flos

      Югём думает, что Марк земная версия «горизонта событий». Такой же загадочный, непредсказуемый, но такой притягательный. И тянет к нему не так физически, как ментально. Ким ощущает себя астрономом, который хочет раскрыть загадку Вселенной, но не в коем случае не поведать всему человечеству, что кроется за тайной. Многие думаю, что там ничего нет. Другие же думают, что там та же Вселенная, только в каком-то другом месте или в другом состоянии. Югём же верит, что там абсолютно новый мир с миллионами других загадок. Ему не страшно, что его может изрядно истерзать или совершенно уничтожить путешествие в другую Вселенную. Он уже давно на низком старте, готовый в любую секунду ринуться вперёд. Югём ждёт чужого позволения и благоприятной «погоды» у горизонта событий.       Парень бросает взгляд на экран телефона, а затем вновь поднимает взор к небу. Мелкая дрожь пробегает по телу, и Югём слегка ёжится, потоптавшись на месте. Он не любил когда кто-либо опаздывал. Особенно когда это делал Марк. Югём оценивает горизонт, горящий оранжевыми цветами заката, и абсолютный штиль на море. Погода самая, что ни на есть благоприятная. Хоть это и не горизонт события, а просто горизонт и погода вовсе не та, что имелась ввиду, но Ким доволен.       Югём тяжело вздыхает и топает ногой по песку, раздражённо нажимая кнопку блокировки каждые пять секунд. Время, наверное, остановилось и отказалось идти в каком-либо направлении. Мысли, обречённые только на один исход, шутливо сопоставляют поведение времени с тем, что к нам приближается тот самый «горизонт событий».       Югём почти незаметно вздрагивает, когда холодные ладони легли на его глаза, а к спине прижалось чьё-то тело. Марка, естественно.       — Извини, — шепчет Иен и спускает ладони вниз, останавливаясь на животе.       — Марк, ты негодяй. Сколько можно опаздывать, а? — совершенно спокойным тоном произносит Югём, словно ему всё равно.       Туан кладёт подбородок на чужое плечо, всё так же обнимая младшего со спины. Он молча выжидает какой-нибудь мыслительный процесс в собственной голове, чтобы убедительно обосновать очередное опоздание.       — Только не надо выдумывать, — говорит Югём, смотря на рыжие разводы над морской гладью.       — Я смотрел видео о пингвинчиках и пропустил остановку, — шепчет Марк.       — Бакумакы, ты издеваешься? — спокойный тон, в последнем слове срывается на истерические ноты, и Югём поворачивается к Туану, смотря на него сверху вниз.       Чёрный зрачок поглощает оранжевый отлив заката, подобно чёрной дыре, которая пожирает любой свет, что встречается ей на пути.       Марк коротко вздыхает, смотря на зависшего Югёма, и мягко прижимается к нему, обвивая руками талию.       — Ты знал, что пингвины однолюбы? — уложив щёку на плечо Югёма, спрашивает Иен       Марк выдыхает вместе со словами прямо в шею Кима, провоцируя появления мурашек по всему телу.       — Не знал, — отвечает Югём, склоняя голову набок.       Ладони поглаживают спину Марка, желая пробраться под одежду и гладить горячую кожу. Белоснежные зубы закусывают нижнюю губу, отвлекаясь от неуместных мыслей, и мягкий бас окончательно выуживают Югёма в реальность.       — Вот пингвинчик найдёт себе пару и другие его совершенно не интересуют. Он даже не смотрит на кого-либо, — восхищённо повествует Марк, словно ребёнок впервые увидевший фокус с кроликом и шляпой.       — Будешь моим пингвином? — смеётся Югём.       — А чего ты смеёшься?! — восклицает Марк, отстранившись и посмотрев на младшего, — вообще-то я уже!       — Уже мой, — щурится по-кошачьи Югём, прижав к себе Марка.       Ким опускается на песок, несомненно утянув за собой Иена. Оранжевый капюшон закрывает рыжие волосы, и младший спокойно ложится на спину, укладывая блондинистую голову Марка на своей груди. Тонкие пальцы выводят что-то невидимое на торсе Югёма, в конечном итоге пробираясь ладонью под футболку и кофту.       В апельсиновой голове буйствуют сопоставления звёзд с людьми, мол для миллиардов людей есть миллиарды звёзд, к которым мы стремимся всю жизнь, а после смерти летим к ним и становимся ими.       Ладонь скользит от груди вниз, останавливаясь чуть ниже пряжки ремня, и Югём задыхается.       — Марк? — с удивлением спрашивает Ким, приподнимая голову с песка.       — Да, Гёмдуна? — с искушением окликается старший, поглаживая всё тоже место.       — Ты же не… — пытается что-то спросить Югём, но его затыкают требовательным поцелуем.       Усевшись на чужой живот, Марк наконец задирает мешающую толстовку вверх, не разрывая поцелуя. Тёплые ладони гладят грудь и бока, в тоже время отбиваясь от назойливых рук младшего, который явно был против всего происходящего. Марк спускается ниже и устраивается на бёдрах Югёма, время от времени ёрзая пятой точкой. Тонкие, но сильные пальцы захватывают бледные запястья, прижимая их к песку над головой Кима. Разорвав поцелуй, Марк припадает к уху и шепчет сладостные реплики, ублажая чужой разум, упрашивая поддаться и отдаться. Двигая бёдрами и оставляя влажные, красные следы на длинной шее, Марк добивает уже помутневший рассудок, заполучая желанное тело.       Ремень с характерным звоном раскрывается, освобождая путь к пуговице и ширинке — единственным преградам к желаемому.       Югём недовольно поморщился, жалуясь на прилипший к спине песок, но когда тёплая рука пробирается под резинку трусов, Ким не может произнести не слова, приоткрыв рот в немом «ах».       Спешные движения вверх-вниз выдавливают из искусанных уст тихий стон, заставляя Марка закусить губу, изнывая от возбуждения.       Оранжевые, белые и жёлтые песчинки просачиваются сквозь пальцы, что с силой сжимают руку в кулак. Тусклый лунный свет освещает беззащитного Югёма, что с головой отдался Туану, отдался его рукам и телу. Изнемогающий Марк наспех расстёгивает собственные джинсы, больше не в силах смотреть на сексуального и податливого Югёма.       Шлёпнув младшего по бедру и спокойно произнеся: «Перевернись, пингвинчик.», Марк ставит Югёма на четвереньки, попутно стряхивая со спины песок. Проворные пальцы быстро цепляют чужие штаны и бельё, опуская их до колен. Подготавливая Кима к дальнейшим действиям, Иен нежно оглаживает его бока, внутреннюю сторону бёдер и причинное место, отвлекая от неприятных ощущений. Югём подаётся назад, тем самым давая Марку зелёный свет. С великим упоением, Иен входит, вцепившись пальцами в бёдра. Мысли о синяках совершенно не волнуют, давно не волнуют.       Золотые и серебряные звёзды вспыхивают новогодним фейерверком под самыми веками, не давая права на остановку. Туан размашисто двигает бёдрами, постепенно приближаясь к итогу. Сладкие стоны Югёма звоном тысячи небесных тел, доносятся до ушей Марка, в момент соприкосновения с нужной точкой.       Искусные пальцы Иена помогают младшему дойти до необходимой кондиции, опустошая разум и отдаваясь ощущениям. Марк стоит на коленях ещё несколько секунд, удерживая Югёма за бёдра и не давая ему завалиться на бок или живот, пачкая всё что можно и нельзя.       — Ммм? — тихо спрашивает Югём и выпрямляет спину.       Марк целует за ухом, прикусывая мочку, обдумывает пару секунд и шепчет:«Июнь месяц на дворе, а мы у моря. Может искупаемся?». Младший привычно смеётся и щурится как кот. Тёплая ладонь скользит от пояса к груди и подхватывает чужую руку, помогая встать. Ненужная в данный момент одежда, остаётся лежать на серебряном из-за луны песке, и четыре босые ступни ступают на встречу вечернему морю.