I'm in Love with Sociopath

Но Фрэнк Энтони Томас Айеро младший не был бы Фрэнком Энтони Томасом Айеро младшим, не скажи он Джерарду, что тот ошибается. Он бы не был собой, не оглуши он Уэя своими отчётливыми шагами по пыльному коридорному паркету. Он не был бы собой, если бы всё не испортил. Потому что люди — расходочный материал. Потому что люди — вещи, а к вещам нельзя привязываться. Он твердил это себе каждую секунду после того, как безжалостно прошептал «Нет». И этот шёпот был самым громким криком в его жизни. Фрэнк отдалялся от несчастного кабинета биологии, отдалялся от парня с идиотскими кактусами, которые Айеро не захотел удобрять вместе с ним. Находясь вдали от Джерарда он чувствовал себя в безопасности. Потому что вдали от Джерарда он вообще ничего не чувствовал. Парень раздраженно дернул ручку двери, отчего та гулко щелкнула. Охранник, дежурящий у входа, тут же вскочил с места, обрушившись на Айеро ворчливыми ругательствами. Мужчина тут же принялся проверять состояние злосчастной ручки и, кажется, уже готов был сделать металлической леди искусственное дыхание, когда Фрэнку удалось проскользнуть в школьный двор. Он зашлепал по лужам, наступая на рваные отражения облаков. Как давно он не был там, куда направлялся. Забежав в свою пустующую квартиру и вытащив из своей личной комнатной свалки гитару, он направился чуть выше — в своё маленькое убежище. Убежищем была крохотная мансарда на крыше их серенькой многоэтажки. Там некогда жили, а теперь умирали растения. Мертвенно-жёлтые стебли устилали прогнивший пол и отсыревшие стены, а керамические узоры на цветочных горшках потрескались от старости и влаги. В углу стоял мягкий пуф, сплошь усеянный прорехами, из которых торчали кусочки скомканной ваты. На пуфе небрежно был брошен блокнот и перьевая ручка. Из-за одного из горшков выглядывал магнитофон, покрытый слоем серой пыли, запись на котором стояла на извечной паузе. Фрэнк не решался включить его или вытащить вилку из розетки, также как и не решался притронуться к блокноту на пуфе. Вся эта комната словно была его кнопкой «стоп», которой он тормозил жизнь, чтобы оглянуться на свои поступки. Он убегал от реальности в этот маленький брошенный кем-то мир. Айеро представлял как какой-нибудь студент сидит и слушает музыку, записывая наблюдения из жизни растений в этот блокнот, а потом вдруг переезжает, оставляя этот проект и получает за него неуд в университете; представлял как какая-нибудь пожилая дама устраивается на пуфе, включая классические мелодии и пишет стихи, но однажды просто покидает наш мир, оставляя стихотворение недописанным. Фрэнк представлял сотни судеб людей, покинувших свой уютный мирок на высокой крыше и мог не волноваться о собственной. Но сейчас он не мог выкинуть из головы Джерарда, как выкидывал плохие оценки, маминых бойфрендов, порванные струны и сломанные наушники. Все в этой маленькой комнатке напоминало об этом влюбленном идиоте. Глядя на трупы растений, он вспоминал, как Уэй глупо выглядел, заботливо вскапывая землю в пластмассовых горшках; переведя взгляд на блокнот, перед глазами вставала сцена их побега от придурка Джо с этими Уэевыми рисунками под мышкой; стоило только сделать шаг и скрип половиц переносил его в дом Джерарда, а вместо потрепанных кед на ногах чудились собачьи тапки. Фрэнк потряс головой, пытаясь отогнать красноволосый образ из своих мыслей, и вылез из мансарды на открытую крышу. Перед парнем открылся чудный вид такого знакомого города. Магазины, школы, офисы, высотки и частные дома сливались в одну рутинно-серую массу, на которую Фрэнк предпочитал не смотреть. Холодные облака на время расступились, будто театральный занавес, желая показать закат единственному зрителю — Фрэнку. Айеро вынул из чехла гитару, но играть на ней не было никакого желания. Он только поглаживал деревянную поверхность и наблюдал за розовеющим небом и крохотными глазками мерцающих звезд, с укором смотрящими на него в ответ. — Пэнси, даже звезды нас осуждают. — Фрэнк проводил взглядом воробья, спорхнувшего с одинокого дерева. — Ты, наверное, скажешь, что они правы. Но ведь ему так даже лучше. Посмотрит пару дней сериалы по нетфликсу, попьет слишком крепкого кофе с каким-нибудь зефиром или что там любят девчонки вроде него. Да я ведь даже не гей! Придумает тоже, никто мне не нужен, а ему… Если ему кто-то и нужен, то не я, верно, Пэнси? Гитара не отвечала. Но Фрэнк и сам знал все ответы. Он знал, что Джерард нуждался в нем, как сам Айеро когда-то нуждался в близком друге. Но его лучшими друзьями были пинки, издевательства и мокрые волосы. В лучшем случае от какой-нибудь кока-колы, а в худшем от воды из унитазов. Парнишку дразнили «гномом», из-за роста, слабаком из-за вечных болезней, девчонкой из-за длинной чёлки. Он убежал от этого в музыку, книги и в… мансарду на крыше собственного дома. А потом ему стало наплевать. Когда он в очередной раз не заплакал от жестоких избиений таких же придурков как те, которые издеваются над Джи, его оставили в покое. Но долгожданная безопасность не казалась такой уж спасительной. Все стало пустым. Фрэнку просто стало наплевать. Он грубил и не боялся обид, он забивал на домашние задания, не страшась выговора. Ему было даже всё равно, что его комната была одной большой свалкой. Всё стало лишь чередой проблем, от которых можно сбежать на крышу. Пока он добровольно не согласился на проблему по имени Джерард Уэй, сидящую за соседней партой. Сейчас же он чувствовал себя тем же ребенком со сломанной игрушкой. Только теперь эту игрушку он сломал сам. Он сломал Джерарда. — Чёрт, что же я натворил, — выкрикнул он в уже тёмное небо. Ведь он привязался к этой игрушке. Он привязался к Джерарду с его глупыми тапками, комнатой, полной плюшевых зверей, к его ярким комиксам и застиранным толстовкам. Весь ужас заключается в том, что все попытки убежать от Уэя вели к воспоминаниям о нем, которые по неосторожности они вместе создали, став друг для друга чуть большим, чем расходочные и пугающие люди.

***

Втянув голову в плечи и скрыв глупую яркую прическу под серым капюшоном куртки, Джерард возвращался домой. Он старался не встречаться взглядом с прохожими. Они снова его пугали. Они все были опасны. Посмотрите на того парня с черепом на футболке! Он же наверняка в любую секунду может остановить свой взгляд на Джерарде и подумать какой же он урод. А как насчет тех двоих, держащихся за руки? Они непременно подумают, какой же он неудачник, раз проводит пятничный вечер в одиночестве. А тот мужчина в пиджаке, Джерард совершенно уверен, заметил что его одежда куплена в секондхенде. Наконец, придя к собственному дому, Джерард стал топтаться на пороге. Из гостинной были слышны выкрики друзей Майки. Кажется, они снова устроили себе поединок в очередной видеоигре. Он сейчас войдет, а Майки оглянется и позовет его играть с ними, а Джерард скажет, что у него много уроков. Конечно дело не в гребаном домашнем задании. Джерард просто не может разобраться в этом глупом управлении и не понимает сути игр. Всё, что он может — рисовать глупые комиксы и писать еще более глупые твиты. Он ничтожество. Парень проскользнул к лестнице, оставшись незамеченным. Осторожно переступая через те, что скрипят громче остальных, он пробрался в свое убежище — собственную комнату. Он создавал его год за годом, клея на стены плакаты и рисунки, покупая странные фигурки и свечи. Уэй кинул взгляд на потолок. Они с Майки вместе вешали эту гирлянду в виде созвездия Овна. Сегодня он прошел мимо розетки и не включил мигающие огоньки, как делал обычно. Сегодня в этом не было смысла. Как и во включении приложения с виртуальным камином на компьютере. Как и во всем теперь в этом мире. Конечно, Джерард понимал, что он просто посмотрит несколько сериалов, прочтет мотивирующий роман с бабушкиной полки, заварит четыре ложки растворимого кофе вместо обычных двух, нарисует какую-нибудь кровавую композицию в скетчбуке. Он понимал, что он просто явится в школу в очередной понедельник и сольется с занавеской, как делал всегда. Но то что для Фрэнка он тоже всего лишь тюль заставляло его грустить. И бояться. Он боялся снова стать для него никем, ведь знал, что больше не будет ненавидеть неразгаданного мальчика. Мальчик был разгадан. И мальчик был полнейшей сволочью, но от этого он не переставал быть тем, кто сделал пару серых недель в жизни Джерарда немного ярче; тем, кто купил эту синеющую среди бесцветных пальто куртку; тем, благодаря которому Джерард стал немного похожим на выдуманного кумира. Фрэнк был полнейшей сволочью, но от этого он не переставал быть Фрэнком. Джерард закинул школьную сумку куда-то в угол и направился в ванную. Умывшись холодной водой, он поднял взгляд на зеркало. Как же он жалко выглядит. Его зеленовато-карие глаза вот-вот наполнятся глупыми девчачьими слезами, отчего этот странный курносый нос станет красным, в тон волосам, а и без того тонкие губы сожмутся в тонкую уродливую полоску. Он ненавидел свое отражение. Джерард стукнул кулаком по стене и с полки слетели несколько бутылочек с шампунями, гелями и бальзамами. Подняв одну из них, он попытался разглядеть надпись сквозь застилающие глаза слезы. Не отдавая отчета своим действиям, он включил воду и стал намыливать волосы. Шампунь превращался в снежно-белую пену, а слезы смешивались с горячей водой. Обжигающие капли скатывались с волос под толстовку, но Джерард не обращал на это внимание. Он снова и снова выдавливал на ладонь шампунь и намыливал волосы, пока тот не закончился. Он пытался смыть с волос эту дурацкую краску. Нет, он пытался смыть из своей жизни дурацкого Фрэнка. Шевелюра Джерарда превратилась в грязно-рыжую лохматую влажную массу. На душе стало только паршивее. Он проследовал в свою комнату, хлопнув дверью и повалился на кровать. Во мраке помещение не выглядело таким уютным. Звери казались злыми чудовищами, а стаканы с карандашами замысломатыми инопланетянами. Но это было не так страшно, как люди, с которыми ему предстояло столкнуться в очередной понедельник. Не так страшно, как Фрэнк, который сказал «Нет» и ушел не попрощавшись, тем самым говоря самое громкое «прощай». Не так страшно, как идиотская и неосторожная влюбленность… Парень лежал среди множества мягких подушек и смотрел на незаженную гирлянду над своей головой. Кто бы мог подумать, что одному единственному человеку под силу погасить десятки звезд в маленькой галактике Джерарда.