Сид и Нэнси

Следующей ночью Нил долго не могла уснуть. Утром ей снова придётся идти в школу, но она не знала, что будет говорить парням, как будет вести себя. Ей хотелось, чтобы всё было, как раньше, но она понимала, что этого не случится. Девушка перевернулась на другой бок и уставилась в темноту комнаты. За окном была ночь; в небе ярко светила луна. Нил закрыла глаза и прижала руки к ушам, чтобы не слышать тихого сопения соседок. Она отчаянно начала вспоминать разные песни и прокручивать их в голове, чтобы не думать ни о чём. А ты лети как вольная птица На синее небо домой! (1) Нил беззвучно шевелила губами, вспоминая музыку. Тяжелым грузовиком, стирая шины, Она летит в свое завтра по дороге, На обочинах отдыхая белой птицей Весны. (2) Нил отчётливо могла услышать гитару, барабаны. Она сжалась в маленький комок, притянув к себе ноги. Вены дорог, дороги вен Машинкой размажет по кирпичности стен. Обломки империй, элементы систем, И тот, кто был всем, тот станет никем. (3) И вдруг она поняла, что медленно сходит с ума в стенах этого унылого здания. Ей была необходима своего рода доза запрещённой музыки, которую она так любила. Девушка откинула в сторону одеяло и села. Она посмотрела на экран телефона — 01:34. Потом натянула джинсы и свитер, которые лежали в ногах, и, стараясь не скрипеть старой кроватью, слезла вниз. Нил сняла с крючка свою куртку и шарф, обула ботинки и как можно тише вышла за дверь. Зайдя в туалет, она быстро оделась. Между двумя рядами кабинок было окно. Девушка залезла на подоконник и, открыв окно, выглянула на улицу. В лицо ударил ночной мороз, освежая мысли. Нил прикинула расстояние до земли — второй этаж. Под окнами была трава и небольшая кучка старых листьев. Вокруг ни души. «Конечно, с первого безопаснее будет, — подумала она. — Но могу попасться. Нельзя рисковать.» Девушка села, свесив ноги на улицу, и приготовилась к прыжку. Будет весело, если она не успеет сгруппироваться и сломает что-нибудь. Нил замотала головой, отгоняя мысли, — сто раз прыгала, и всё было в порядке. Она кивнула себе и прыгнула. Мгновение, и листья разлетаются в разные стороны с тихим шелестом. Приземление получилось немного жестким, но в целом Нил ничего не сломала и не вывихнула. Она поднялась, отряхнулась и, ещё раз оглядевшись по сторонам, добежала до забора, перелезла. И вот Нил очутилась по другую сторону своей «тюрьмы». Она поспешила скрыться от вездесущих камер и направилась к небольшой аллеи, по обеим сторонам которой росли высокие деревья. Девушка почувствовала, как с кровью смешался адреналин. Она пошла в сторону места, где можно было снять маску «человека толпы» и стать собой. Где собирались люди, которые стремились вырваться из «клетки». Где всегда играла хорошая музыка. Где можно было почитать по-настоящему интересные книги, которые заставляли задуматься о многих вещах, о которых не пишут в энциклопедиях и бессмысленных женских романах. Это место было спасением для Нил и «других» людей. Там она всегда чувствовала себя в своей тарелке, и именно с этим место была связанна большая часть её детских воспоминаний. Подпольный бар-библиотека-кинотеатр в одном флаконе под названием «Пристанище потерянных душ». От воспоминаний об этом месте губы растягивались в улыбке. Сколько она там не была? Год, наверное. Незаметно для себя Нил начала ускорять шаг, но вовремя себя одёрнула — нельзя привлекать внимание! Она быстро переставляла ноги, пряча лицо под шарфом. Спустя полчаса ходьбы Нил вышла на знакомые улицы родного района. Избегая камер, она прошла несколько домов и свернула в тёмную подворотню, куда не попадал свет луны. И пошла медленно, на ощупь. В самой глубине затаилась заветная дверь. Девушка постучала: два тихих стука — секундная задержка — два стука — секунда — один стук. В двери открылось меленькое окошко, из которого вырвался тусклый жёлтый свет, потом сверкнули два небесно-голубых глаза, осмотрели гостью. По другую сторону двери послышались щелчки замков, и тяжёлая дверь открылась. Тень быстро скрылась за ней, и в подворотне вновь воцарился мрак. Перед Нил стоял высокий широкоплечий мужчина в чёрном костюме, под которым скрывались крепкие мускулы. Его голова была гладко выбрита, в ушах поблёскивал пирсинг. Мужчина осмотрел прибывшую. — Давно тебя здесь не было, Нил Остин, — сказал он. Его лицо немного смягчилось, он поднял сжатый кулак. — Добро пожаловать в «Пристанище потерянных душ». — Я тоже рада тебя видеть, Майкл Берриган, — девушка стукнула своим кулаком в его. Охранник «Пристанища» только ухмыльнулся и вернулся к чтению какой-то книги в своё кресло. Нил спустилась по лестнице, освещённой бледно-голубым светом, и подошла к ещё одной двери — на этот раз обычной деревянной. Девушка повернула ручку и открыла дверь, её сразу же окружила тёплая атмосфера, запах алкоголя, кофе и готовящейся еды, а в уши проникла песня группы «Nirvana». Обстановка ничуть не изменилась. На стенах висели фотографии, плакаты разных групп, гитары, пластинки, флаги стран и номерные знаки со всего света. У одной стены, слева от входа, находилась барная стойка, за которой крутился мужчина 39-40 лет в костюме бармена; за ним тянулись полки с разными напитками. Рядом в углу стоял небольшой автомат для проигрывания музыки — кто-то включил группу «Nirvana». На высоких стульях перед стойкой или за круглыми красными столиками сидели мужчины и женщины — им всем было за 30 — пили и ели; воздух наполняли разговоры и смех. У другой стены, напротив бара, в одном углу стоял шкаф со старыми книгами, любую из которых можно было взять и почитать, в другом углу — небольшая сцена для тех, кто хотел испытать себя в роли певца. Так же на стене, под самым потолком висел белый экран, а напротив него — проектор. Нил повесила верхнюю одежду на крючок у входа, прошла к стойке и села на высокий стул. К ней подошёл бармен, протирая стакан белым полотенцем. На его лице была улыбка. — Давненько, — сказал он. — Помню, на этот стул тебя ещё Рич сажал. — Не всю же жизнь мне быть маленькой, — надулась девушка. Она вспомнила, как в детстве, когда ей было шесть или семь лет, папа приводил её сюда и сажал на высокий стул. — Я буду кофе. Но мужчина уже поставил перед ней белую чашку с ароматным напитком. — Слышал про Мел, — с его лица сошла улыбка, а в глазах появилась грусть. — Мне жаль… Ты как? — Нормально, — девушка заглянула в чашку, пытаясь что-то найти в ней. — Я не могу вечно оставаться ребёнком и всё время плакать. — Ты уже давно не ребёнок, — сказал бармен и положил руку на голову Нил. — Ты слишком многое потеряла, чтобы оставаться ребёнком. Девушка поняла, куда направлялся разговор, и решила перевести тему: — Слушай, дядя Эд, где я могу купить себе дом на колёсах? — Э? Зачем он тебе? — удивился мужчина. — У тебя же даже прав нет. — Я выучусь. — Я, кончено, могу позвонить нескольким своим знакомым, — Эдвард задумчиво потёр щетину. — Но он будет дорогим. — У меня на счету достаточно денег, а после 18 смогу получить папино наследство. К тому же, я могу пойти работать, чтобы хватило на обучение. — Вижу, ты действительно этим загорелась, — мужчина вздохнул. — Я позвоню знакомым. Но неужели тебя здесь совсем ничего не держит? Нил заколебалась. За время знакомства с Сидом, Стивом, Ником, Дэвом, она сильно привязалась к ним. Парни стали её первыми друзьями после смерти Кита. Они стали для неё почти как семья. К тому же, девушка испытывала к Сиду чувства, которые не могла объяснить, и это сбивало её с толку и немного пугало — она всегда старалась держать все свои чувства под контролем. Она ткнулась лбом в прохладную столешницу, от которой пахло деревом и спиртным, и накрыла голову руками. — Мне кажется, что что-то держит, — сказала она. — Но я не понимаю, что это. — Так ты с кем-то познакомилась? — спросил бармен. Девушка кивнула. — И кто это? — Те парни, что утроили концерт на крыше в прошлом месяце, — сказала Нил, положив подбородок на сложенные на столе руки. Мужчина ошарашено посмотрел на неё. — Ты их засекла, и теперь они угрожают тебе? — напрягся он. — Нет, — она не заметила, как начала улыбаться. — Они хорошие ребята. Мы учимся в одной школе и случайно пересеклись. И Нил рассказала всю историю. Эд молча слушал, отложив полотенце и стаканы. На его лице застыло выражение сосредоточенности и внимательности, брови сдвинулись к переносице. Погружённые в эту тему они не заметили, как к ним подсела старушка и тоже начала слушать. — Как-то так, — пожала плечами Нил, отпив остывший кофе, чтобы смочить горло. — Я сама не понимаю, что это за чувство. — Ох, что за молодёжь пошла, — усмехнулась старушка. — Это же любовь! Нил и Эдвард непонимающе уставились на пожилую леди, в которой девушка узнала продавщицу из цветочного магазина. На глазах старушки были очки, а под рукой лежала старая книга. Она с лёгким укором посмотрела на Нил. — Нынешнее поколение совсем забыло о чувствах со своими деньгами, — вздохнула цветочница. — Истинные чувства не купишь ни за какие деньги, запомни это, детка. — Любовь? — спросила Нил. — Я не понимаю. Когда она тогда появилась? И как? — Думаю, Сид — правильно? — запал в твою душу ещё при вашей первой встречи, просто тогда ты не поняла этого. Ты же сама сказала, что тебе не было неприятно, когда он прикасался к тебе, когда ты плакала школе, так? Нил кивнула. Она начала медленно понимать, о чём говорила старушка. Сид оказался рядом, когда был нужен. Он стал намного важнее для неё, чем девушка могла даже представить. Он стал особенным. — Шекспир говорил: «Любовь зарождается в беседе души с душой». Когда он обнимал тебя и ждал, пока ты не выплачешься. Когда ты решила довериться ему. Именно тогда зародилась ваша любовь. — улыбнулась старушка. «Любовь зарождается в беседе души с душой» — повторила про себя Нил. Она почувствовала в груди непонятное тепло, от которого ей стало легче. — Я, конечно, не видела его, — сказала старушка бармену. — Но думаю, они буду хорошей парой. — Мисс Холт, откуда вы это знаете? — удивился мужчина. — Моя бабушка застала то время, когда мир был другой. Она-то и рассказала мне о любви и показала чудесный мир книг. И я же уже довольно старая, — она весело подмигнула Эду. — Возраст обязывает много знать и давать мудрые советы. Потом мисс Холт поднялась и ушла домой. Нил тоже начала собираться. — Нил, приводи этих мальчишек сюда, — сказал бармен, снова вооружившись полотенцем и бокалом. — Ладно, — она широко улыбнулась и кивнула. Потом вышла за дверь и поспешила вернуться в приют, пока не заметили её отсутствие. Бармен устало прислонился к стойке и посмотрел на своё отражение в бокале. Он впервые увидел у Нил такую улыбку после смерти Кита. Мужчина подошёл к стене, на которой висела старая фотография. С неё в объектив улыбались Нил и Кит (оба десяти лет), Рич и Мелани (её родители). Тогда они были счастливой семьёй, а Кит был им как сын. — Эй, бармен, где моё пиво? — крикнул мужчина у стойки. Эд поспешил выполнить заказ.