Я не твоя игрушка!

От третьего лица. В тот день шел дождь, ужасно сильный ливень. Девочка тринадцати лет сидела на переднем сидении и спорила с водителем, чьи глаза были так похожи на отцовские. И хоть девочка не помнила его, мама часто повторяла эти слова. Эти зелёные глаза, столь родные и теплые, как солнышко согревали душу. Брюнет парировал каждое возмущение девочки, он был старше ее на семь лет. По прогнозу дождя вообще не обещали, а сегодня ее День Рождения… День его малышки, его обожаемой младшей сестрёнки и сегодня ей исполнилось четырнадцать. И похоже, что настроение упало лишь у парня, так как он столько всего запланировал: зоопарк, кино, прогуляться по парку и купить в конце концов ей любимое мороженое в не менее любимом кафе. Но приходится все отложить, ведь все, что они если и захотят, так это только промокнуть насквозь и заболеть, а у малышки здоровье и так к чертям. Но кто же мог предвидеть будущее? Никто. Они по крайней мере точно. Машина, что следовала за ними с самого дома, решила подрезать их. Брюнет резко остановил машину. Черный джип, отъехав на определённое расстояние, тоже затормозил. Парню это все не нравилось, ведь что-то подсказывало, что если он выйдет из машины, то войти уже никогда не сможет. Шестое чувство всегда спасало его и поэтому он всегда к нему прислушивался. Но он боялся больше всего не за себя, а за свою малышку, ту, что сейчас с тревогой смотрит своими холодно голубыми глазами, он бы утонул в них, он боялся за нее, она была единственным дорогим для него человеком, он даже собственную мать так сильно не любил, как ее. Парень незаметно сжал пистолет, который был во внутреннем кармане и всегда был рядом с ним и постоянно спасал от все этого дерьма. Он не хотел показывать его обожаемой сестренке мир его глазами, думал, что мир в розовых очках не превратит ее жизнь в ужасную сказку. Он любил ее улыбку и все бы отдал, чтобы она и дальше улыбалась, и делал все возможное. Но кто же знал, что хренова неудача придет именно в этот день? Парень проклял все, что только возможно, но, сказав своей девочке ласковое «Все в порядке. Я скоро приду.», вышел из машины, водитель джипа сделал тоже самое. Вид у него не был страшным, а скорее беззаботным, его волосы были рыжего оттенка. Парень из джипа был такого же возраста, что и брат девочки, но глаза… В этих карих глазах плясали чертики, а хищный оскал при разговоре с ее братом, как будто говорил ей, что для него все это игра и сейчас ему явно скучно ее продолжать. Брюнет впал в бешенство, он стал махать руками, что-то объяснять собеседнику, а тот плавно перевел глаза на девочку. В тот момент девочка ничего не понимала, но буквально впилась ногтями в сидение и вжалась в него, настолько он был ужасным, его взгляд, будто он ее по атому разбирает. А потом собеседнику видимо надоело разговаривать и он вытащил пистолет. Вот тогда брат замолчал, а девочка на пару минут вообще забыла как дышать. Вот он подходит, кладёт руку на плечо брюнета и тут же раздаются три выстрела в живот, что так разрывают уши, тело парня обмякло и он медленно падает на землю. Рыжеволосый приблизил палец к своему рту, расплываясь в ужасном оскале, говоря этим жестом, чтобы она молчала. Парень сел в машину и уехал. Девочка выбежала из машины и кинулась к уже безжизненному телу брата. Она плачет, но слез не видно из-за дождя, а всхлипы не слышны из-за грома. Больше не будет розовых очков, больше не будет опоры, больше не будет защиты, больше не будет тепла… больше не будет брата… POV Шима. Я проснулась в слезах. Прошлое опять меня преследует. Так нельзя! Нужно успокоиться, все будет в порядке, только приму душ и все будет в порядке, не хочу более туда возвращаться. Никогда… Открываю комод и вытаскиваю новую пачку антидепрессантов… опять они, врач сказал принимать только когда все серьезно, а я ведь только год назад перестала пить их и опять за старое, ну и к черту все, зато они помогают… Хотя слезала с них охуеть, как долго. Жрала пачками, пока здоровье не помахало мне ручкой. В графине опять нет воды. Взяв таблетки, я спустилась на кухню, проходя через гостиную, проигнорировав присутствие Торы. Он ничего не сказал, это только к лучшему, нет настроения сейчас с ним ругаться. Вошла на кухню, мама тихо мирно попивает чай в домашнем халатике, а я так же как и проснулась, в пижаме. Один вопрос меня беспокоил, с того момента как я проснулась. Как я в пижаме-то оказалась? После вчерашнего макияж не сняла, теперь даже страшно самой стало после ее ужаса во взгляде. Подхожу и открываю кран с очищенной водой, наливаю воду в стакан и поворачиваюсь к маме спиной. Не хочу, чтоб она знала, что я опять антидепрессанты принимаю, но ничего не поделаешь, она все равно рано или поздно узнает. Взяв одну, две, лучше пять, на всякий случай, таблетки я налила себе воды, как почувствовала пристальный взгляд, я повернулась. — Шима, неужели опять? — не люблю когда она так волнуется, я натянуть улыбнулась и отрицательно помотала головой. — Нет, мама, это от головы. Вчера я слегка перебрала, поэтому не волнуйся, — после этих слов она стала еще больше волновать. Не поверила. А зря… — Шима, давай позвоним Куросаки, пожалуйста, — она подошла ко мне и слегка обняла, я отвернулась от нее и выпила таблетки, снова повернулась. — Только ненадолго, мне становится жутко с ним. К тому же, кроме болтологии и промывки мозгов он ничем не помогает. — Но в прошлый раз помогло. — Это был прошлый раз! — повысила голос я. За всем этим разговором мы даже не заметили, как у двери все это время стоял Тора. Вот только этого мне не хватало. Он, последний человек на земле, с кем я хочу делиться тем, что у меня на душе! Я злобно зыркнула в его сторону. — Позвони психологу и пусть приедет сюда, мне будет так спокойнее. Не хочу садиться в машину… — Хорошо, — мама обняла меня. — Иди отдыхай, я скажу ему приехать в три. Мама чмокнула меня в макушку и взяла телефон в руки, я вышла из кухни также игнорируя присутствие Торы. Но в этот раз он решил не молчать. — Зачем тебе психолог? Ты бешеная? — ухмыльнулся он. Насмехайся, насмехайся, падла. Мне похер.        — Да! Видел возле школы пса бешеного? Так это я его покусала! — гордо сказала я. Вообще-то я хотела сказать, что он меня покусал, ну да ладно, так даже круче. От насмехающегося взгляда он стал серьезным и холодным, от чего меня передернуло. — А если серьезно? — А если серьезно, то иди ты к чертям, достал уже. Я не собираюсь делиться тем, что у меня на душе только потому, что ты меня об это попросил! — рявкнула я и смылась с поля его видимости. Он мне никто, у меня есть один брат, был… И второго мне не надо! Я даже рада тому, что он также отказывается принимать тот факт, что мы теперь семья. Вообще не понимаю его, вот головой об стенку расшибись, не понимаю! То он такой пофигист, то такой серьезный, то… А что вчера вообще произошло? Нихрена не помню… А я ведь не соврала маме, когда говорила, что башка у меня болит, а она не то что болит, она трещит и стреляет. Что ж я такого пила?! Дойдя до своей комнаты, я побежала в ванную прихватив сменную одежду. Нужно морально и физически подготовиться, разговор с психологом это вам не бублики жевать. Всегда удивлялась, когда в книгах, фанфиках или еще где писали, что разговор с психологом это легко и просто, там даже говорилось, что психологи настолько дружелюбны, что некоторое время считаешь их своими друзьями, поэтому им легко открыться. А вот нихера подобного! Того, кто написал эту хрень, я бы сожгла на костре, при этом злобно смеясь, как во многих фильмах бывает. Что-то я от темы ушла. Так вот. Мой психолог мне больше напоминает садиста, Куросаки вообще-то сексуальный парень двадцати пяти лет, белые крашеные волосы, которые он отрастил и теперь они достают до плеч, он постоянно заплетает их в пучок, серые глаза, носит очки, милая мордашка, но блять, сука редкостная. Он силой выбил из меня информацию и, когда я говорю выбил, это значит, что он буквально выбил. Ну не мразь ли, а? И как таких психологами делают? Их самих лечить надо! Приняла душ, переоделась и вышла из ванной, в этот момент зашёл Куросаки и громко хлопнул дверью, я аж подпрыгнула, а потом опомнилась, что это моя комната и что он уже в край оборзел. — Эй! А если бы я переодевалась? Нет, я конечно понимаю, ты человек непрошибаемый, но ты хоть совесть имей, сволочь! — кинула в него полотенце, которым сушила волосы. — Ну подумаешь, увидел бы. Твой второй размер меня не возбуждает, — фыркнул он, уклоняясь. Хоть он и сказал факт, но обидно было! А ведь знает, как подъебать. — Ну, горемычная, что тут у тебя? Он присел на диван, что находился неподалеку от кровати. Сложил руки в замок и облокотился подбородком, пристально сканируя меня взглядом, а я этого не люблю, хоть убейте, не люблю. Поэтому злобно зыркнула на него. — Ничего, я вообще, когда твою рожу у двери увидела, сразу пожалела, что сказала маме позвонить тебе, — показала язык и, подойдя к тумбочке и взяв расческу, начала расчесывать волосы. — Ты все такая же наглая хамка, — улыбнулся он. — Это уже радует, из всех моих пациентов ты единственная, кто не жалуется, а только язвит и огрызается, — но потом улыбка с его лица сползала и он стал серьезным, я аж поежилась. — Но знаешь, поломанных людей собрать невозможно, хоть я и психолог. Но я не хочу, чтобы ты вляпалась в то криминальное дерьмо, что и твой брат, это самый ужасный способ заполнить пустоту. Адреналин зашкаливает, дай угадаю, ты ведь только тогда чувствуешь себя живой? Но это ведь не только для этого. Да? Не стоит, не стоит искать того, кто его уби… — Заткнись!!! — рыкнула я, этим заткнув его. Куросаки Рен, он был другом моего брата, лучшим, именно поэтому мне с ним легче общаться, ведь всех психологов до него пришлось лечить, не морально, а физически. Ошибка, которую я не предвидела, это открытая дверь и, стоявшие в ней, мама и Тора. Не знаю, что он там делал, но их я заметила только потом, ведь сейчас Рен вспомнил то, что я ненавижу обсуждать. — Ты ничего не знаешь! Не смей лезть не в свое дело! Ты психолог, так сделай милость, лечи меня или проваливай, видеть твою рожу не могу! Только можешь, что учить! Достал! Меня наверное пол особняка услышало, но мне было плевать, это первый раз, когда я так общалась с Реном, поэтому наверное и вывела его из себя. Забыв, как ему сейчас самому плохо. — Это ты, дорогуша, заткнись! Если ты продолжишь лезть туда, откуда даже твой брат не вылез, я снова запихну тебя в психушку и на этот раз не на два года, а на всю жизнь! Чтобы сидела и думала, какая ты дура!!! — и он резко покосился на дверь и злость сменилась удивлением, удивление было и у меня, ведь я думала, что именно мама меня запихнула в психбольницу. — Так это был ты? — хриплым голосом произнесла я и просмотрела в сторону ошарашенной матери и не менее ошарашенного Тору, который все слышал. — И ты знала? — Шима… это было нужно, — мямлила она, но я не слышала ее, мой разум был затуманен. — Уйди! Убирайся отсюда!!! — рявкнула я, а она испуганно просмотрела на меня, смотрела так, как первый раз, когда увидела брата всего в крови. — Мисс Наоки, пожалуйста, выйдите. Я сам с ней разберусь, — уже спокойным голосом произнес Рен и подошел ко мне. — И ты уйди от меня! Это все ты! Ненавижу! — била я его в истерике, а он обнял меня сильно, крепко, нежно и шептал успокаивающие слова, слезы шли градом, и как бы я не хотела их остановить, но у меня ничего не получалось. А Рен как будто специально говорил, чтобы я выплакалась. От третьего лица. Женщина закрыла дверь, она не могла видеть, как ее дочь плачет, она приняла правильное решение, когда подписывала контракт в психбольнице и жалеть ей не о чем, если бы она этого не сделала, то потеряла бы второго ребенка, а этого она бы не пережила. Тора, что стоял неподалеку и переваривал информацию, решил приободрить женщину, что так несвойственно для него. — Юки, давайте выпьем чаю? Женщина улыбнулась, вспоминая как Шима и Винсент были счастливы вместе и как им было весело. — Да, согласна. Они спустились в гостиную и через минут пять горничная принесла чай с разными сладостями. Они сидели в тишине, ведь по сути общаться им было не о чем и каждый думал о своем. Юки вспомнила моменты когда Шима и Винс дурачились и устроили ей неожиданный сюрприз, хоть повода для этого не было. Она знала, что Винс во что-то влез, но сын каждый раз отмахивался тем, что он сделает все, чтобы они ни в чем не нуждались. Тогда это ее очень волновало, ведь у сына были невероятно огромные суммы денег, на них он купил машину, сделал ремонт, а на остальную часть открыл счет на имя Шимы, эта карточки до сих пор лежит у нее так и не тронутой. То, что там была огромная сумма денег, она даже и не сомневалась. Тора же думал о том, что у девушки, которую он стал презирать с первого дня знакомства, довольно много тайн. И, хоть ему и было плевать, но что-то его заинтересовало в ней, не тайны, он не мог понять это, но сразу подметил для себя одно, он не отпустит ее. Он хочет узнать больше о ней, а потом, когда наиграется, выбросит, как и все тех, что были до нее. Спустя пол часа Рен спустился и был не очень. Вообще не очень, был похож на выжатый лимон и на щеке красовались три царапины от ногтей. Женщина хотела что-то спросить, но когда увидела уставший взгляд, прикусила язык, она понимала, через что ему только что пришлось пройти и его срыв, несмотря на то, что он психолог, ее очень сильно удивил. Этого даже не было в первый день. — Рен, — все же решилась она, ведь она же мать. — Скажи, во что влезла Шима? — она так жалостливо посмотрела на него. Рен немного задумался, решая говорить или нет, натянул улыбку и проговорил: — Думаю, когда Шима захочет, она сама расскажет, — он уже хотел переступить порог, но его перехватили руки женщины, она еще громче сказала: — Я не хочу потерять еще и дочь! — чуть ли не срываясь на крик, сказала она. — Рен, пожалуйста, не будь как Винс, ты сам видел к чему все эти тайны привели! Парень вздохнул, он то понимал, что даже если и расскажет, то это ничего не изменит. Шима хоть и слушала мать, но тут был другой случай, тут стоит месть. И даже под дулом пистолета эта злость, презрение к рыжеволосому не исчезнет. Он это знал, но все равно зачем-то ляпнул вместо того, чтобы просто проигнорировать и уйти. — Юки, даже если я и скажу, это ничего не изменит, теперь точно, — развернулся к выходу, чтобы не видеть ее взгляда, наполненного болью. — Неужели тебе все равно? — Нет, поэтому мне остается только ждать, ждать, когда она успокоится. Я не оставлю ее, она нуждается в моей поддержке, как никто другой, даже не сомневаюсь. Если нужно, я подставлюсь под пулю, но защищу то, что так пытался защитить Винс. — Все настолько плохо? Он ничего не ответил и вышел из дома Игараши.