Распугать тишину

      Кости ломаются под безжалостными пальцами Эн Сабах Нура легко, как шоколад.       Боль выбивает из легких Пьетро воздух, вырывает с истошным криком. Кулак юноши, угодивший в стальную хватку Апокалипсиса, оказывается раздроблен быстрее, чем Пьетро понимает, насколько крепко он вляпался, опрометчиво бросившись в бой в одиночку. Эн Сабах Нур не упивается своим превосходством, не сжимает пальцы постепенно, пока боль не превратится в нечто жгуче-белое и совершенно невыносимое — ему как будто важно покончить со всем этим поскорее, и тонкие кости пястья проламываются практически мгновенно. Потом боль огненным сгустком перепрыгивает на локоть, до хруста выкручивает сустав, заставляя выгибаться в попытках облегчить давление на руку, а Апокалипсис неспешно уже тянет искалеченную кисть Пьетро вверх вдоль позвоночника. Мир сжимается до остро ноющей, грозящей вот-вот разломиться плечевой кости. И хлесткий удар по ноге, заставляющий Пьетро рухнуть на колени, окончательно превращает юношу в пульсирующий сгусток боли.       К тому мгновению, как Эн Сабах Нур хватает спидстера за волосы, заставляя вскинуть подбородок и подставить горло под клинок, Пьетро с трудом осознает себя в пространстве и уже не понимает, стоит ли он на коленях или полулежит на руке Апокалипсиса. Вся правая половина тела словно охвачена огнём, и Максимофф смутно подозревает, что не только в сломанных костях дело. Под кожей что-то мерзко перемещается, живет своей, хищной жизнью, вгрызается в плоть и мешает дышать — отвратительно скребущее по ребрам ощущение.       Клинок Псайлок взлетает вверх наискось, минуя Пьетро, впивается Апокалипсису в горло, вспарывает дряблую синюю кожу, но из раны не вытекает ни капли крови, и Максимоффу залетает в голову шальная, паническая мысль: у нас не выйдет убить его, он же уже мертв.       Эн Сабах Нур полностью переводит свое внимание на Псайлок-Мистик и словно бы забывает про Ртуть. Показательно легко поворачивается спиной, более не удостаивая раненого юношу ни единым взглядом. Но Пьетро воспользоваться предоставленным ему шансом не в состоянии, бессильно оседая на левый бок. Под ребрами все так же что-то шевелится, сухо и омерзительно, душит и грызет изнутри, как будто Апокалипсис превратил самые кости юноши в нечто инородное и хищное. Едва не распластавшись по земле, Пьетро до крови кусает губы, раз за разом проглатывая изматывающую боль. Из боя прикованный к земле спидстер вычеркнут, но не сводит с Апокалипсиса слезящихся, взволнованных глаз, все надеясь на чудо. И задерживает дыхание, когда дорогу Эн Сабах Нуру перегораживают два обломка стали.       Отец.       Магнето атакует с такой силой, что Пьетро кажется, Апокалипсиса должно попросту смести этим стальным шквалом. Но щит, который возводит Эн Сабах Нур, выдерживает все нескончаемые удары кусков металла, хотя Магнето бьет с такой силой, что снова и снова высекает из щита пламя. Жаркое, жадное пламя, разлетающееся в стороны широким веером, не щадящее никого, ни своих, ни чужих, обжигающее всех, до кого получается дотянуться. Бесчувственную Рейвен прикрывает своим телом Хэнк, оттаскивает женщину в сторону, прячет от рикошета чужого боя за обломками камней — прикованному же к земле Пьетро же не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя. Но переломанные рука и нога — плохое подспорье, когда требуется срочно сбежать. И от сверхскорости не будет никакого толка, пока земля обхватывает лодыжку крепче и надежнее, чем стальные кандалы. Огонь хлещет по земле и лишь немногим не дотягивается до юноши, осыпает кожу на лице тысячей жарких уколов. И неведомое существо внутри, словно только огня ему и не хватало, начинает торопиться, с особой свирепостью взгрызается в легкое. Пьетро пытается вскрикнуть, но голоса нет, вместо голоса изо рта вырывается струйка странно густой и вязкой крови.       Жар хлещет по лицу неожиданно мягкими волнами. В любой другой ситуации Пьетро непременно попытался бы что-нибудь сделать с тем, что у него, кажется, плавится кожа на скулах, но сейчас нет сил даже поднять локоть и заслониться от разлетающихся от Апокалипсиса языков пламени. На стеклах очков скапливается копоть, уже не позволяя разглядеть силуэт Магнето, ложась на глаза непроницаемой черной пленкой — и Пьетро сдается, опускает ресницы, соскальзывая в тишину.