z

17 сентября 2007 год фрагмент интервью на радио Это будет полнометражная картина, которая будет идти в кинотеатрах. Меня очень сама эта идея возбуждает, потому что мне кажется это очень круто. Я ездила в Питер на Неву-Фильм сводить звук для одной песни. Вы знаете, сведение для кино происходит совершенно другим образом… Колоссальное впечатление. Моё лицо пять метров диаметром. Очень впечатляет. Я думаю, что это будет очень хорошая работа. Певица, войдя в лифт Астории, облокотилась на холодную стену, отчаянно сражаясь с усталостью. В висках всё ещё доносился собственный голос, а перед глазами — лицо с экрана. Работа выдалась трудной, но сердце расширялось от ощущения, что сегодня завершился ещё один этап. А главное от того, что пару часов назад телефон маякнул письмом. Назвать это просто сообщением, язык не поворачивался. номер бесподобен, как и все, связанное с тобой. первое, что мне хотелось, приехать сразу к тебе, но я обещала не вмешиваться в звук. теперь покорно жду твоего возвращения. мне кажется, за эти три дня разлуки, я полюбила ещё сильнее. но в данном случае сильнее просто не возможно. Рамазанова открыла дверь, с порога чувствуя пьянящий аромат Красной Москвы. Духи, которые она ненавидела с самого детства и не могла простить даже маме, теперь удивительным образом сводили с ума. Рената в кипельно-белом гостиничном халате спала на огромной кровати, покрытой покрывалом цвета бургун. Певица улыбнулась своим мыслям о том, что ещё утром её раздражала излишняя роскошь этого номера — такая ненужная для неё, но совершенно необходимая для спящей. Осторожно присела на край кровати. Наклоняясь, поцеловала щиколотку. Поднимаясь по ноге выше, сдвинула халат, тяжело сглатывая от отсутствия белья на женщине. Услышав тихий вздох, медленно вернула ткань на место, удаляясь в ванную. Сняв одежду, отметила, что ещё более проступили ключицы и скулы. Облизнулась, зная как Рената любит её худое тело. Всегда стремилась к этому и сейчас идеальная форма безумно радовала и возбуждала. Горячими струями смывала усталость, стараясь не шуметь. Как бы сильно не хотелось, но беречь сон было сейчас важнее. Обе страдали бессонницей и если кому-то удавалось заснуть, то другая выключала себя и свои желания, давая бесценные минуты отдыха. Обернувшись полотенцем, тихо появилась в комнате. Литвинова сидела на кровати, поджав ноги. — Прости, все-таки разбудила. Блондинка стремительно приблизилась, заключая в объятия. — Зе…боже, я умерла от тоски. Долгий поцелуй, спускающийся на плечи. Полотенце бесшумно упало к двум парам стройных ног. Земфира путаясь в объёмном халате, развязала пояс, обнажая свою Богиню. Опуская её на постель, мягко покусывала грудь, вдыхая аристократичную бледности кожи. Литвинова томно простонала и, собравшись с силами, перевернула певицу на лопатки, оказавшись сверху. Ямочки на щеках встретились с прищуром небесных глаз. Блондинка, медленно покрывая горячими поцелуями шею, спустилась ниже к животу. Разведя ноги в стороны, притянула женщину ближе к себе. Касаясь кончиком языка пульсирующей плоти, тяжело выдохнула, чувствуя, как сама теряет почву. Слегка погладив пальцами внутреннее бедро, очень медленно вошла, наблюдая за лицом лежащей. Сделав несколько движений, убрала руку. Снова наклонилась, покусывая живот. Певица простонала, жадно подавая бёдра вперёд. — Литвинова, какая же ты сука, так нечес...ммм… Договорить не смогла, ощутив долгожданный резкий толчок. Через мгновение, Рената опять убрала руку и откинулась на спину ровно напротив. Певица приподнялась на локтях, видя, как женщина широко разводит свои идеальные ноги и, облизнув пальцы, глубоко входит в себя. Рамазанова, делая попытку приблизиться, была тут же остановлена чуть приподнятой стопой блондинки. Прорычала от такой жестокой мести за разлуку. Не в силах терпеть, жёстко притянула к себе, наваливаясь сверху. Переплетенные руки доводили до истомы, рассекая сознание женщин. Одновременно вскрикнув, тяжело дышали, задыхаясь от пронизывающей тягучей волны. Певица, сидя в кресле, сделала заказ ужина в номер, отложила телефон и провела рукой по светлым волосам Литвиновой, которая опустившись на пол, нежно обнимала за ноги. — Монтаж как? Сколько сделали? — Одну треть, но мне вообще ничего не нравится. Совершенные минуты только там, где твой монолог. Остальное… — Блять, только не говори, что ты хочешь переснять. Это невозможно. — Не переснять. Просто они все не достойны быть рядом с тобой в кадре. — Литвинова, перетапливаешь. — Нет. — Да. — О, Боже… Это будет идеальный фильм, главное дело моей жизни. Я мечтаю, что бы каждый смотрящий вырвал своё сердце и положил к твоим ногам. Рената, целуя колени, прижалась крепче. — Извини, но это пиздец, как тщеславно. Делать для чего-то, а не потому что болит. — У меня болит. Очень болит. Но я хочу, чтобы весь мир узнал тебя другую. Идеальную. Совершенную. — Рената Муратовна… Удивляешь. — Ну чего ты? Я просто люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. — Люблю.