Ошибка судьбы

Как их отношения за такой короткий срок перешли от "незнакомцы" до "друзья", Чживон сказать не может. Он стоит за барной стойкой, натирает до блеска и так уже сто раз отполированные стаканы и понимает, что где-то, кажется, проебался, потому что совершенно точно без понятия. Как? Когда? Каким образом? Сейчас, когда Ханбина нет рядом, и думать выходит вроде бы нормально, даже сейчас ответов на эти вопросы нет. Чживон свои поступки анализировать не любит, но осознает, что как-то раскис, стал мягче, открылся кому-то спустя столь долгое время. "Влюбился" - нещадно бьет по вискам, а он верить не хочет и злится. Ведь это трудно, снова довериться судьбе как два года назад, и со стопроцентной уверенностью заявить, что никаких непредвиденных обстоятельств, никаких аварий, сбитых расписаний и новых месяцев ожиданий. Ведь как бы Чживон не был уверен в том, что он чертовски сильный и все выдержит - ему страшно. Почему-то Ханбин засел в нем накрепко всего за пару дней, и отпускать его теперь не хочется от слова "совсем". Хотя... Не то, чтобы Чживон на самом деле сомневался относительно своих чувств, просто определенные мысли посещали его с некоторой периодичностью после того, как он вчера помог Ханбину выписаться и отвез того домой, ведь младший не хотел чтоб мать с Ханбёль, младшей сестренкой, волновались. Эти же мысли, говорили, что может, стоит вернуться к нему и еще раз убедиться, что все хорошо. А потом, спустя пару минут, от этих же мыслей открещивался, убеждая себя в том, что не хочет навязываться. И это все до такой бесповоротной тупости по-детски, что Чживону аж самому от себя тошно, потому что, эй! Он, на минуточку, Ким Чживон - вечно самоуверенный и критично скептичный парень, который сейчас, отчего-то потерялся. "В омут с головой", как говорят некоторые. А Бобби с головой в Ханбина, хоть и признавать не хочет. И это угнетает его, потому что ранее навешенный ярлык с громким словом "дружба" на их отношения, кажется, совсем не налезает на те эмоции, что все продолжают накатывать. Это точно не дружеские чувства, то, что Чживон испытывает к еще пару недель назад незнакомому Ким Ханбину. Это что-то большее, а он просто не готов пока, потому решает не спешить. Стакан отправляется на полку, а в руках уже новый. - Бу! - резкий голос со спины и на плечи опускаются руки Мино. - Ты чего, бро? Какой-то слишком задумчивый сегодня? У тебя все хорошо? И Чживон бы и рад ответить, да не знает, честно говоря, как правильно сформулировать то, что сейчас на уме. Потому выдает лишь: - Да нет, наверное, - что может расцениваться старшим как угодно и вновь отворачивается с мыслями о Рождестве, заставляя Мино тяжело вздохнуть и отойти в сторону. Оно всего через пару дней, и Бобби не уверен, что стоит. Но потом мягкая улыбка Ханбина, его аккуратные ямочки на щеках, мягкие руки и - воплощение милости - носки с Микки Маусом вновь всплывают в его голове, и все уже кажется не таким глупым и непонятным. Ведь Ханбин он как солнце, что греет лишь своим присутствием. Так почему бы не позволить себе быть хоть немного эгоистичным и не провести с его семьей выходные, греясь в его лучах? К тому же, Чживон уже, кажется, все ближе к уверенности в том, что он чувствует, и это явно не то чувство, что пропадет через пару дней. Они уже прошли и как бы сомнения не терзали парня изнутри, оно все никак не уходит. Да и сам предложил, сам тогда сказал, сам же был уверен еще в тот момент, как его рот открылся, чтоб произнести то предложение. Оно хоть и было отвергнуто, всё же косвенно Ханбин его принял. "Так к чему себя мучать?" - задавал себе вновь и вновь один вопрос, но мысли все не уходили. Сомнения... Та еще хрень. "Я просто ему все скажу" - убеждал себя Чживон, с каждым разом вроде даже приобретая все больше и больше уверенности. "Просто скажу..." И еще один стакан отправляется отполированным блестеть на полку. *** Ночь была довольно холодной. Ханбин даже укутался в одеяло и ходил в нем, чтоб вновь не подцепить какую заразу. Перед Рождеством совсем не хотелось снова заболеть. "Уже совсем скоро" - проноситься в голове, и Ханбин невольно возвращается мыслями к тому, кто не покидал голову последние недели. Чживон намертво въелся в мозг и забыл слово "выход", кажется, пожизненно. По крайней мере, Ханбин уже не мог найти для него пути наружу, потому что это навсегда. Как и надпись под ключицей. Она время от времени напоминала о себе легким покалыванием. Но это почему-то происходило только, когда Чживона рядом не было. А, возможно, даже именно поэтому. Однако Ханбину и напоминать не надо было. Он бесконечно думал, силясь разобраться в себе и в том, как именно он относиться к старшему. Хоть ответ, в целом, и был ему очевиден, сначала не принимал, ведь глупая гордыня и ее присутствие в голове Ханбина, что каждый раз вспоминало ему тот день, когда ушел, оставив одного в кафе. В тот день, когда сердце на секунду пропустило удар, не понимая от чего. В тот день, когда подумал, что не вернется. Потому что испугался не на шутку и вновь такого не хочет. "А что если..?" - бесконечным потоком засыпали голову, каждый раз надавливая на больное. Кажется, с того дня это стало травмой, что не исчезнет, всегда будет, и этот страх так просто не пройдет. Хотя Ханбин все еще надеется. На самом деле он в некоторые моменты и сам не понимает, с чего вдруг так сильно сомневается во всем, да и почему об этом так много думает. Просто все происходит необъяснимо и чувства не поддаются контролю совершенно. Ханбин отчасти рад, потому что снова может чувствовать и то, что он испытывает к Чживону, определенно точно ему нравится тоже. Потому что раньше такого не было, и уютно так с кем-то раньше себя не чувствовал. Но в то же время слегка... Странно, что ли? Он снова верить начал в предназначенных судьбой и теперь это уже не столь печальными мыслями протекает в его голове. Ханбин вот тот тип людей, что хочет верить в лучшее даже сквозь призму плохого, произошедшего раньше. И он старается, правда: упорно доказывает сам себе каждый вечер, что Рождество пройдет прекрасно, ведь уже и сказал, что будет с другом, и любимую сестру пообещал познакомить с Чживоном-оппой, о котором недавно рассказывал по телефону. Да и вообще, он наконец-то не с тягостными мыслями приедет домой, еще и покажет маме того, что судьбой. Да что вообще может произойти в этот прекрасный день? "Ничего" - в который раз говорил себе, убеждая в этом и оптимистично улыбаясь. А на следующий день уже ехал домой, стараясь не думать ни о чём, ведь надо помочь с подготовкой, украшениями, отвлечь Ханбёль пока мама готовит. Ханбин отрешился от плохого полностью и погрузился в домашние хлопоты, ведь Рождество уже завтра, а упаковка подарка, что купил заранее, еще и не снилась даже. "Нужно столько всего успеть..." - лихорадочно бьется в мозгу, и на сомнения уже просто нет времени. *** К выбору подарка Чживон подошел крайне ответственно. Он довольно долго ходил по всему городу в поисках чего-то, что подошло бы именно Ханбину, заходя в каждую хоть немного приглянувшуюся лавку или магазин, но так ничего и не нашел. В итоге, слегка разочаровавшись, решил вернуться домой и попробовать на следующий день с новыми силами. Чживон шел по одному из тысячи бульваров, все мысли о том, что подарить, а в наушниках любимая песня. Смотрел по сторонам, про себя отмечая, как же быстро все меняется в этом мире, к примеру, тот дом на углу, что еще год назад был только начат, а теперь сияет новенькими неоновыми вывесками, зазывая покупателей. И Чживон понимает, что вот оно. Идея о подарке вспыхивает в голове довольно однозначно и он ускоряется, почти что бегом стараясь добраться домой. Ведь это именно то, что надо, тот самый подарок идеальный для Ханбина. Частичка души старшего, которая расскажет о нем больше, чем что бы то ни было другое и при этом еще и мир слегка покажет. Чживон искренне надеется, что младшему понравится и кидает все силы на то, чтоб подготовить все как следует. Открытый ноутбук, ночь напролет, уставший вид и, наконец, готово! Только сделал все намного раньше необходимого срока. Потому к моменту, когда наступает тот самый день, уже извести себя успевает по полной. "А понравится ли?", "А точно ли это тот подарок, что будет в тему?", "Не слишком?" - вопросы, вопросы, вопросы. Пять дней голова Чживона была забита ими и в то самое утро, что рождественское, сил на них уже просто не хватает. Но это, наверное, даже к лучшему, ведь не хватало еще сомнений в праздник. Потому что и так на пределе. Чживон так нервничает, утром собираясь, что роняет все и сразу, неловко одеваясь и готовясь к выходу. Он нервничает и по пути к остановке, и пока едет в автобусе. Бобби старается продумать, как и что говорить, когда увидит семью Ханбина, но в голову, как назло, ничего не идет. Уже стоя перед дверью и нажимая на звонок, кажется, несчетное количество раз, Чживон переступает с ноги на ногу и неловко поправляет на себе рубашку, впервые сейчас думая, а как он, собственно, выглядит. Уместен ли вообще его небольшой маскарад в виде приличного наряда? Он нервничает. А потом дверь резко распахивается и на пороге появляется Ханбин, сверкая своей улыбкой. - Утро! Проходи, чувствуй себя, как дома, - говорит он, слегка отодвигаясь, пропуская старшего. - Привет, - мнется Чживон на входе, - прости за вторжение, - и Ханбин вновь улыбаясь, закрывает за ним дверь.