Распугать тишину

      Копоть лежит на стеклах очков густым слоем, и из-за нее глазницы Ртути кажутся безжизненными черными провалами.       — Пьетро!       Рэйвен вспоминает о юноше первой, пока все остальные еще только-только с облегчением рассматривают оставшийся от Эн Сабах Нура остывающий пепел. Мистик поспешно пересекает поле боя, опускается рядом с юношей на колени и с замиранием сердца стягивает с его лица очки.       Глаза Пьетро закрыты, а застывшее лицо выглядит странно умиротворенным, почти счастливым. Как будто в последние мгновения своей жизни Максимофф успел увидеть что-то яркое и невыразимо прекрасное, заставившее его позабыть даже о смерти. Из угла рта юноши сбегает и запекается на коже струйка крови, почему-то густо перемешанной с песком; Мистик тянется к ней пальцами, желая стереть, но в нерешительности отдергивает руку.       Эрик подходит сзади почти неслышно. Застигнутая врасплох Рэйвен нервно вздрагивает — и раньше, чем женщина успевает обдумать, что именно она хочет сказать Леншерру, с ее губ срывается: — Эрик, твой сын…       — Что? — Магнето бледнеет.       — Твой сын, — обреченно повторяет Мистик, похоронным тоном, которым не произносят злые шутки. И беспомощно размазывает по лицу Пьетро загустевающую кровь и песок. — Он умер, Эрик.       Застывшая на лице юноши улыбка больше не кажется Мистик мягкой и умиротворенной, она неестественная и неправильная. Рэйвен стирает с бледной кожи кровь, но никак не может стереть с мертвого лица эту проклятую улыбку — губы Пьетро одеревенели в смерти, и пальцам женщины не под силу изменить их прощальный изгиб.       Рядом с Рэйвен тихо шуршит ткань плаща. Эрик медленно склоняется над телом Пьетро.       Приложи ладонь к земле. Ощути металл в земле.       И Эрик ощущает, прикладывая ладонь к груди Пьетро, — все нутро его сына пронизано этим безжалостным металлом. Леншерр не может понять, куда именно пришелся удар, но, пожалуй, будет верным сказать, что после магии Эн Сабах Нура в груди у юноши не уцелело ничего.       Эрик ведет ладонью левее и ниже, останавливает ее на стыке пластин летного костюма, там, где под кожей должна тянуться слегка вогнутая косточка грудины. И ощущает все то же — там, где должно биться и пульсировать горячей кровью сердце Пьетро, Леншерр чувствует только холод чужой магии.       — Останови это! — всхлипывает Мистик. И снова и снова проводит пальцами по лицу Пьетро, не замечая, что от движений покрытых кровью пальцев уже никакого толку. В груди у юноши все изрублено, изорвано, перемолото в алую кашу, и смешанная с песком кровь продолжает вытекать из уголка его рта. Тонкой, неумолимой струйкой, которую Рэйвен тщетно силится стереть.       Эрик поднимает сына на руки — он совсем легкий, почти невесомый. Голова Пьетро запрокидывается, и теперь кровь течет по его щеке вверх, чертит темную дорожку до угла глаза. Какое-то время бордовая капля набухает под ресницами юноши, а потом снова начинает прокладывать себе дорогу дальше, пересекая закрытый глаз, тянется от переносицы вниз, стекает по лбу и размеренно капает на землю.       Леншерр и сам не знает, куда его несут ноги. И вновь душу рвет уже знакомое, гнетущее ощущение пустоты — отдающееся в голове мыслью о том, что теперь-то ему уж точно некуда больше идти.