z

Интервью журналу Timeout 2007 Середина августа. Печет. Мы с Земфирой сидим на бордюре у входа в одиннадцатый павильон Мосфильма. Здесь они с Ренатой Литвиновой весь день записывали монологи певицы к будущему документальному фильму о Земфире. На ней — тапочки-шлепанцы и черное платье до колен. Оно на бретельках, выглядит очень легким, снизу не подшито, нитки торчат. Земфира курит. — Симпатичное платье. — Спасибо. Я его обрезала. Длинновато было. Из дверей павильона выходит Рената Литвинова. На ней, как и на Земфире, черное платье. Шпильки, голая спина. Литвинова (с ней какие-то люди) подходит к машине и через несколько секунд оттуда раздаются звуки фортепиано, а затем голос Земфиры, поющей новую медленную песню. Сама Земфира тут же встает с бордюра и решительно направляется к машине. Она говорит что-то сухо, отрывисто. Музыка прекращается. Земфира возвращается. «Баловство. Знаешь, этому поставить, этому… — сердито произносит она, — выходит какая-то х…ня» — Зе…подожди…ммм…позвонить надо. Ну, это…рабочий же звонок, не могу отложить…ммм… Литвинова, лёжа на животе, пыталась встать с постели, но хрупкая женщина, навалившись сверху, убивала эти попытки. — Минута и я вернусь, пусти…прошу. Певица больно укусила в плечо, освобождая от себя блондинку. Рената потёрла красный след, но промолчала. Взяв с тумбы телефон, тихо вышла из комнаты. В мгновение воздух наполнился бессмысленностью. Рамазанова почувствовала, как сердце обрывается в момент, когда Она — уходит. Пусть даже за стену. Пронизывающая боль кольнула в грудь. Женщина медленно поднялась с кровати, поправив волосы, глубоко вдохнула, но воздуха по-прежнему не хватало. Подошла к окну, разглядывая зимнее чёрное небо без единого проблеска. Погасила стоящий торшер, чем полностью погрузила комнату в темноту, в которой 'запутались, обрушились' ещё не написанной песней. Откинув верхнюю створку, села на подоконник, поджав ноги под себя. Морозный воздух проникал под футболку, отталкиваясь от холода души. Рената появилась в спальне, передернув плечами от низкой температуры. Приблизившись к певице, захлопнула окно, опускаясь на подоконник ровно напротив. Земфира кинула на неё измученный взгляд и опустила голову. Бессловесный диалог растекался под кожей обеих, заставляя сдержанно дышать. Литвинова медленно скользнула рукой по деревянной поверхности и слегка коснулась щиколотки женщины. — Зе, ты так красива сейчас, безумно. Рамазанова, зло ухмыльнулась, прерывая это восхищение своим едким сарказмом. — Литвинова, не надо. Вытягивая ноги, осторожно толкнула блондинку в бок. Рената перехватила босые стопы, прижав к животу. Наклонившись, поцеловала тонкую жилку на чуть выпирающей косточке. — Но это правда. Я не могу тебе лгать, ты знаешь это. — Знаю, но не надо. Тошнит уже от этой комплементарности с каждого угла. Я вижу себя в зеркало. Рената вздохнув, поджала губы. — Ты меня обижаешь, Зе… — Не обижайся и всё будет охуенно в твоей жизни. — Моей жизни совершенно нет, только наша. — Курить хочу. Певица спрыгнула с подоконника и ушла на кухню, на ходу бросив: — Ложись, не жди. Работать буду. Блондинка сняла халат, кинув его на стул, легла в холодную постель. Было не больно, просто грустно. Она понимала и принимала Её любую, даже такую колючую, чужую, вымученную предстоящим альбомом. Знала, что нужно потерпеть и ни за что не оставить. Терпела. Не оставляла. Рамазанова появилась в спальне, замерев в дверном проеме, определяя — уснула или делает вид. Тихо ложась рядом, притянула женщину к себе со спины. Рената дёрнулась от прикосновения и прижалась крепче, чувствуя тёплую руку на своём животе. — Прости, ты спала. Выдох в шею. — Ничего смертельного, я ждала тебя. Литвинова, лёжа на боку, чуть отвела бедро, пропуская резкие пальцы певицы в себя. Сдавленно вдохнула, жмурясь от приятной боли. — Рената…прости. Я ужасно несдержанна. Альбом, запись, устала…ммм… Рваный ритм её толчков вызывал стон блондинки и невозможность ответить. Видя, как женщина тает, певица остановилась, но положение руки не изменила, проведя кончиком языка вдоль шеи. Литвинова недовольно прошипела, жадно двигая бёдрами сама. Чувствуя близкую волну, отстранилась от певицы, поднимаясь на коленях, задрала подол длинной майки, перекидывая свою ногу через неё. Притянув бёдра к своим, с остервенением смотрела в глаза. Цеплялась за талию, загоняла ритм. Перед глазами потемнело. Громкий вскрик рассек плотный воздух. Рената обессиленно навалилась на женщину, жарко выдыхая через приоткрытый рот. Зажмурившись, перевернулась на спину, давая певице глубоко вдохнуть. Долгая тишина. Очень долгая тишина. Рамазанова, не глядя, взяла с тумбы бутылку минеральной воды, медленно садясь, залпом допила остатки. Откинувшись на постель, повернула голову в сторону блондинки. — Литвинова, блять…я умерла. Рената загадочно облизнулась, проведя кончиками пальцев по острой ключице. — Если не ошибаюсь, мы остановили разговор на том, что ты красива… — Убью. — Если ты не веришь мне, придётся поверить пленке.