flos

      Зелёная листва нежно шуршит от слабого ветра, запутываясь между собой словно в танце. Югём размеренно шагает по городскому парку, который на удивление был практически пуст. Задумчивый взгляд, еле заметная улыбка и мысленно он летает над верхушками деревьев, изредка касаясь листвы руками. Красные пряди волос иногда беспокойно поднимались на ветру, будто играя с ним.       — Югём-и, ты со мной? — звонко окликает Туан, который всегда опережал младшего на несколько метров.       Ким медленно поворачивает голову к Иену, не до конца разбирая смысл фразы, которую хотели до него донести.       — Смотри как я могу, Югём-и! — кричит Марк, окончательно вырывая младшего из внутренних рассуждений.       Ким удивлённо хлопает глазами и не успевает ничего ответить, как Туан уже парит в воздухе, делая излюбленное сальто.       Марк любит показать себя перед младшим, широко улыбаясь после успешно сделанного трюка. Крепко обнять и соприкоснуться своим лбом с чужим. Югём не помнит, чтобы у Иена что-то не получалось. Для него Марк был идеален во всём, начиная от яркой улыбки и заканчивая собранным кубиком Рубика за несколько минут.       Но в этот день Марс явно не был в созвездии Девы, и Туан падает на колени, не сумев устоять после совершённого прыжка. Югём бежит стремглав к своему горе-хёну и садится на корточки, осматривая Иена.       — Ты чего ржёшь?! — возмущается Ким и смотрит на звонко смеющегося Марка.       — А что мне, плакать что ли? — успокоившись, отвечает Иен и улыбается в «тридцать два».       Югём вздыхает и опускает взгляд вниз, укладывая руку на чужую ногу, чуть выше разбитого колена. Поморщившись, Ким мысленно ругает старшего за джинсы, которые вечно были разодраны на коленях. Югём помнит только одну пару в гардеробе Марка, у которой не было дыр. Он носил их только зимой.       — Не смотри на меня так. Явно о дырках на штанах думаешь, — закатывает глаза Иен и недовольно морщит нос.       Поспешно достав из рюкзака влажные салфетки, Ким начинает вытирать кровь, мягко промакивая рану. Красная жидкость расползается по салфетке и джинсовой ткани, образовывая кровавые пятна. Марк морщится, но молчит, наблюдая за сосредоточенным Югёмом, который только и делал, что менял салфетку за салфеткой.       — Дурак ты, Марк, — нахмурив брови, выдаёт Ким.       — Какой есть. Я давно не падал. Довольно таки давно, — закусив губу говорит Марк, — а колени так сильно и вовсе не разбивал.       Листья барбариса отрываются от ветвей и беспорядочно летят, подхваченные ветром. Югём мимолётно смотрит на старшего исподлобья и замечает один из красных листочков в белоснежных волоса Марка. Парень тянется к чужой голове и захватывает лист, отдавая его Иену. Старший смотрит на красный листочек на своей ладони и невольно улыбается, подбрасывая его вверх. Югём вновь хмурится, поднимая взор к небу, и кривит губы, замечая сгущающиеся серые тучи. Потоки тёплого воздуха усиливаются, и первые раскаты грома не предвещают ничего хорошего.       — Нам надо уходить, вставай, — спокойным тоном говорит Ким, и закинув на плечо рюкзак, подхватывает Марка под руку, помогая встать.       — Какие мы серьёзные, — язвительно отмечает Иен, за что получает шлепок по пятой точке.       Острый клык закусывает нижнюю губу, и томный взгляд падает на серьёзное лицо Кима, что спешно шагает к выходу из парка, утягивая за собой хромающего Марка.       Он всегда был чаще серьёзным и рассудительным, задумчивым и мечтательным, не смотря на ребячество и детскую непосредственность с ложкой наивности и безмятежности. Югём умел очаровывать искренностью и нежностью в улыбке, звонким смехом и протяжными словами, что сладким сиропом оседали на слуху. Он умел соблазнять своим сосредоточенным и серьёзным лицом, плавными или резкими движениями тела, оседая анимациями в голове. Марк всё видел и всё запоминал. За это и полюбил, не видя и капли дёгтя в сладком парнишке.