Ошибка судьбы

Утро выдалось теплым. И очень ярким. Солнечный свет, проникающий сквозь незашторенное окно, цветными пятнами отпечатывается на закрытых веках Ханбина, заставляя его жмуриться. Но открывать глаза парень не хочет. Он еще помнит, как это может быть больно. Помнит слишком хорошо, и боится. Сколько времени уже прошло? Месяца два, пожалуй, а события того дня, когда он впервые за долгое время увидел свет, до сих пор помнятся ему так, будто это было вчера. Тогда он распахнул веки слишком резко, еще не зная, что впредь такая привычная вещь станет для него немного нерадостной. Это как вдруг выйти из пещеры на затопленную полуденными лучами площадь, а потом вновь уйти в тень: минута светлого счастья, что становится пыткой во мраке. Для Ханбина пещерой стала новость о том, что он пропустил два года своей жизни, провалявшись овощем. К тому же, по мере того, как врач в больнице, где он очнулся, вводил его в курс дела, последние события (что он еще пережил в сознании) потихоньку выстраивались в одну линию, принимая связный вид, оставляя лишь возможность поверить в реальность происходящего. Ханбин помнил тот день. Двадцать первое декабря, как и сегодня, а солнце светило как никогда ярко, заставляя радоваться жизни. Но не оно одно, ведь в то утро у Ханбина появилась надпись. Та самая, которую желает увидеть в один прекрасный день каждый человек, приносящая счастье метка. И хотя Ханбин должен был уехать в Америку к родственникам на неопределенный срок, мир вдруг заиграл для него новыми цветам в предвкушении встречи, в которой парень был уверен не смотря ни на что. Именно так ему тогда казалось. А потом он вышел на ту дурацкую дорогу, непоколебимый в том, что светофор горел зеленым, и не заметил машину с выключенными фарами. Дальше все как в тумане: удар, визг тормозов, паника на лице подбежавшего человека, гул скорой помощи, непонятно кем вызванной. А затем темнота. Черная и по ощущениям вечная, схоронившая в себе два года его молодой жизни, что только началась. Теперь каждый раз открывая глаза он вспоминает, что потерял. И это больно. Ведь два года неимоверный срок для того, чему суждено было произойти за пару недель. И эта безумная ошибка судьбы, кажется, никогда не позволит Ханбину найти Ким Чживона, где бы тот ни был сейчас, заставляя сердце сжиматься еще сильнее и болеть, болеть, болеть. «Печально, но факт» — думает парень, всё же открывая глаза и резко садясь на кровати, — «однако, вставать надо, ведь сегодня день проверки». И кое-как выпутавшись из вороха одеял, в которых Ханбин любил получше запутаться во сне, он таки поднялся со своего ложе, направляясь в ванную приводить себя в порядок. Все как всегда. Так обычно и так одиноко. Ирония: человек, который был бы для парня родственной душой и мог бы скрасить повседневность, вроде бы где-то есть, а по факту — нет — он потерял его еще в тот злопамятный зимний день. Так глупо. Порой, Ханбину даже кажется, что вся эта история про предназначенных друг другу людей, на самом деле ничто иное, как плод его воображения, а Ким Чживон и существует то только черными чернилами у него под ключицей. Но потом он смотрит в глаза знакомых, где видит лишь жалость, и все становится на свои места. Это больно. Но уже привычно. Почти как походы в больницу каждые три дня, чтоб врачи удостоверившись, что восстановление после комы идет успешно. Все-таки два года в вегетативном состоянии — это не шутки. Так что Ханбин исправно ходит, ему времени из-за всякой ерунды потом терять не хочется. Больше нет. *** Шумно. Не смотря на то, что Ханбин всегда выходил как можно раньше, дабы избежать столь ненавистные давки и толкучки в метро, сегодня даже это не помогло. Солнце жарило как никогда прежде в это время года, а люди обступили со всех сторон. Теперь единственной надеждой на спасение было какое-либо помещение, где можно будет укрыться. Но для этого надо еще выбраться из душного вагона. «Хорошо хоть моя станция следующая» — с облегчением думает Ханбин, пытаясь стать так, чтоб поменьше касаться окружающих, потому что телесный контакт приносит только неприятные ощущения. Наконец, поезд начинает тормозить и окончательно останавливается, выпуская на свежий воздух толпу мечущихся людей, а вместе с ними и изнывающего парня, который тут же устремляется в уже привычном направлении. Маршрут до больницы от станции изучен Ханбином досконально за тот месяц, что ему приходится ездить туда. Каждые три дня он стабильно отправляется в это небольшое путешествие и неизменно добирается до пункта назначения, чтоб уверить своего врача в своем полном порядке. Как, впрочем, и сегодня. Тихий, освещенный утренними лучами, парк, что надо пройти насквозь, маленькая кофейня на перекрестке, в которую Ханбин иногда даже заглядывал, затем поворот направо и финишная прямая до здания клиники. На все про все — 15 минут, и вот уже долгожданная пустота, с которой посетителя встречает холл больницы. Ханбин позволяет себе пару минут наслаждаться столь приятным повышением температуры, декабрь как никак, а затем, тяжело вздохнув, всё же направляется к регистратуре с намерением узнать где сейчас искать доктора Сона. Однако, не успевает он дойти до молоденькой девушки за стойкой, как его отвлекает громкий крик, разнесшийся по всему помещению: «Ким Чживон, остановись!» И Ханбина пронзает насквозь. Он медленно, как в дешевом фильме ужасов, оборачивается на голос и видит как один парень с явно травмированной рукой и кровоточившим недавно, ведь следы еще остались, носом, пытается задержать другого. Тот его повыше будет, с вполне здоровым видом и прищуренными, как Ханбину издали кажется, глазами. Выглядят оба немного помято и устало… Они что-то недолго обсуждают, а затем первый направляется к регистратуре, а второй — выходу, оставляя оцепеневшего посреди холла парня совершенно без внимания. Ханбин двигаться все еще не может, просто смотря на то место, где еще недавно происходила перепалка, а потом вдруг одумавшись и заметив, что тот, кто его интересовал уже удалился, решает действовать через посредника. Ну правда, не бежать же ему сейчас вдогонку за тем, когда под рукой, гораздо ближе, прекрасная альтернатива. И он направляется к подравшемуся, как он думает, парню на регистратуре. Тот о чем-то красочно рассказывает девушке, увлеченно его слушавшей, попутно оплачивая видимо свое здесь лечение, если наложений бандаж и ватку в носу можно таковыми считать — откровенно флиртует. Так что Ханбин даже не боится быть замеченным, когда берет на стойке какой-то листочек, достает из подставки ручку, прикрепленную к той спиральный шнуром, и начинает быстро писать аккуратным, столь присущим ему почерком, небольшое сообщение. За этим делом он почти пропускает окончание разговора и отошедшего от стойки парня, но вовремя спохватившись догоняет его. — Привет, — привлекает он к себе внимание, заставляя парня недоуменно на себя смотреть. — Чем могу помочь? Он насторожен и Ханбин может это понять, ведь наверняка не часто к нему со спины подбегают незнакомцы и здороваются, собираясь попросить о чем-то странном. — Прости, что отвлекаю, но это ведь с тобой был Ким Чживон? Голос немного дрожит и вся нелепость ситуации заставляет Ханбина немного краснеть, но отступать он не намерен и с нетерпением и каким-то душевным трепетом ждет ответа парня. — Да, — следует тот как-то неуверенно. Парень явно не понимает чего от него хотят и с такими расспросами скоро начнет злится, судя по немного напрягшимся желвакам. Но этого Ханбин допустить не может, а потому спешит всё же озвучить свою просьбу. Была не была. — Не мог бы ты передать ему это, — протягивая сложенный в несколько раз листочек, говорит он, — он все поймет, просто скажи, что от Ким Ханбина. Пожалуйста, это очень важно. На это у парня удивленно распахиваются глаза, он с двойным вопросом в них смотрит на протянутую руку и судя по всему уже готовится ответить отказом, но то ли мольба, так явно читающаяся в глазах, то ли просто душевная доброта, однако после короткого и какого-то даже флегматичного «ладно», парень берет записку, кивает и уходит, на прощание махнув здоровой рукой, вновь оставляя Ханбина одного посреди огромного помещения. Он не уверен, что парень выполнит его просьбу, и уже немного жалеет, что не побежал догонять Ким Чживона, но берет себя в руки, сцепив зубы, и выдохнув, настраиваясь на позитивный лад, возвращается к регистратуре. Как бы там ни было, а на осмотр ему попасть все-равно необходимо, иначе доктор Сон с него в следующий раз шкуру спустит, а этого бы ой как не хотелось, всё же теперь у него впервые за последние два месяца появилась надежда, что еще не все потеряно и жизнь может наладиться. Ведь он его встретил. Да, спустя пару лет, а не недель, но всё же. Он встретил свою чернильную надпись под ключицей, встретил свою судьбу, и он не может теперь ее упустить.