Распугать тишину

      Когда Пьетро открывает глаза, вокруг так много снежной белизны, что впору ослепнуть. Взгляд цепляется за единственное темное пятно поблизости — и этим пятном оказывается Рейвен, больше не прикрывающаяся чужой светлой кожей, словно совсем забросившая привычку опасливо маскироваться.       — С пробуждением, — говорит Рейвен. Пьетро, упакованный под одеяло до самого подбородка, вяло кивает. И пытается сообразить где там, под этим одеялом, его руки и ноги, насколько бодро они шевелятся и есть ли они там вообще. По первым паническим ощущениям — инвалид инвалидом, даже кормить его придется с ложечки. И никакой больше сверхскорости — разве для того только, чтобы во всех подробностях разглядеть пролетающую мимо муху. Пьетро представляет себе такую перспективу медленно, во всех ужасающих подробностях, практически смакует, чтобы окончательно уверовать: нет уж, так погано быть никак не может. Реальное положение дел по-любому должно быть радужнее.       — Как себя чувствуешь? — участливо интересуется Рейвен.       — Безруким и безногим, — честно отвечает Пьетро. — Но если ты сможешь сказать мне, что это не так, то безмерно меня обрадуешь… А, нет, подожди, я все-таки немного шевелюсь! — ликует Максимофф, сгибая левую ногу в колене и приподнимая одеяло отчетливым бугром. И даже воспоминание о том, что в Каире страдали преимущественно другие конечности, не может отравить ликования: шевелить даже всего одной ногой определенно лучше, чем все время лежать неподвижной колодой.       — Это ты с перепугу, — усмехается Рейвен. И, словно в противовес легкому тону юноши, начинает долго, обстоятельно и тяжеловесно рассказывать про переломы, кости, гипс и восстановление. Пьетро слушает жадно, не все понимая, но не упуская ни слова. И под конец порядком затянутого рассказа Мистик делает для себя твердый, обнадеживающий вывод: придется еще какое-то время поскакать на костылях, но потом все опять станет как было. Ртуть расплывается было в довольной улыбке, потом вспоминает, что на повестке дня есть еще один вопрос, едва ли не более важный, чем целостность рук и ног — и улыбка сползает с лица, щеки стягивает ледовитая маска серьезности.       — А что мой… я имею в виду, что Магнето? Где он сейчас? — взволнованно спрашивает Пьетро, как младенец, путаясь в простых словах. Даже наедине с самим собой у Ртути почему-то не всегда выходит признать Магнето своим отцом, в разговоре же с кем-то другим это и вовсе требует титанических усилий. Сейчас собраться не выходит, и Пьетро малодушно соскальзывает на нейтральное прозвище Леншерра, кое-как оправдываясь перед самим собой тем, что Мистик все равно и так уже все знает.       — Ну, ты же так долго был без сознания… — тянет Рейвен, особо жестоким образом убивая юношу этой дешевой искусственной интригой. Пьетро нетерпеливо ерзает на кровати, непрерывно повторяет на разные лады «ну? ну? ну?», и Мистик наконец решает сжалиться: — Но Эрик пока все еще в школе. Тебя ждет. Я ему рассказала.       — Чего-о? Как это? О чем, зачем? — больной сиреной завывает Пьетро, прекрасно понимающий, что вопрос «о чем» в этой цепочке лишний, ответ на него очевиден, иначе зачем бы Рейвен делать такие жуткие намекающие глаза, но в панике ляпающий вслух все, что попадает на язык. — А как же… я же хотел…       — Тянуть до очередного конца света? — строго спрашивает Мистик. — Ты же при виде него в собственном языке от волнения запутываешься. Вот я и поговорила с Эриком вместо тебя. Поблагодарить за помощь не хочешь?       — Я подумаю, — заявляет Пьетро, которому пока эта помощь кажется не то что лишней — откровенно медвежьей. И с головой зарывается под одеяло, давая понять, что разговор окончен. Рейвен тянет за край одеяла, сердится, требует не дурачиться и вылезать, но Ртуть держит оборону насмерть, хотя делать это одной рукой крайне сложно. На прощание Мистик обиженно обзывает юношу болваном — и Пьетро думает, что, наверное, надо будет все-таки потом извиниться. И даже поблагодарить женщину. Но это потом. Как-нибудь в другой раз. Может быть. Если получится согласиться с тем, что Рейвен все сделала правильно — а пока согласиться пока не получается. Ртуть вдохновенно дуется на Мистик за то, что женщина лишила его шанса признаться во всем самому, виртуозно забывая про то, как выпадавшие ему шансы он тратил впустую.       А пока Пьетро выписывает самому себе маленькое, но гордое достижение: он может давать Мистик отпор одной левой. Проверено и подтверждено на практике.