. НИКОГДА не верьте каждому их слову. Психиатры любят врать. 2. Психиатру можно доверять только, если он хоть раз предложил вам еды. 3. У психиатров есть ответы на ВСЕ вопросы. Серьезно, на все. Я помню свой вопрос про Землю. 4. У всех психиатров есть грустная история. 5. Если у него красивые голубые глаза, НЕ ВЛЮБЛЯЙТЕСЬ! 5. Если влюбились, не показывайте ему этого. Никогда. 6. Психиатры — самые терпеливые люди в мире. Никак их не разозлить. Есть исключения, но это самые отбитые запущенные случаи. Простите. 7. С ними и правда легче. Особенно, когда у тебя диагнозом стоит депрессия…       Вот и весь список. Кажется, он будет пополняться. Мне ещё предстоит познать Роберта. В общем, этим я занималась две недели. Оказывается, я по нему скучала! Смешно. Но продуктивно, кстати, потому что я прочитала те две книги, которые он мне купил на день рождения. Кстати, мы и правда обсуждали «Бегущего за ветром». Роберт выиграл. Ненавижу, когда это случается. Ненавижу всем сердцем. Роберт же говорит, чтобы я перестала завидовать его уму, а я говорю ему «заткнуть свой психиатровский рот». Да.       А еще я смотрела в окно. Декабрь ведь. Снег, все дела. Мой день рождения прошел еще одиннадцатого ноября. Мне всегда нравилась эта дата. 11.11. Было бы клёво, если бы я родилась в 11:11, но этого не случилось. Не особенная. Простая американка. А Роберт вроде британец, да? Карен! Сколько можно. Похоже, это уже не остановится.       Брайан был прав? …       Дни шли, а Роберт так и не приехал. Грустно, конечно. Именно поэтому я решила устроить что-то. Вообще, я не бунтарка, но они меня заставили (на самом деле нет, но я должна была это сказать)! Я решила сбежать. Не знаю, зачем? Мне что, плохо в больнице? Вообще-то, да. Физически — нет, а вот психологически… Все слишком давит. Я провела здесь два года своей жизни. Не хочу больше.       Но всё же… Посоветуюсь с братом.       — Привет, — улыбнулся мне Эрик в комнате встреч.       — Привет, — отозвалась я и обняла его. — Как учеба?       — Нормально, — кивнул он. — А ты как?       Вздохнула.       — Я… Неплохо. В коридоре кого-то вырвало, день немного испорчен.       Эрик засмеялся.       — Знаешь, Эрик… Я хочу сбежать, — тихо произнесла я.       — Сбежать? — повторил он. — Из психушки?       — Да. Не знаю, как.       — Ты уверена, что стоит?       Теперь смеялась я.       — Конечно. Мне двадцать лет, а я живу в психушке, Эрик.       — А сколько тебе осталось?       — Это не тюрьма, — улыбаюсь я. — Мне не давали срока.       — Хорошо… А кто решает, выйти тебе или нет?       Меня словно током ударило.       — Лечащий врач…       — А твой лечащий врач?..       Обладатель самых красивых голубых глаз мира.       — Роберт Кросс.       Признаюсь, было странно произносить его имя. Не знаю, почему. Это же Роберт.       — Я никогда не говорила с ним об этом, — сказала ошарашенная я.       Кстати, Роберт ведь делал для меня очень много. Например, тот же Эрик. По правилам психушки, только лечащий врач решал, будешь ты встречаться с членами семьи. Бриггс позволял мне видеться с Эриком лишь раз в неделю, Роберт же говорил: «Столько, сколько захочешь. Я вижу улучшения после твоих бесед с братом».       Помните, я говорила, что за беседами никто не наблюдает? Я ошибалась. Оказывается, и этим занимается лечащий врач. Тогда одно становится непонятно — почему меня ни Бриггс, ни Роберт не выдали меня с моими книгами? Ладно, Роберт. Он сразу сказал, что ничего не скажет, а вот Бриггс? Может, он не хотел, чтобы я тупела?       — Тогда поговори с Робертом, — мягко сказал Эрик.       — Приходи на следующей неделе, я скажу тебе результаты. Его просто пока здесь нет.       Эрик кивнул. Мы поговорили и на другие темы, обменялись книгами, и он ушёл.       Сбегать я передумала.       Я вернулась в свою палату и легла на кровать. Если все получится…       Я выйду из психушки!