I'm in Love with Sociopath

Но сколько бы галактик не погасло и сколько бы людей не сломалось — жизнь продолжается. Люди ходят на работу и на учебу, обижают и поддерживают друг друга. Бабушка Уэев всё также играла на фортепиано в пятницу вечером, а Майки приглашал домой своих друзей. Джерард рисовал по ночам, а Фрэнк играл на гитаре, встречая закаты. Но Уэй больше не зажигал гирлянд в своей комнате, а Айеро больше не поднимался на крышу. Люди любят оставлять что-то им дорогое, запихивать воспоминания в дальний ящик и вешать на нем грузный замок, считая, что избавились от них. Но для любого замка есть ключ. Ключом к их замку стала — не поверите — уборка. Как гром среди ясного неба в обыденное воскресенье мать забежала к Фрэнку в комнату и, пробиваясь сквозь завалы разнообразного мусора, приказала ему встать (в девять утра, в выходной!) и в сию же минуту начать уборку. — Даже Бог отдыхал в воскресенье, мам! — промычал сквозь одеяло Айеро. Но Линда была неумолима. Женщина грозилась отключить сыну интернет, лишить гитары, карманных денег и отнять МР3-плеер, если «эта свалка к вечеру не превратится в нормальную комнату». И угрозы подействовали. Через полчаса Фрэнк сидел на расчищенном полу и доставал из различных куч вещи. Некоторые он откладывал коробку с нужными вещами, другие закидывал в огромный пакет для мусора, третьи он подолгу разглядывал, не решаясь оставить и не изъявляя желания выкинуть. Чего только там не было — книги, кружки, блокноты с нотами, диски, фантики, карандаши, фотографии, чайные пакетики… Казалось, что вот-вот он вытащит из-под кровати волшебного единорога или миллион долларов, но когда он всё же добрался до кровати, там нашлось кое-что получше… Аккуратно завернутые в целлофановый пакет на него смотрели четырьмя печальными глазами тапки. На их лапах красовались комки грязи, ведь Фрэнк шагал в них добрых пять кварталов, как обычно не заботясь о лужах под ногами. Парень размотал пакет, выудил оттуда два плюшевых тапка и, сам не зная зачем, обнял замызганных псов. Не долго думая, он направился в ванную и закинул их в стиральную машину. Следующие полтора часа он просидел, смотря на крутящийся барабан и бултыхающиеся в воде джерардовы тапки. Всё это время он думал о том, что собак нужно вернуть их законному хозяину, но мысль о том, что он заявится к Уэю домой казалась глупой и странной. Стащив у матери фен, он ещё добрые полчаса сушил псов и его не оставляла идея просто подкинуть тапки на крыльцо и скрыться восвояси. Расчесывая плюшевую шерсть он, наверное, выглядел глупо, но не прекращал улыбаться. Фрэнк представил удивленное лицо парня, который выйдет в магазин или в школу и найдет на крыльце свои любимые тапочки, которые ему так долго не возвращал какой-то придурок. Небо уже окрасилось в фиолетовый, когда он вышел из своего подъезда, а когда дошлёпал до дома Уэев, стало беспросветно тёмным. Айеро положил пакет на потёртый коврик с золотистой надписью «welcome» и в последний раз скользнул взглядом по облупившемуся фасаду, когда заметил одну маленькую странность. Окно Джерарда не мерцало разноцветными огоньками. Там горел самый обыкновенный тусклый свет. Казалось бы, мелочь. Наверное, Фрэнку нужен был лишь предлог, чтобы постучать в дубовую дверь, и он его нашел. Ему открыла пожилая женщина и по-доброму улыбнулась. Увидев в его руках пакет, Елена поспешила сказать: — Прости, милый, мы ничего не покупаем… — Вообще-то, я к Джерарду. — Фрэнк тоже попытался выдавить улыбку, но она бывала на его лице слишком редко, чтобы получилось что-то непохожее на оскал. — Джерарду? Джерарду… Конечно! Конечно, что же это я… Джи-Джи! К тебе тут какой-то мальчик, — крикнула она. С верхнего этажа высунулся сначала любопытный нос Майки, а потом послышался голос Джерарда. — Бабуль, ну я же просил не называть меня… — он оказался в прихожей и уставился на Фрэнка, не закончив фразу. Женщина посмотрела на обоих довольно озадаченно, но тут же скрылась на кухне, пробормотав что-то про несуществующую выпечку в духовке. — Что тебе нужно? — Почему ты не включил гирлянду? — Айеро проигнорировал его вопрос. — Послушай, я не… — Джерард замялся, а Фрэнк проскользнул мимо него, к лестнице, и пробрался в Уэеву комнату. Айеро начал оглядываться, выискивая взглядом розетку и гадая, где прячется провод и вилка потолочной гирлянды. Джерард заинтересованно наблюдал за ним и переминался с ноги на ногу, стоя в дверном проёме. — Фрэнк, я не думаю, что это хорошая идея, — неуверенно начал он. Но Фрэнку и дела не было до его слов. Вскрикнув «Ага!» он направился к розетке и немедленно включил гирлянду, которая оставалась всего лишь бледной веревочкой с прозрачными лампочками долгие месяцы. Комнату озарили разноцветные фонарики, сменяющие друг друга быстрым мерцанием. Лица парней окрашивались то в зелёный, то в красный. По правде говоря, лицо Уэя было красным и без яркого света. — Я забыл вернуть тебе тапки, извини. — Айеро протянул Джерарду пакет. Тот неуверенно его принял. Развернув шуршащий целлофан, он удивлённо заморгал. Парень соврал бы, скажи он, что не скучал по двум бежевым псам. С ржавыми взлохмаченными волосами, которые он так и не перекрасил, в потрепанной пижаме и с неуверенной улыбкой на губах, он был похож на бездомного котёнка, которого приласкал бросивший его хозяин. Джи немедленно обул тапки и, уже не скрывая улыбки, посмотрел на Фрэнка. Айеро не знал, что на него нашло. Среди всех этих искусственных звезд, фальшивых зверей, тихой музыки из колонок на столе, странных теней на стенах, рядом с таким наивным, искренним и живым Джерардом, он не нашел лучшего способа извиниться, чем прижаться губами к его губам. Парень чувствовал глупую улыбку сквозь поцелуй и невольно сам начал улыбаться. — Уэй? — Фрэнк отпрянул от Джерарда. — Да? Айеро посмотрел в отражающиеся в глазах парня звезды. Язык бы не повернулся назвать их обыкновенными гирляндами. — Я передумал, ты будешь обеспечивать меня чаем всю оставшуюся жизнь.