z

июль 2012. — Новой пластинки нет, зато Земфира Рамазанова указана в титрах фильма Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты» как продюсер. — Ну, я не считаю себя кинопродюсером, хотя многим занималась, поскольку у них все то же самое, что у нас: нет профессионалов, очень мало одержимых. Я ей помогала — сделала звук, синхронные шумы. Даже возила еду на площадку! Если продюсер — тот, кто помогает довести продукт до конца, то я, конечно, продюсер. — Ты читала сценарий и как-то вникала в историю, чтобы написать музыку? — Нет, сценарий формировался по ходу. У меня не было шанса поработать так, как хотелось бы, находясь внутри процесса создания кино. Монтаж я получила за три месяца до выпуска фильма, и работать пришлось очень быстро. К тому же у Ренаты другой метод: это я систематическая и продуманная, а она — женщина-порыв. Это совсем другой стиль: надо успевать цепляться за хвосты этих порывов и пытаться догнать. Мы совсем разные. А все, что на тебя не похоже, тебя восхищает, потому что ты не понимаешь, как это. И этот проект тоже был торжеством духа, воли и борьбы. Рената же на самом деле не такая, как ее себе представляет большинство, она намного глубже, сильнее и умнее. И тот, кто позволит себе захотеть понять ее, может разглядеть это в ее фильме. Рената появилась в квартире, с силой опустив тяжёлую сумку на тумбу. Любимым голосом из кухни донеслось: — Литвинова, овощи в огне. Подожди. Цокнула, посмотрела на обувь, не разуваясь прошла в гостиную, падая на кресло без сил. Закрыла глаза. 'Овощи в огне, жизнь в огне… Господи Боже, дай мне сил на сегодняшний вечер' Земфира выглянула в коридор, но кроме следов растаявшего снега ничего не увидела. Войдя в комнату, приблизилась к блондинке, расстёгивая крупные пуговицы на шубе. Рената вздрогнула от неожиданного прикосновения. — Чего ты, Зе… Напугала ужасно. — Извини, не хотела. Рамазанова притянула женщину за меховой ворот и глубоко поцеловала. — Прощена? — Ага. Присев на пол, расстегнула молнию на сапогах. Сняв с женщины обувь на высоком каблуке, взяла ступни в свои руки, плавно сжимая и поглаживая. Рената выдохнула, чувствуя как усталость по капле покидает тело. Через мгновение движения резко прекратились. Недовольно открыла глаза, видя как Земфира уходит с сапогами в руках. — Господи, ну куда ты? — Отнести Вашу, Рената Муратовна, обувь на место. — Рамазанова, убью. Контрольный прищур. Теплые ямочки на щеках. Земфира, сидя на кухне, пила кофе и наблюдала за Ренатой, которая, задумавшись, держала вилку у рта. Дотягиваясь под столом, коснулось босой ногой её щиколотки. Блондинка вздрогнула. — Я не могу, Боже… Зе, второй раз за вечер. — Литвинова, все вопросы к себе. — Ну чего… Я просто задумалась. — Я заметила. Ешь и не думай. Пойду поработаю. Певица, встав из-за стола, поставила пустую чашку в раковину. Остановившись за спиной Ренаты, подняла рукой волосы и куснула её шею. Услышав волнующий выдох, покинула кухню. Выйдя из ванной, Литвинова внимательно рассматривала содержимое огромного шкафа, открыв свою половину. Хотелось выглядеть так, чтобы Ей больше, чем понравилось. Знала, что будет хорошо в любом варианте, но именно сегодня нужно было сделать всё для Неё. Рената продумывала сценарий этого дня долго и ночью ждала от певицы одного слова, без которого вся её жизнь последнего года была бы напрасной. Остановила выбор на атласном халате в пол алого цвета и черных капроновых чулках. Никаких украшений. Никакой косметики. Рука потянулась к обожаемой помаде, так просившейся к этому образу, но женщина была настроена решительно и подавила свои предпочтения. Духи — только на волосы, ни капли на кожу, чтобы не было горького вкуса при поцелуях. Взяв свой телефон с комода, быстро пробежалась по обновлениям ленты и отключила. Сделав тоже самое с телефоном Земфиры, зажгла свечи в стеклянных стаканах. Осмотрела комнату и себя. Оставшись довольной, выдохнула и пошла звать. Дождавшись тишины нот за плотно закрытой дверью, символически постучала и заглянула в комнату. Рамазанова подняла глаза от клавиш. Ямочки. Улыбка. — Зе… — Рената Муратовна… Блондинка смотрела в упор, бесстыдно откинув край халат, показывая, что под ним ничего нет. — Ты закончила? — Я… Певица машинально взяла несколько аккордов, не отрывая глаз от Литвиновой. — Я…даже не знаю. Литвинова хитро улыбнулась и вышла, чувствуя прожигающий насквозь взгляд. Оказавшись в спальне, присела на кровать в ожидании. Земфира тихо появилась, опускаясь на пол на безопасном расстоянии. — Литвинова, я никогда не допишу этот альбом. — Скажи мне это завтра, а сейчас… ни слова о музыке. Рамазанова медленно встала и, подойдя к кровати, с силой толкнула женщину, наваливаясь сверху и грубо целуя. Потянув за пояс, распахнула халат, больно куснула ключицу, оставляя явные следы на бледной коже. Рената, поджав губы, терпела, чувствуя, что еще долго не покажется в открытом платье. Собравшись с последними силами, оказалась сверху, снимая ненавистный халат и её длинную майку. Наклонившись к лицу, жарко выдохнула в область самолета и переместилась на грудь. Медленно поглаживая кончиками пальцев, чувствовала, как нежная плоть твердеет. Покрывая поцелуями живот, пресекала все попытки певицы, вновь уложить себя на спину. Разведя колени в стороны, на мгновение замерла. Подползая ближе, перекинула ногу, притянув свои бедра к её, сделала первое плавное покачивание. Земфира, жадно глотая воздух, приподнялась на локтях, вцепляясь в плечи блондинки. Дикие крики срывались с губ, растворяясь в плотном воздухе. Одновременно задержав дыхание, рухнули на постель, тая в объятиях. Укутавшись в одну на двоих простынь, в полной темноте стояли у окна на кухне и курили сигарету, передавая друг другу. — Зе…сегодня я сдала эскизы коллекции одежды дня одной компании и… сумма, которую мне перечислили…это… Глубокая затяжка. — Я хочу начать съемки своего фильма. Без какого-либо внедрения со стороны. Понимаешь…полная тотальная независимость. Абсолютная свобода. Хочу сделать так, чтобы никто не мешал и не указывал, как нужно снимать. Я долго готовилась, думала и сейчас…сейчас пришло то самое время. Земфира, затушив сигарету, выскользнула из простыни и потянула блондинку за собой в спальню. Села на кровать, внимательно слушая Литвинову, но не глядя в глаза. — Зе… это то, к чему ты сама всегда стремилась. Без посторонних. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Рената опустилась рядом, тяжело выдыхая. — Ты бы обязательно мне стала помогать. Я так хотела доказать тебе…себе…что могу сама максимально подготовить всё для съемок. — Но я в любом случае буду тебе помогать, даже если тебе эта помощь не нужна. — Тогда напиши мне музыку для этого фильма. Блондинка замерла в ожидании. Второй раз в жизни она просила об этом и сейчас отказ был равен смерти. — Ну, а кто еще тебе напишет музыку, если не я. Рамазанова откинулась на постель. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Зе…ты так легко соглашаешься…как… — Да, Ренаточка, я так легко соглашаюсь. И твоё светопреставление здесь не причем. — Чего? Певица прищурилась, копируя манеру женщины, лежащей рядом. — Литвинова, да ты же ненавидишь этот халат. Где твои вечные кольца, теряющиеся в простынях, где эта блядцкая помада, которая не отстирывается ничем и никогда. Блондинка, прикрыв глаза ладонью, отвернулась, пряча лицо в подушку. Земфира, притягивая её к себе, нежно поцеловала в плечо. — Но. Каюсь. Мне очень понравилось.