Парень на час

Прошел год. В последнее время Юнхо стал замечать, что как-то затих его Зая. Обычно Юно не успевал ступить на порог дома, как на него обрушивался поток, да что поток — целая лавина новостей, вперемешку с поцелуями и объятиями. И сейчас, если бы Джеджун был девушкой, то Чон подумал бы, что в их паре предстоит пополнение. Однако наличие у любимого ниже пояса внушительного, не такого, конечно, как у самого Юнхо, но тоже весьма впечатляющего достоинства, напрочь отметало эту гипотезу. Не закрывающий вечерами рот Ким стал подозрительно молчаливым. Что скрывать, мы все тут свои люди, порой горящий желанием вставить кляп Диве, чтобы хоть минуту посидеть в тишине, Юнхо, поначалу, когда эта самая тишина, наконец, наступила, не среагировал правильно, блаженствуя и наслаждаясь покоем. Но спустя два дня эта аномальное для их отношений явление стало как-то напрягать. Юно пригляделся к любимому и покачал головой: темные круги залегли под глазами, в самих зеркалах души Заи погас огонек, на лице застыла печаль, Дива задумчиво скользила взглядом по фигуре Чона, почему-то задерживаясь и внимательно разглядывая нижнюю часть тела Юнхо. Решив, что пора Заю выводить из такого, не присущего тому, состояния, Юно сам нарушил тишину, спросив, что за печаль гнетет его солнышко. Последовавший ответ, что все в порядке, сказанный каким-то бесцветным голосом, совсем не успокоил, а, наоборот, еще больше встревожил Чона. Да и не вписывающийся в присущий Диве азарт и любовь к плотским утехам, отказ Заи от этих самых утех, спустя час, когда Чон захотел приласкать и забрать все печали любимого, ввел Юно в смятение и уныние, наполняя его душу сомнениями. Лежа на своей стороне кровати, Чон вспоминал, что сделал не так и чем обидел Заю, что тот даже позабыл про свою любимую рок-индастриал-металл группу, песни которой так любил напевать, готовя вкусный ужин или аппетитно пахнущий завтрак, и чуть ли не каждый вечер заставлял Чона смотреть на диких мужиков в странных нарядах, орущих непонятные слова. «Может, солнышко устал от быта? Надо как-то выбраться с ним на культурное мероприятие, — Юно посмотрел на притихшего любимого, тот лежал, повернувшись лицом к Юно и сложив руки под щеку, спал, мирно посапывая. Поцеловав Заю, Чон неосмотрительно повернулся к милому тылом, тяжко вздохнув. — Как бы мне развеселить и вернуть моего болтливого возлюбленного? А то таким макаром и до разрыва не далеко, тьфу ты, не дай Бог! Завтра поищу подарок любимому, с намеком», — сворачиваясь клубочком и выпячивая попу сильнее, подумал он, засыпая. Не успел Юно повернуться, как Джеджун открыл глаза, в которых ни разу не было сонливости, а даже наоборот, в них мелькнул маньячный блеск, когда он увидел позу любимого. Лаская взглядом выделяющиеся под легкой простыней очертания нижней части Юнхо, Ким тихонько выпростал одну руку. Протянув ее к вожделенной части тела Чона, Дива сделал обводящие пассы над округлостями Юнни своей верхней конечностью, не решаясь прикоснуться, и прикусил нижнюю губу, глотая стон отчаяния. Внутренний голос заржал над робостью Дже и ободряюще сказал: — И сколько еще ты так продержишься? Файтин, Джеджун-а, ты сможешь, давай, возьми то, что так желаешь! «Отвали, — мысленно посылая язву в дальние дали, подумал Дже. — Мне, что, его насиловать? Если Чон сам не понимает, чего мне хочется». — Пфффф, а почему бы и да? Разнообразие - оно только улучшает качество сексуальной жизни и укрепляет отношения, — отбила подачу язва, причем, Джеджун-младший как-то очень заинтересованно приподнял головку при этом. «Предатель», — обиделся на него Ким и, отвернувшись от искушающего вида сексуально выгнутого зада Юнхо, накрылся с головой и закрыл глаза, ставя точку в споре с самим собой. Диву вот уже неделю мучили дикое желание поменяться с Чоном позициями и безграничный интерес: каково это — быть сверху. Причем, интерес-то к аппетитному заду милого возник, можно сказать, в первый же день их совместной жизни, а вот желание проклюнулось буквально на днях и росло просто с неудержимостью снежного кома, несущегося с горы. Ким не мог толком ни есть, ни спать, ни говорить, ни, тем более, думать о чем-то ином, кроме распластанного под ним Юнни, мелодично стонущего и просящего своим бархатным голосом: «еще» и «глубже». Идея настолько захватила Диву, втемяшившись ему в голову, что Джеджун, мягко говоря, совсем потерял рассудок в спорах со своей внутренней язвой, призывающей его сделать это. Взглянув на часы, Ким тихонько повернулся и чертыхнулся про себя: Юнхо спал на животе, повернув голову в сторону Дже, и пускал слюни на подушку. Простыня, накрывающая его, скомкалась и открывала шикарный вид на расслабленные нагие светлые полупопия, которые в лунном свете, льющимся из окна, выглядели умопомрачительно, соблазняя и маня своей девственностью. Сжав зубы, Зая аккуратно накрыл искушающую его картину, борясь с желанием поцеловать предмет своего вожделения и нежно покусать. Отвернувшись, он соскользнул на пол, ринувшись в ванную - усмирять разволновавшегося младшенького. Завершив свои дела, Ким с удручающим видом поплелся на выход из спальни, по пути прихватывая свои джинсы и майку. Быстро одевшись, Джеджун опять бросил взгляд на часы и, схватив ключи от машины, вышел из квартиры, тихо захлопнув дверь.

*****

— Мммм, — протяжно стонали дуэтом Чанмин и Кюхëн. Их голоса, эхом отбиваясь от стен комнаты, поднимались к высокому потолку, а потом громкие стоны наслаждения сменялись шумным дыханием и характерным причмокиванием. Сегодня парни решили попрактиковаться в позе 69 и просто балдели от испытываемых ощущений и своей синхронности, задыхаясь от непередаваемого кайфа. И вот, когда до вожделенной нирваны осталось совсем чуть-чуть, дверь приоткрылась, и раздался знакомый голос: — Парни, простите, что прерываю на самом интересном, но у меня форс-мажор, и нужен ваш совет. Чуть не откусив друг другу все самое ценное, Мин и Кю оторвались от своего занятия и в голос заорали: — Дже-хëн!!! — Вот такие дела, донсены, — закончив жаловаться, Ким посмотрел на приложившего руку к лицу Чанмина и тут же спросил, чуть не плача. — Что мне делать? — он перевел взгляд теперь на Кюхëна, почему-то с надеждой взглянув на того, и задал новый вопрос на животрепещущую для себя тему: — А как вы решаете эту дилемму? — Ну, — начал было Кю, как был прерван резким голосом Мина: — Никак, у нас таких проблем не возникает. Чо развел руки в стороны и обреченно кивнул. — Мин-а, принеси хëну попить, — попросил Джеджун со стальными интонациями в голосе. Как только младший, громко шаркая, высказывая этим свой протест, поковылял на кухню, Дже наклонился к Кю и приказал: — Колись! — Хëн, ты же слышал, у нас таких проблем нет, — передразнил Чо Мина. — А, ну, если ты смирился с вечной ролью нижнего, тогда больше нет вопросов, — поддел Ким донсена. — И ничего я не смирился, у нас все взаимно, правда, пришлось пойти на хитрость для этого, — покраснев, воскликнул Кю. — Так-так, с этого момента поподробнее, пожалуйста, — Дива всем видом показывала заинтересованность. — Хëн, на, выпей и иди домой, — не дал открыть рот Кюхену вернувшийся Чанмин. — Просто заинтересуй своего Юнни, чтобы ему самому захотелось испытать все прелести нижней позиции. — А как? — захлопал глазами старший. — Да хоть как. Где твои хваленая фантазия и воображение? — ответил Мин, приобнимая Кю. — Можешь показать в процессе, какое удовольствие ты получаешь, например, комментируя то, что чувствуешь или… — Или лучше поиграйте в больничку и сделай пациенту массаж простаты, — влез Кю. — А доведя его до крайности, незаметно замени массажер собою, и все пучком будет, — посоветовал он хëну. — Правда, Чанмин-а? — обратился Чо к ставшему теперь пунцовым Шиму. С появившимся в глазах блеском Ким подскочил, как ужаленный в попу осой, и, забыв поблагодарить младших, понесся к выходу. — Мин, прости, но если бы я этого не сказал, твой брат не отстал бы от нас. Знаем, проходили. Завтра же надо сменить замок на входной двери, — обнимая и потянувшись к любимому губами, проговорил Чо, увлекая Мина за собой на диван. — Тут не замок — планету надо менять, — выдавил Мин из себя, простонав от наслаждения.  — Продолжим, на чем мы остановились? — подхватил его стон Кю, стягивая с себя майку, и, резким движением подкинув ее вверх, распахнул халат любимого. Комнату огласили звуки стонов гармоничного дуэта, дополняющиеся шумным дыханием. — Парни, — раздался над ними голос хëна. — А халатик медсестры не одолжите на денек? Кстати, отличная поза, наша с Юнни самая любимая.

*****

Утром Чон подскочил от звонка будильника, орущего на немецком языке «*Schwulah! **Mann gеgen mann» и долго соображал, как его девайс оказался включенным на будильник. Юнхо уже год не использовал эту функцию своего мобильника, потому что Зая всегда будил его поцелуями или еще чем погорячей, типа вкусного завтрака или кофе в постель. Отключив телефон, Юно потянулся, похрустев косточками, и повернулся к Дже. Вторая половина кровати была пуста. Офигев и испугавшись, Чон соскочил с постели и выбежал из спальни на кухню. Тут царила идеальная чистота. В центре стола стоял поднос, накрытый салфеткой, а рядом записка, извещающая милого о том, что у Дже появилось срочное дело на фирме, и он не стал будить Юнни. Зая попросил любимого хорошо позавтракать, добавив молока из холодильника в тарелку, и пожелал Юно удачного дня, а так же обещал к полудню быть уже дома. В конце Дже просил Юнхо не задерживаться на работе. Чон приподнял салфетку и увидел тарелку, до краев наполненную хрустящими шариками со вкусом клубники. Закинув горсть в рот, Чон успокоился и пошел собираться. Сегодня он должен был просмотреть все счета, подготовленные бухгалтерией клуба, и утвердить новую вечернюю программу развлечений. Управившись с бумагами, Юно пил кофе и думал о подарке для своего Заи, размышляя, что бы могло развеселить и доставить удовольствие его любимому. Да еще это таинственное исчезновение Кима утром как-то настораживало. Что-то с Дже происходило, но Юнхо никак не мог докопаться до природы такого поведения, и это очень его напрягало. Подумав, что диск с каким-нибудь выступлением любимой рок-метал группы порадует Заю и покажет, что Чон не равнодушен к его увлечениям, Юно вспомнил о Кюхене, который всегда был в курсе всего и, возможно, знал, где в Сеуле можно достать видео немецкой металл группы со звучным названием то ли Раштаун, то ли Рамшаун. Вытащив телефон, он позвонил Чо. — Алло, хëн, привет! — буркнула трубка. — Кю, привет! Ты не занят? Можешь хëну уделить время? — спросил Юно, прислушиваясь к какому-то фоновому шуму. — Кю, ты за рулем что ли? — Нет, я дома, — опять пробурчал донсен. — Меняю замок на входной двери. — А зачем? К вам кто-то пытался проникнуть? — удивился Чон. — Да, — коротко ответил Чо, а про себя подумал: «затем, что кто-то бережет свой девственный зад, а мы страдаем». — Ты что-то хотел, хëн? — спросил недовольно вслух Кю. — А, да, — игнорируя саркастичные нотки в голосе донсена, спохватился Юно. — Кю, мне нужно видео, самое классное и популярное из репертуара немецкой рок-металл группы «Рамшнапс», — уверенно заявил он. — Может, «Рамштайн»? — иронично переспросил Чо и добавил: — Для клуба что ли? — Да, эмм, нет, для Дже, — поспешно объяснил, не вдаваясь в подробности, Юно: — Думаю, Зае понравится, а то он как-то немного захандрил, хочу его порадовать. «Ага, знаем мы его хандру! Ой, не там ищешь, хëн!» - подумал Кю, вслух же парень произнëс: — Есть одно видео, думаю, оно твоему Зае не только настроение поднимет, но и кое-что другое. — Бро! — радостно воскликнул Чон. — Ты меня просто выручишь. А где его можно приобрести? Скинь мне адрес магазина и название смс-кой. — Не надо нигде его приобретать, у меня, к твоему счастью, есть совершенно новый диск в праздничной упаковке, приобрел по случаю для разнообразия, но так ни разу и не открывал, а видео в интернете посмотрел. «Mann gegen Mann» называется. Могу диск тебе презентовать ради такого случая, там, между прочим, есть корейский перевод, — хмыкнул Кюхëн. — Дружище, я люблю тебя, спасибо, я сейчас подъеду, — воодушевился Юно. Вспомнив обложку, из-за которой, собственно, и приобрел диск, когда они с Мином были в штатах, Кюхëн поморщился и ответил: — Хëн, давай я лучше через службу рассылки нашей компании отправлю диск Дже-хëну от твоего имени. Это будет свежо и необычно для него. — Неплохая мысль, кстати. Окей, договорились, и, Кю, напиши записку, что от меня с любовью, — добавил Чон, не заподозрив подвоха, и отключился. — С любовью так с любовью, — ехидно подумал Чо. — Только я не несу ответственности за то, что потом произойдет. Твой неадекватный Зая — непредсказуем и имеет виды на твой офигенный зад. Я люблю тебя, хëн, но собственное спокойствие дороже!

*****

Собираясь распаковать пакеты, чтобы полюбоваться приобретенными покупками, Джеджун услышал настойчивый звонок в дверь. Наскоро запихав пакеты под кровать, он прошествовал в прихожую, стараясь ровно дышать. Думая, что Юнхо вернулся пораньше, он натянул на лицо радостную улыбку и, не спрашивая, открыл дверь. С огромным букетом кроваво-красных роз в корзине и красиво оформленным пакетом у его двери переминался с ноги на ногу молоденький курьер. Увидев, что дверь открылась, работник службы доставки поклонился и, удостоверившись, что перед ним Ким Джеджун собственной персоной, передал в руки ошеломлëнной Дивы розы и пакет. Расписавшись там, где надо, Дже закрыл дверь и прошел в гостиную. Комната наполнилась приятным ароматом чудно пахнущих цветов. Поставив корзину на столик, Ким потянулся к пакету. Вытащив завернутый в яркую блестящую упаковку коробку, он отодрал ленту и ахнул. Нашумевшее видео «Mann gegen Mann» его обожаемой группы «Рамштайн», очередь на приобретение лицензионного диска которой была забита на годы вперед, лежало в его руках. Открыв обложку с кадром из клипа - обнаженные мокрые мужские тела разных оттенков сплелись в клубок, Дже увидел небольшую открытку в форме двух соединенных сердец и с трепетным волнением прочел содержимое. «Один на один, Лишь для тебя моя кожа, Один на один, Прими подарок от души. С любовью, Ч. Ю» Джеджун, не зная, как реагировать на такой желанный и вместе с тем провокационный (для тех, кто в теме) подарок, плюхнулся в кресло, прижимая к груди диск. Немного успокоив нервную дрожь, Ким потянулся к пульту и встал. Решив, что гулять, так гулять, Юнхо прикупил любимое итальянское вино Заи, огромную связку бананов для него же и упаковку свежей клубники для себя. Стоя у дверей собственной квартиры, он размечтался о романтическом вечере при свечах и нажал на звонок. Никто не спешил открыть ему дверь ни с первого раза, ни с пятого. Резко забеспокоившись, Чон порылся в карманах и выудил связку ключей. Толкнув дверь, Юно словно оказался в другом мире, испытывая жуткое дежавю: на всю квартиру раздавались дикие крики на тарабарском языке, смутно знакомые Чону. Где-то он уже слышал это повторяющееся: «Schwulah! Mann gegen Mann!», причем, совсем недавно. Тихонечко пройдя на кухню и морщась от дикого ора Заи, вторящего своей любимой группе, но, тем не менее, радуясь, что тот, кажется, вернулся в свое обычное состояние, Чон поставил вино и фрукты в холодильник. Так же на носочках пройдя в ванную, Юнхо разделся и, покидав одежду в стиралку, полез в душевую кабинку. Смыв всю дневную усталость с себя, Чон обернул ниже пояса широкое полотенце и вышел в коридор, собираясь пройти в спальню, чтобы накинуть на себя домашние шорты и майку. В квартире стояла тишина. Любопытствуя, что делает любимый, Юнхо поменял траекторию движения и двинулся к залу. Не успел он дотянуться до ручки двери гостиной, как опять раздалась музыка. Тихо приоткрыв дверь, Чон обалдел, роняя челюсть. Его любимый Зая в костюме Адама дергался под музыку, шевеля губами, а на экране целая куча голых мокрых мужиков поигрывала своими бицепсами, а потом сплеталась в один клубок обнаженных тел, лапая друг друга за все места, потонув в какой-то развратной оргии. Так это ладно, но и сами музыканты были, так сказать, только в одних ботинках и сверкали своими булками, слава Всевышнему, закрыв спереди свое хозяйство гитарами и барабанной установкой. И лишь один солист, на котором были надеты кожаные плавки, орал в микрофон, тряся длинными патлами. Уставившись на творящееся на экране безобразие, ругая непечатными словами своего донсена, Юнхо так увлекся просмотром, вчитываясь в субтитры с переводом, что не заметил, как к нему на четвереньках подполз Зая. Одним движением стянув полотенце с Юнхо, Дже поцеловал Юнни-младшего, нежно пощекотав головку своим языком, тем самым пробуждая того, заставляя наливаться силой и гордо выпрямиться. Юно окатила горячая волна. Действия шаловливого язычка Заи вкупе с диким ором солиста и Содомом и Гоморрой, творящейся на большом экране, вызывало какое-то дикое и необузданное желание. Глаза Чона вспыхнули ярким пламенем совсем, как у солиста, который теперь в образе Дьявола тихо пел, стоя над предававшимися групповому разврату мужиками. Наконец, куча голых и потных мужиков увидела его и, внимая вкрадчивому голосу властителя преисподней, вытянув руки вверх, потащила одного, распятого на их руках, такого же обнаженного и мокрого, но улыбающегося мужика к Сатане. Раздавшийся крик припева: «Schwulah! Mann gegen Mann!» заглушил громкий стон Чона, когда Зая, глубоко заглотив плоть Юно, сильно сжал ягодицы последнего. Еле удерживающийся на ногах, Юно оторвал взгляд от экрана и посмотрел вниз. От картины стоящего перед ним на коленях обнаженного Заи, мерно двигающим своей головой, Юнхо не просто возбудился, он готов был взорваться. То ли разрывающие перепонки аккорды тяжелого рока, то ли голос солиста, то ли творящееся всеобщее безобразие на экране усиливали троекратно ощущения от минета, делая его настолько высококачественным, что это вытеснило все посторонние мысли из головы Юно, оставив только одно безумное желание — разложить Заю на любой, горизонтальной или вертикальной поверхности и предаться безудержному разврату. Видимо, в голове Дивы были аналогичные мысли, только с обратным действием, где уже он распечатывал девственность целомудренной и аппетитной попки Чона, разложив того на любой горизонтальной или вертикальной поверхности. Поэтому, воспользовавшись моментом, когда любимый Юнни, не в силах устоять на ногах от крышесносящих ощущений, раздвинул ноги пошире, придавая себе устойчивости, и для верности прислонился плечом к косяку двери, дальше порога которой он так и не успел пройти, Джеджун, выпустив на миг колом стоящий орган возлюбленного, быстро облизал свои пальцы и вернул свое внимание Юнни-младшему. Продолжая наращивать темп, усердно работая ртом и языком, Дива облапала поджавшиеся яички Чона, промежность и, наконец, достигла вожделенного входа, который сжался, почувствовав прикосновение. Решив, что так дело не пойдет, Джеджун прикусил слегка головку милого, отвлекая и одновременно проникая одним пальцем внутрь, ощущая радостный прилив энергии от того, как там все горячо и нежно. Усыпив бдительность Юнни, заглотив младшенького Чона и трясь нёбом о раскрытую сочащуюся головку, Ким добавил второй палец, разрабатывая тугое колечко мышц и нащупывая комок удовольствия внутри возлюбленного. Зная по себе, насколько это восхитительные ощущения, он усилил давление на простату с одной стороны и вылизывал головку, выцеживая из нее соки, с другой. Расслабляя и расширяя вход Чона, который чувствовал себя на вершине блаженства и, уже не сдерживаясь, стонал, обхватив голову Заи и требуя глубокого заглатывания, коварная Дива добавила третий палец, тут же пройдясь им по простате. Юно взвыл, почувствовав, наконец, несанкционированное проникновение в свою святая святых, собираясь наказать нарушившего табу Кима. Однако Зая из опыта позиции нижнего знал, куда надо надавить и чем отвлечь Юнни. Раздавшийся протяжный стон и расслабившиеся стенки, позволившие пальцам без усилий хозяйничать внутри, были подтверждением того, что Дива движется в правильном направлении. Додумать мысль о правильности направления Зае не дали руки Юнхо. Потянув вверх задумавшего недоброе Кима, Юно подхватил Диву на руки и потащил в спальню. Завернувшись в простыню, злой и разобиженный Джеджун сопел и пыхтел, напоминая злобного хомячка. Довольный и троекратно удовлетворенный на все двести Чон смотрел на вошкающегося Кима с умилением. — Зая, ну, чего ты? Тебе не понравилось? — поворачивая к себе и обнимая распсиховавшегося Дже, успокаивающе погладил его Юно. — Ну, скажи, что не так, милый? Чего ты ощетинился и смотришь на меня волком? — увещевал Юно Заю. — Мы же с самого начала обозначили свои позиции, и ты знаешь, что я никогда не смогу быть на твоем месте, оно слишком почетно для меня, — решил сгладить шуткой напряжение Юнхо, но только вызвал такой шквал неуправляемого словесного потока, задев за больное после только что прошедшего через троекратное фиаско Кима, что и сам был не рад, какого монстра он породил. — Махровый эгоист, бессовестный и ни о чем, кроме своего кобелиного удовольствия не думающий, придумавший только себе выгодные правила извращенец, — тараторил Дже, приподнявшись, обличающе тыкая указательным пальцем в лицо Юно и гневно сверкая глазами. — Значит, меня можно, как хочешь, где хочешь и когда приспичит, а когда я, только разочек, один всего лишь маленький разочек хотел почувствовать то, что чувствуешь ты, так сразу пресек все мои попытки и отымел еще меня три раза, в наказание! Агрррррх, — зарычал грозным тигренком Зая. — Это ты придумал правила, а я ничего не подписывал, — выпустив немного пар, заявил Ким. — И поэтому, Чон Юнхо, я тебя предупреждаю, если не отдашься добровольно сам один раз, то береги свою девственную попу, потому что я не оставлю своих попыток и получу свое много раз, даже если мне придется приковать тебя наручниками и изнасиловать, а ты знаешь, как я умею добиваться своих целей! Подумай, даю тебе время до утра, а потом начинаю военные действия, — изрек Джеджун и, повернувшись спиной к Юно, накрылся с головой и шумно засопел. «Нифига себе заявочка! — присвистнул Юно и от греха подальше нащупал домашние шорты с краю кровати ногой, схватил их руками и натянул прямо на голое тело. — Эк Заю заклинило. Что делать? Блин, не, это нереально, как я снизу-то буду? Я даже не знаю, как себя вести в такой позиции. Но с другой стороны, Зае же нравится, вон он как меня заводит своими музыкальными стонами. Не, не, надо успокоиться и успокоить солнышко. Хотя, если ему что-то в голову попадет, фиг оттуда вытащишь. Добиваться своего он умеет, это факт проверенный и сомнениям не подлежит, — Чон почесал макушку. — И как быть теперь, а? — Юнхо посмотрел на любимого, обиженно сопящего на своей стороне, и так ему стало стыдно за свой эгоизм, за то, что довел любимого и всегда нежно заботящегося о самом Чоне, самого родного и близкого человека до нервного срыва, что он протянул руку и погладил Кима по плечу, тихо позвав: — Джеджун-а, прости меня, давай спокойно поговорим, — Зая дернул плечом, скидывая руку упрямца, как бы давая понять, что не желает ничего слышать, кроме ответного «да» от Юнхо. — Я люблю тебя, — продолжил Чон - никакой ответной реакции, Зая упорно косплеил бревно. — Ну, хорошо, давай попробуем, — решился Юнхо, верно рассудив, что лучше добровольно отдаться нежным рукам и, возможно, получить удовольствие, чем быть изнасилованным обиженным Кимом, и черт его знает, какие могут быть последствия от этого, вдруг Зае понравится насиловать, и тогда прощай, свобода. — Но только один раз, — заметив заинтересованное шевеление на противоположном краю кровати и опасаясь за свой зад, уточнил Чон на всякий непредвиденный случай. Джеджун развернулся и с сияющей улыбкой кинулся в объятия Юнхо, целуя и начиная давать указания несведущему в прелестях нижней позиции Чону. Посоветовав не зажиматься и расслабится, потому что Дже сам все сделает, Дива нырнул под кровать и достал пакеты, вываливая их содержимое на кровать. — А сейчас мы с тобой поиграем, дружочек, в больницу, — напяливая на себя белый халатик, одолженный у мелких ночью, уточнил Ким, глядя на удивленно глазеющего то на переодевающегося Заю, то на странные предметы, рассыпанные на кровати, Юнхо. Наконец, натянув коротенький халатик на голое тело, Ким склонился над предметами, придирчиво разглядывая каждый из них и что-то решая у себя в буйной головушке. Вытащив из шелестящей непрозрачной упаковки розовый дилдо и сверкая маньячной лыбой, он повернулся к сглотнувшему Юно, испуганно сжавшему свой почти девственный вход. — Ну, что, пациент, вы готовы к процедурам? — кокетливо спросила хорошенькая медсестра. — Д-да, — протянул нервно Юнхо и, под звучащий в голове «Похоронный марш», попрощался с анальной девственностью, успокаивая себя тем, что отдает ее не абы кому, а любимому ненаглядному Зае. — Ну, тогда, снимайте шорты, начнем с массажа, пожалуй. — Аааааааа, Зая, еще, еще! Глубже, мммммммм! Быстрее! — двигая тазом и запрокинув волосатые ноги Юнни себе на плечо, Дива с блаженным выражением лица слушал эти крики вошедшего во вкус возлюбленного и чувствовал себя самым счастливым на свете человеком, желая каждому не переставать мечтать, потому что у мечты есть свойство - сбываться. Fin.