Мелодия бабочек

Ни косых, подозрительных взглядов, ни тайных подслушанных разговоров, ни сомнительных действий, ни злобного смеха в тени коридоров. Ничего. Только плывущая, бесшумная походка, лицо, темнее грозовой тучи, и бесстрастные перешептывания с Забини и Паркинсон. Она видела его после тренировки. Руки, измазанные в грязи, висящие патлами пряди волос и капли дождя и пота, стекающие по лицу. Никакой метки, никакого явного желания убивать. И с каждым разом возможность ошибки казалась реальной. Вот только голос, стирающийся из памяти, не давал покоя. Она больше не слышала его, Малфой не говорил ни с Гермионой, ни с мальчишками. В былые времена она была бы только счастлива, что так долго удавалось избежать стычек, неизбежных конфликтов, но вражда как будто отошла на второй план. Гарри пропадал целыми днями в кабинете Дамблдора и ничего толком не рассказывал, а Рон изнурял себя каждодневными тренировками. Она не знала, чем занять себя. Не знала, как помочь. Домашние задания делались в тот же день, что и задавались. Иногда она растягивала особо интересные доклады на пару дней и не покидала библиотеку, но такое случалось все реже. Гермиона чувствовала себя обязаной помочь чем-либо в это непростое время, и единственное, что пришло на ум - наблюдение за Малфоем. Она не хотела называть происходящее слежкой. Ведь Гермиона не прокрадывалась в гостиную Слизерина и не меняла облик, как было однажды. Она просто приглядывалась, прислушивалась. Даже если Малфой не был Пожирателем, он мог знать что-то стратегически важное. И Гермиона должна быть той, кто выяснит это. Но пока ее терзали сомнения относительно летних событий. Прошло уже несколько недель, но она не могла окончательно разувериться в своих догадках. Нужно было услышать голос Малфоя. Не шепот, не саркастический плевок. Обращение. Он (или кто-то другой) обращался именно к ней, и те нотки, прозвучавшие в одном слове, предназначались конкретно ей. Гермиона тщательно искала повод, чтобы заговорить с Малфоем. Но все, приходящее на ум, казалось таким глупым. Тем более все реже удавалось застать его в одиночестве. Он часто появлялся в обществе Паркинсон и Забини, реже - Крэба и Гойла. Она не решалась подойти с глупым предлогом к логову змей. Но решение, точнее, возможность появилась сама собой. Она часто читала на ступеньках во дворе или на зачарованной, мягкой скамье у липы, и видела, как возвращаются измотанные, полуживые ребята с квиддичного поля. Им, порой, трудно даже идти, и сил на болтовню не остается. Гермиона тут же приняла решение: она подловит Малфоя после тренировки и спросит о... О причине их разговора ей предстаяло подумать перед сном. Но на это ушла вся ночь. Утром следующего дня она с ужасом вспомнила, что слизеринцы тренируются в среду перед завтраком. Гермиона быстро посмотрела на часы, которые вынесли ей нещадный приговор: оставалось около пяти минут до конца тренировок. Голодные, уставшие и, скорее всего, раздражённые слизеринцы потянуться в Большой зал, и она собиралась появиться на их пути. Ох! Видит Мерлин, она идет на такие жертвы! Гермиона наспех натянула свитер и брюки, заделала неаккуратный пучок и помчалась вниз. В гриффиндорской гостиной сидела полусонная Лаванда Браун. Она кинула на Гермиону взгляд с плохо скрываемым призрением и отвернулась. - Доброе утро, - буркнула Лаванда себе в плечо. Гермионе некогда было думать о подобном поведении, поэтому она лишь повторила: - Доброе утро. Вылетив из гостиной, Гермиона помчалась в сторону Большого зала, боясь пропустить Малфоя во дворе. Некоторые студенты уже ползли на завтрак, но были в таком коматозном состоянии, что не заметили волнение Гермионы. Она заламывала пальцы и невольно шагала все дальше от Большого зала и все ближе ко двору. Нужно было выглядеть непринуждённой, словно встреча случайная, а разговор спонтанный. Но Гермиона никак не могла побороть щекочущее чувство в животе и горле. И вот, наконец, в конце коридора показался Малфой. Он шел, опустив голову, ссутулившись и шаркал подошвами. Очевидно, тот и не подозревал, что за ним наблюдают, что видят его таким потрепанным и удрученным. Гермиона приложила усилие и оторвала взгляд от Малфоя. Она зашагала в Большой зал, попутно раскрыв первую попавшуюся книгу с прикроватной тумбочки. Погрузившись в чтение, она замедлила шаг в надежда на то, что Малфой обгонит ее, и Гермиона окликнет его. Так и случилось. Она шла до невозможного медленно, и, наконец, Малфой настиг ее. Сначала она почувствовала, как он отходит в сторону, подальше от нее. Зачем боковым зрением увидела, как длинная фигура обгоняет ее. Малфой выпрямился и выглядел горделивым ублюдком с надменным профилем лица. Как и всегда, впрочем. Гермиона на секунду замерла, смотря ему в спину, но собрала волю в кулак и сказала: - Малфой, постой. У меня к тебе дело. Фигура остановилась. Мгновение он просто стоял, и его плечи поднимались. Вверх-вниз, вверх-вниз. Затем он развернулся, и его ноздри надулись от гнева. Даже бледные скулы пошли красными пятнами. Гермиону пробрала дрожь. - Тебя специально посылают добить меня? - со злостью почти прокричал он. Между ними было приличное расстояние, и слегка повышенный тон мог быть уместен, но эта злость... Гермиона не решилась сделать шаг. Его отчаянная ярость все-таки пугала. Она пришла доказать себе, что Малфой не Пожиратель смерти, и можно успокоиться, но пока ей было жутко от волн угрозы, исходившей от его разгоряченного тела. - Я не понимаю, о чем ты, - твердо ответила Гермиона и сжала пальцы в кулаки. - Я просто хотела сообщить, что Дамблдор ждет тебя в кабинете. - С чего ты, твою мать, решила, что можешь, как гребанная старуха, вызывать меня к гребанному директору? С чего ты взяла, что можешь мне о чем-то сообщать? Его гневная тирада, слово хлыст, жгла уши. Он подошел на два шага ближе, очевидно, чтобы вдолбить ей в голову свою истину. Гермиона смотрела на него, и кровь закипала в жилах. - Да что ты возомнил о себе? - вдруг закричала она. - Как ты смеешь разговаривать с людьми, слова они мусор? Ты сам не стоишь ни гроша. Чем ты лучше меня, Малфой, а? Гермиона поднялась на цепочки и чувствовала, как краска заливает лицо и шею. Ну и плевать! Она еще никогда так не злилась на Малфоя, да и он не выливал столько ненависти на нее. Обычно, жертвами или, скорее, участниками были Гарри и Рон. А ей доставалась возможность уязвить его и получить в ответ: "грязнокровка". - Я лучше тебя хотя бы тем, что не посвящаю свою жизнь слежке за врагом. Я просто знаю, что ты и твои дружки в конечном итоге сдохнете и сделаете миру и мне одолжение. Теперь он не кричал, но говорил так холодно, с такой ненавистью, а глаза стреляли серыми молниями и тут же убивали. Малфой был высоким, он нависал над ней, как гора, а запах пота обволакивал пространство вокруг. - Твоя жизнь - пафосная пародия. В ней нет ничего настоящего, - так же тихо, но с тем же презрением ответила Гермиона. Малфой скривил губы то ли от отвращения, то ли изображая ухмылку. - Такие, как ты и твои родители не достойны жить, - выплюнул Малфой. Гермиона задержала дыхание. Кровь, бурлящая под кожей, пела ей гимны ринуться в драку, а рука, сжимающая палочку в кармане, напряглась еще сильнее. В этот момент Гермионе хотелось, чтоб он страдал, чтоб ему было так же невыносимо, так же страшно, как и ей. Она хотела, что бы он был Пожирателем смерти, и ей было позволено произнести непростительное заклинание. - Держись от меня подальше, мерзость, - разворачиваясь, сказал Малфой. Он, похоже, не дождался от нее никакой реакции и двинулся на завтрак. Кипящий в крови адреналин пел припев, и рука сжала палочку уверенней прежнего. - Экспелярмус! Красный луч света ударил Малфоя прямо между лопаток, он изогнулся и отлетел к стене, сильно ударяясь головой. Паника, тут же охватившая тело Гермионы, вынудила ее ринуться на помощь. Она приблизилась к Малфою, который скатился по стене, и защебетала: - Малфой! Малфой? Ты впорядке? Но он был без сознания, а по виску стекала капля крови. Гермиона совершенно не знала, что делать. Она напала на Драко Малфоя в школьном коридоре, и тот потерял сознание! Немыслемо! Невозможно! Только не с ней! - Что за?.. Послышался хриплый голос, и Гермионп поспешила отвлечься от самобичевания и обратить внимание на виновника ее спокойствия и по совместительству жертву ее несдержанности. - Ты сам виноват! - поспешила сообщить Грейнджер, вскакивая на ноги. Они находились слишком близко. Малфой чуть привстал и дотронулся до виска. Он медленно разглядывал каплю крови на подушечке пальца, очевидно, не веря в случившееся. Что ж, тут они были солидарны. Гермиона тоже не могла в это поверить! - Давай я залечу это. - Отойди от меня. Немедленно, - резко ответил Малфой. Он попытался встать, но тут же схватился обеими руками за голову и поморщился. - Что с тобой? - озабоченно спросила Гермиона. Она ненавидела его больше всех в жизни, но ее поведение - недопустимо для этой школы и для ее репутации. Понятно, что она переживала за того, на кого напала. - Твою мать, - пробормотал Малфой. Он оперся о стену, и Гермиона невольно подалась вперед. И тогда Малфой поднял на нее взгляд. Почти бесцветные глаза были полны боли и отчаяния, так что Гермиона обомлела. Но побелевшие губы прошептали: - Не смей трогать меня. И Драко Малфой снова погрузился во тьму.