Save

      Сегодня я очень поздно встала. Если учесть то, что обычно встаю в пять часов утра, то сегодня я очень поздно встала. Хотя мои внутренние часы так не думают. В будни я приучила себя вставать рано, а в мой единственный выходной я высыпаюсь. Я просыпаюсь то в одиннадцать, то в двенадцать часов утра. Но сегодня я встала в час дня!       Наконец-то встав с кровати, я понесла своё бренное тело в душ. После всех утренних процедур я спустилась в общую кухню. Все, наверное, давно позавтракали, но не я.       Доев остатки завтрака, я пошла обратно в свою любимую, зеленую и просторную комнату. У меня в комнате абсолютно все в зелёных или голубых тонах. То есть, разнообразные цвета зеленого: от нежно-мятного до ядовито-зеленого, а также салатовый, поскольку все говорят, что это жёлтый, уточню: это оттенок зелено-салатовый! И ни капли жёлтого! Я не особо люблю желтый. А голубого цвета у меня в комнате хоть и присутствует, но мало, только небесно-голубой, ну и немного синий. Ну, не вот чтобы синий, ну как бы, как… как у Шиньи цвет глаз.        Конечно, не очень удачное сравнение, но зато понятно. Хм, почему именно глаза Шиньи? Тут я вспомнила его взгляд. Так, нет! Не о том думаю! Лучше продолжу про цветовую гамму. Итак, даже мой гардероб выполнен в этих же тонах, не считая некоторых чёрных вещей и двух жёлтых кофт. Да, жёлтых! Просто они очень милые!       Я развалилась на кровати. Может пойти порасспрашивать Глена о апокалипсисе, или что там на нас надвигается? Но для начала пойду схожу в магазин. Мне как-то вдруг неожиданно захотела и помидорок Черри. Помниться мне, что тетя Чейни тоже любила эти помидоры. Перед тем, как поехать домой в тот злосчастный день, мы как раз ели их. Потом мне стали жутко они не нравиться. Но потом я поняла, что помидорка тут не причём. Мне уже расхотелось идти о чем-то спрашивать Глена, все равно он не расскажет. Зато потом можно спросить Шинью, ему то он точно все рассказывает. Мне стало немного обидно, ведь с Шиньей он и года не знаком, а я, между прочим, уже как девять лет его невеста! Эх, надо было идти к Хиираги. Хотя у них тоже та ещё семейка.       Кстати, если апокалипсис произойдёт к Рождеству, то Глен не доживёт до своего дня рождения неделю. Он меня не на много старше. У него дата рождения совпадает с датой рождения моего старшего брата. Он мне не родной, а двоюродный, но он относился ко мне, как к родной сестре. Мне всегда было весело с ним. Когда я «погибла», ему должно было уже исполниться тринадцать лет. Как жалко, что я его больше не видела. Хм, может наведаться к ним перед апокалипсисом? Хорошая идея. У нас была разница в восемь лет. Значит сейчас ему двадцать четыре. — Разглагольствовать о таких вещах у себя в голове, это давать демону прямое орудие против тебя, — ой, как-будто ты и так в моей голове не шаришься. Не мешай мне ностальгировать о прошлом! У меня сегодня день памяти! Продолжим, на чем я там остановилась? — На разнице в возрасте и то, сколько твоему брату лет! — обиженно напомнила мне Руби. Спасибо. Кроме этого я больше ничего не помню о своём брате. Ах, я ведь не знаю, где он живёт! Ну почему я такая нелогичная? Меньше всего я знаю про своего отца. Про него я помню… Ну, разве что характер и внешность.        Но я пошла в маму, мы похожи, как внешне, так и характером. Мне о них рассказывал Рунис. Он знал моих родителей. Мы жили в соседних квартирах. Его мать спилась, а отец бросил его с матерью, когда ему было два года. Печальная история. Моя мама помогала его матери, за что тот был ей очень благодарен. По его рассказам она была так же рассудительна и добра, как я. Только вот появились маленькие обстоятельства, при которых я сильно поменялась. Зато внешность у нас осталась схожей. Разве что глаза у неё были зелёными, а у моего отца янтарные. И, к сожалению, мне достались янтарные. Наверное папе шёл этот цвет глаз, но мне он не нравится. Я — невезучий я человек, что поделать? У мамы с папой были очень разные характеры. Но как мне иногда становится жалко, что об этом я смогла узнать только по рассказам моего друга. Папа был очень весёлый и оптимистичный, кстати, как Шинья, когда мама была более строгая и сдержанная.        Несмотря на эти преграды, они сильно любили друг друга. Мне, по крайней мере, очень хотелось в это верить. Они несомненно любили друг друга, ведь до пяти лет я жила в полноценной семье, а до моего рождения и маминой беременности они уже были в браке год.       У меня вновь по щекам потекли слезы. В этот раз я хотела дать волю чувствам и просто разревелась. Разве мне нельзя так сделать? Я давно мечтала выпустить из себя весь этот кошмар, что я пережила. Эх, была бы у меня собака… ну, или хотя бы кошка. Но Глен не разрешить кого-нибудь завести из этих представителей. Кроме этих домашних животных, ещё я обожаю лошадей. Как я резко переменила тему, забавно.       Как бы мне хотелось снова увидеть отца с матерью. Живыми и невредимыми, сейчас, рядом со мной. Вроде я только успокоилась, но снова начала реветь. Ну что я за человек такой? Я решила больше ничего не вспоминать, а то затоплю нижний этаж. Пожалуй, я пойду посижу в своей комнате на девятнадцатом этаже. Я себе в этом небоскребе забрала 4 комнаты на разных этажах. Живу я на двенадцатом, а иногда прихожу на семнадцатый, девятнадцатый и двадцать третий. Хотя нет, мне нужно подышать. Лучше пойду посижу на подоконнике. Хотя, чем там дышать? Воздух такой же, как и по всему дому.       Но я, пожалуй, все-таки посижу на двадцать третьем этаже. Там, по моему мнению, самый красивый вид из панорамных окон. Вообще, окна из всех моих комнат выходят на разные стороны света, но на двадцать третьем этаже самый красивый вид. Лениво встав, я вспомнила, что так и не оделась. Я же до сих пор в пижаме. Ладно, просто напялю толстовку и поеду на лифте. Так я и сделала.       Когда я зашла в комнату, то первым делом постелила себе на подоконник плед и накидала подушек. Я люблю, сидя на подоконнике, смотреть в окно, следя за тем, как люди тратят своё время. Особенно я люблю следить за людьми и окружающим миром в ранее время. Мне очень нравится следить за тем, как просыпается мир, как люди начинают спешить на работу, в школу, а некоторые ведут детей в садик. Как же забавно наблюдать за всем этим, будто тебя это не касается, будто бы ты так же, как они, не спешишь в школу шесть дней в неделю. Не опаздываешь, не гуляешь, будто бы просто сидишь здесь вечность, наблюдая за этим всем, и эта жизнь кажется такой далекой и неведомой, будто все решаешь ты, кто опаздывает, а кто придет вовремя.       Будто ты повелеваешь всем этим; стоишь за кулисами, как в кукольном театре, и дергаешь за ниточки, решая судьбы людей. Будто ты кукловод этого мира и все будет так, как угодно тебе.       Я могу долго так сидеть. Хоть весь день. Меня не будет касаться ни чувство голода, ни чувство жажды. Правда, на следующий день я встать с кровати не могу, но эти ощущения того стоят. Хотя бы раз в год.       Я посидела на подоконнике ещё полчаса, но надо пойти проветриться, иначе снова пойдут воспоминания, я опять разревусь и пойду на двенадцатый этаж реветь. Не самое удачное времяпровождение для своего единственного выходного. Но ведь скоро зимние каникулы. Хотя, если верить прогнозам Шиньи и Глена, мы до них не доживем. Апокалипсис. Эх, прям на Рождество! Я так мечтала нормально отпраздновать этот праздник! А тут, получается, последнее Рождество! Как же печально это слышать. Мне очень хотелось бы отложить дату наступления апокалипсиса, но я лишь пыль в этом мире. Если бы Махиру не взбунтовалась, возможно, мы продлили бы свои безмятежные, мирные дни.       Иногда я представляю себе то, как бы мы жили, если бы ничего этого не было. Если бы Хиираги — это была бы обычная фамилия, а в школе нас бы не учили, как убивать и не заставляли бы выучивать боевые, смертоносные заклинания. Если бы мы могли влюбляться в кого угодно, независимо, из какой он семьи, из Хиираги или семьи Ичиносе. Если бы это были бы просто неизвестные никому фамилии. Это был бы совершенно другой мир, совершенно другая жизнь, другая история.        Что-то я философствовать начала слишком много. Умею же я иногда говорить умные вещи. Только как жаль, что у себя в голове. Так, все хватит! Надо идти на улицу. Пойду джинсы напялю и пойду гулять. Надо проветриться! Сколько раз я уже себе это повторила?        Спустившись на первый этаж, я надела тёмные джинсы, а толстовку переодевать не стала. Все равно под курткой никто не заметит. Так, куда бы пойти? Надо посмотреть в интернете какие-нибудь парки.

***

      Просидев дома ещё полчаса в поисках места для прогулки, я все же выбрала парк, но не в тот, в который я всегда хожу. До него придется ехать десять-двадцать минут; он находится рядом с городской поликлиникой Сибуи. Это больше заповедник, чем парк.       Придя на остановку, нужный мне автобус не заставил долго себя ждать. Сегодня мне явно везёт больше, чем вчера. Плечо ещё немного болело после вчерашних событий. Но мне было все равно. Я привыкла терпеть. Терпеть боль. Этому меня научили в одиннадцать лет. Тогда мне пронзили левую руку катаной; тем самым учили меня терпеть.       Поначалу я кричала, но со временем это прошло. Через год я смогла стерпеть абсолютно любую боль. Так нас учили терпеть пытки, если бы мы им подверглись, то молчали бы. Нас готовили ко всему. В роду Ичиносэ очень хорошая подготовка, нас хорошо тренируют и готовят к издевательствам, которые поступают от выродков из Хиираги и других знатных родов. Мне вспомнился Шинья. Когда я первый раз пришла в класс, тогда в первый день в школе учительница, сказав, что он из Хиираги, то я сразу поняла, зачем у нас такие серьёзные подготовки.       Я думала, что он будет так же, как и все, издеваться над нами, но мои ожидания не оправдались. Он оказался очень добрым и хорошим другом. Оказалось, он совсем ещё ребёнок. Так же было с Мито и Норито. Я никогда не поверила бы, что буду не просто общаться с этими людьми, но и дружить, а с Шиньей так вообще… я не смогла не сдержать улыбку в этот момент.       Черт! Я проехала свою остановку! Ну вот, придется ехать через центр города. Уже наступил вечер! Сейчас пять часов, но, к сожалению, зимой темнеет рано. Я вышла на остановке и сразу пересела на другой автобус; придется ехать три остановки в противоположную сторону.       Мы доехали быстро. Пробок сегодня нет, все разъехались на выходные, а приезжать начинают позже. Часов в восемь. Мы ехали в восемь часов. Так, я опять вспоминаю самые ужасные моменты моей жизни, о которых лучше бы забыть. Хотелось бы забыть. Я вышла на остановке, на этот раз на нужной мне остановке. Я решила пройтись по центру пешком, а дальше доеду на метро. Надо бы мне купить проездной. Я чаще езжу на общественном транспорте, чем на такси. Не люблю такси.       Вдруг на меня летит тот автобус, в котором я ехала пару минут назад. Что за?! Вампир?! Что он тут делает?! Бессмертные редко посещают столицу скота, как они нас называют. Что делать? Вампир был в белом одеянии, а значит знатный. Если я попытаюсь его убить, то умру сразу же, даже и моргнуть не успею. Человеку не суждено стать сильнее вампира.       Я спряталась за остановку. И что мне просто ждать? Смотреть на то, как он убивают невинных людей? Но что я могу сделать? Я вновь чуть не заплакала от своего бессилия. Так, нет, я не тряпка, итак слишком много сегодня ревела! Что же предпринять в таком случае? Тут я увидела, как машина вмешалась в другую. Там находилось три человека. Видимо, семья: девушка с ребёнком на заднем сидении и парень за рулём. От удара, он умер сразу. Подушка безопасности не сработала! Стекло на заднем сидении разбито. Девушка спрятала девочку. На вид ей лет шесть. Она выкидывает ее через окно. У неё осколки в спине. Она не выживет, но она не плачет, успокаивает ребёнка через разбитое окно.        Девочка убегает, но не на много. Мама кричит ей: «Беги!», но она не может, она хочет назад к ней. Вдруг, машина взрывается. И тут я слышу крик, кричит та девушка. Почему этот крик до боли знакомый?! Потому что со мной было точно же! Мама кричала мне: «Беги!», и я постепенно отходила, но взрыв немного коснулся меня.       У меня есть ожоги на спине, около правого плеча. Я не могу сдержать слезы. Та девочка кричит, зовёт маму, но она не придет. Её уже больше нет. Ее уже никогда не вернуть.       Я посмотрела в сторону вампира. Он просто смотрел на это все и улыбался. Сволочь! Это все из-за него…       Руби! Помоги мне!       Я должна его убить. Я попытаюсь. Эта тварь начала подходить к девочке. Я не дам ему ее убить. Он и так лишил ее самого дорогого, что было в жизни. Я вышла из своего укрытия и метнула в него сюрикен. Я всегда ношу их с собой. Вампир вынул его из себя. Я должна его хотя бы отвлечь. Миг и он уже замахнулся на меня мечом. Но мне все равно. Мои волосы приняли чёрный цвет, один глаз стал красным, а на лице иссиня-черные узоры, вновь. Руби дала мне силу, с которой я точно убью одного вампира. Я легко уворачивалась от всех его ударов. — Давно ли людишки обрели такую силу? — спросил обескураженный вампир. Я не сочла нужным ему отвечать. Я пронзила его горло. Вынув оружие из его шеи он испарился, ну, не в прямом смысле, конечно. Мне было все равно, обернувшись, я обнаружила, что девочка так и смотрела в сторону своей машины. Что ей теперь делать? Если бы я решилась на это немного раньше, сохранила бы столько жизней!       Мне нужно уходить, ведь скоро сюда прибудут люди. Но… как же девочка? Нельзя допустить, чтобы она попала в приют и стала экспериментом храма Хакуя! Что мне с ней делать? Может попробовать пристроить ее к нам? Я обязана спросить. Я подошла к девочке. Она выглядела очень испуганной. — Привет. Меня зовут Рэй, — я должна показать себя с милой стороны. Надеюсь, она не видела то, как я всаживаю саю в горло тому вампиру. — Как тебя зовут? — девочка испуганно на меня посмотрела. — Сакура, — пробубнила про себя девочка. Хм, Сакура. Какое красивое имя. — Сакура, — я улыбнулась девочке, — сколько тебе лет? — девочка была сильно заплаканной, но постепенно успокаивалась. — Мне семь лет, — семь? Девочка была невысокого роста, довольно маленькой, но зато с красивыми шоколадными волосами. Надо отвести ее к нам домой. Там я поговорю с Гленом, он должен что-то придумать. Но если он ничего не сделает, то я сама ее куда-нибудь пристрою. — Ну что ж, Сакура, твоя мама просила меня, если что-то вдруг случится, отвести к себе. Но врать я тебе не буду, она мертва. В этом отчасти я виновата, ведь я могла раньше среагировать на того вампира, что убил твою семью. Но я не знала, я просто стояла. Прости меня. Нам надо уходить, иначе тебя отправят в приют. Там, поверь мне, намного хуже, чем будет со мной, — черт! Но ведь сейчас Ичиносе находятся в плену у Хиираги. А нет, не все. Точно! — Ты обещаешь? — прервала мои размышления Сакура. — Да, я обещаю, — я взяла девочку за руку и мы пошли пешком, ненавижу машины! Почему эти глупые двери всегда блокируются? Поэтому, я больше люблю общественный транспорт. М-да, лучше доехать на метро, а то идти будем долго, а у девочки шок и я это прекрасно понимаю… — Стой! — я остановилась. Может у неё есть родственники? — У тебя есть хоть какие-то родственники? — девочка отрицательно помотала головой. — Мы возвращались от бабушки… Она умерла сегодня, — девочка говорила немного с детским акцентом, и немного не выговаривала букву «р». Как печально.       Мы вновь продолжили движение. — А у тебя есть мама с папой? — спросила девочка. Тут меня снова кольнуло. Мы опять остановились. Я закрыла глаза, чтобы не плакать. Через пару секунд мы продолжили движение. — Есть, но не родные. Мои настоящие родители погибли так же, как и твои. В точности. Мне тогда было пять лет. Потом я год жила на улице, а в шесть лет меня забрали в род Ичиносэ. Сейчас мне шестнадцать и я уже девять лет живу со своим противным женихом, замуж за которого я не хочу. Но так надо, — я решила, если рассказать ей мою историю, она больше будет мне доверять. — А почему ты не хочешь за него замуж? — она такая любопытная. Я нахожу в ней схожесть с Шиньей. — Ну, поначалу я не любила его, потом влюбилась и хотела, но вот год назад я поступила в старшую школу Сибуи и встретилась там с другим. Сначала я подумала, что он противный и грубый, но потом, когда мы познакомились, то я поняла, что он совсем другой. Но, признаюсь честно, между нами ничего не может быть, кроме сомнительной дружбы, — я грустно выдохнула на этом моменте. Надеюсь, она не расскажет об этом Глену. — А почему? Почему вы можете только дружить? А он любит тебя? — какая почемучка. Я не могу не улыбаться, ведя за руку такое чудо. — Он тоже помолвлен, как и я, но я из низшего рода — Ичиносэ. А он из высшего — Хиираги. Мы можем только дружить. Любит ли он меня? Ну, вроде да. Как-то он хотел мне что-то сказать, но не успел. Возможно, я знаю, что именно он хотел мне сказать, — на моем лице появилась смущённая улыбка.       Мы доехали до нужной станции. Выйдя из метро, уже был виден наш дом. — А где ты живёшь? — вновь начала спрашивать Сакура. — Вон, видишь небоскрёб? Это все мой дом. Ещё там живёт мой жених, Саюри и Шигурэ. Это мои подчинённые, — девочка удивлённо смотрела то на меня, то на дом. Вот, мы уже стояли у двери. Я позвонила в домофон и попросила Шигурэ мне открыть, и сообщила, что мне надо поговорить с Гленом. — Рэй-сама… — она не договорила, поскольку увидела Сакуру. — В общем, это то, о чем я хотела поговорить, — я виновато посмотрела на Шигурэ.

***

      Объяснив все для начала Саюри и Шигурэ, я пошла к Глену. Я потратила на это полчаса, поскольку Саюри расплакалась и мы ее успокаивали. Когда она успокоилась, я оставила с ней Сакуру и пошла объяснять Глену всю серьезность ситуации.       После долгого рассказа Глен, немного подумав, спросил: — И что мы можем сделать? — сколько ещё раз ему все это повторять?! — Не знаю, у нас есть какие-нибудь родственники или что? — должны же они быть. — Ты у меня спрашиваешь? Они все в плену у Курэто. — Но мы должны что-то сделать, ее нельзя отдать в приют. Если ты не забыл, то храм Хакуя ставит на всех свои эксперименты! — И что?! — да он издевается! Как это «и что?!» — И то! Ты не понимаешь то, что в этом виновата я?! Я могла раньше прикончить того вампира! Она могла дальше жить с родителями! — В этом нет твоей вины! Ты не знала. — Да какая разница?! Я виновата в том, что я не решительна и долго думаю! Повторюсь, но ты не понимаешь! Эта девочка просто ехала домой! С похорон бабушки! Она и так потеряла кого-то близкого, а теперь она похоронила всех! Ее отец мгновенно погиб, но это не так страшно! Ее мать, сидевшая с ней рядом, закрыла её от осколков, а все осколки вонзились ей в спину, но она не кричала и не плакала! Она улыбалась! Она успокаивала Сакуру, она вонзила себе осколки в спину ещё больше, когда обняла ее и выкинула через окно, она спасла ее. Она кричала ей: «Беги!» Но Сакура не могла бросить ее там, она медленно отходила от машины. Потом машина взорвалась. Только тогда ее мать крикнула и уже в последний раз. Ты просто не представляешь, какого это, смотреть как твои близкие умирают! Моя мать сделала точно так же, спасла меня одиннадцать лет назад! Осколки стекла были в ее спине! — я уже кричала на Глена. Я расплакалась рассказывая все это. — Она тоже не плакала! Я думала она не знает, не чувствует, я не хотела ее пугать, мне было пять лет, что с меня взять?! Вдруг, она выкинула меня из окна и крикнула мне: «Беги!» Я отошла назад, но не на много. Я смотрела на неё вполоборота, стоя к машине правым плечом. Она сказала, что очень сильно любит меня, а потом машина взорвалась. Только тогда она крикнула. Уже в последний раз. Я стояла очень близко, у меня ещё остались ожоги! — в порыве ярости я сняла толстовку и обнажила правое плечо. Оно было все в ранах и шрамах от ожогов. В этот момент, Глен за все десять лет первый раз меня обнял. Сейчас мне это было очень нужно. Я пару минут уткнувшись в его шею, тихо всхлипывая. Это тот вид боли, который никогда не утихнет. Даже спустя сорок лет, мне всегда будет сложно говорить об этом. Надев футболку, я продолжила: — Мы должны ей помочь, — я понемногу успокаивалась. — Ладно, я попробую что-нибудь разузнать, но мобильники прослушивает Курэто. Я посмотрю, что можно сделать, — Глен встал. Я уже собиралась уйти из комнаты, и только уже на самом выходе сказала тихое: спасибо. После этого я закрыла за собой дверь. Надо бы мне умыться и, пожалуй, я пойду к Сакуре. Она наверное уже поела.       Умывшись, я пошла в комнату к Саюри, там и должна была сидеть Сакура. Войдя в комнату Саюри, я обнаружила, что Сакура дремлет на кресле. — Я решила не будить ее, пока вы не придёте и не решите, где ей спать, — и правильно сделала. — Спасибо, Саюри. Я подумала, что она может спать в одной из моих комнат, — а я пожалуй лягу в соседней комнате. Саюри согласно кивнула головой.       Я подошла к Сакуре и аккуратно потрясла её за плечо. Девочка сразу проснулась. — Ты устала, может пойдёшь спать в кровать? — спросила я Сакуру. Она только кивнула головой. Я взяла ее за руку и повела в свою комнату. Мы ехали на лифте. На двенадцатый этаж. Когда мы приехали, я сказала, что буду спать в соседней комнате, если что. Но она попросила спать меня рядом с ней. Она боится, что тот злой дядя к ней придет. Согласна, я тоже немного боюсь вампиров, но точно знаю, что они за мной не пойдут. Их интересуют люди, только в качестве питания. Но несмотря на это, я же легла с ней, чтобы она чувствовала себя хоть немного, но защищённой. Так я уснула сегодня.

Следующий день…

      Эту ночь я почти не спала. Сакуре постоянно снились кошмары. С утра я проснулась жутко не выспавшийся и злой. Я злилась не на Сакуру, я прекрасно ее понимаю, просто настроение плохое. Сегодня, с Сакурой осталась Саюри. Мы будем меняться, пока не найдём, куда ее пристроить. Надеюсь, из-за этого она не станет такой же, как я. Ладно, надо собираться.

***

      В школе первые два урока я спала, но на третьей перемене ко мне пристал Шинья. Да что ему от меня надо?! В конце концов, я ему все-таки выложила историю. — Неожиданный поворот. Так ты взяла эту девочку к себе, а потом накричала на Глена, чтобы тот нашёл ей дом? — хм, неплохой пересказ. — В общем да! — я все ему рассказала, только про родителей смолчала. Я не хочу, чтобы он меня жалел. А зная его характер, он будет это делать. — Но почему? Ты чего-то недоговариваешь, — с чего он это взял? Почему я не могу проявить милосердие? — Потому что ее родители погибли так же, только она не отошла так далеко как Сакура, и теперь у неё ожоги на правом плече, — ответил Шинье Глен.       Вот ведь! Ничего доверить нельзя. Шинья посмотрел на меня с жалостью. Ну вот! — Рэй, — начал говорить печальным голосом Шинья. Но я его прервала. — Молчи! — прошипела я. Я была очень злой сегодня. А теперь я ещё больше злая. Глен! Вот как ему секреты доверять, а? Остаток дня в школе я провела смотря, а окно. Скорее бы уже домой. Не могу больше здесь сидеть. Вот, наконец, прозвенел последний звонок и мы свободны. Я уже хотела насладиться одиночеством, как только ко мне подошёл Шинья. — Я тут подумал, — это обычно плохо кончается, — если ты такая злая будешь ходить, мне некого будет донимать, поэтому сегодня я переночую у вас, -Что?! Почему он подумал?! Да как ему Глен думать об этом разрешил?! Хотя, скорее всего, он обещал донимать только меня. Да он издевается. — А если я закрою перед тобой дверь? — я должна от него избавиться. Только бы Сакура ничего ему не рассказала. — Я зайду быстрей, чем ты, — умно. — А если я добегу до дома? — интересно, что он ответит на этот раз? — Я бегаю быстрее, чем ты, — да блин! И не выкрутиться! — Вон как, а ты все продумал! — хитрый ход! — А то! Я знал, что ты спросишь! — эх, придется сегодня ночевать с ним в одном доме, но если Сакура поймёт, что я говорила про него, то может случиться одна непонятная ситуация. Ладно, я просто скажу ей, чтобы она ничего ему не говорила. Хотя нет, точно тогда расскажет!        Ну, я бы сказала, что делаю лучше, но она пока не понимает. Но, все-таки, скоро апокалипсис, наверно давно уже стоило поговорить об этом. По сути, до апокалипсиса неделя. Погибнут те, кто старше двенадцати. А мы же на четыре года превысили эту норму. А Шинья так вообще на пять, так что, пожалуй, уже давно надо было поговорить. Ладно, придем и там все решим.

***

      Сакура, познакомившись с Шиньей, сразу поняла, что это тот, про которого я ей говорила. Она сказала, что он какой-то другой, и что она не подумала про него плохое, когда увидела, как я. После того, как я рассказала ей про разные рода и то, что мы — род Ичиносэ, самый низший, а род Хиираги самый главный.       Так же я рассказала ей про возникновение Имперской луны и отделение от Имперских демонов. И легенду, рассказывающую про одну очень красивую девушку из рода Ичиносэ. Ей очень понравилась эта легенда и мне тоже, когда мне ее рассказали в первый раз, да и сейчас я люблю эту историю. Только я ей рассказала немного помягче. Убрала сцену кастрирования и изнасилования, я ей сказала, что он их просто выгнал.        Как раз на такие два типа и делаться Хиираги. Первые: злые, бесчестные и злопамятные. А у вторых отсутствует злопамятство, есть понятие о чести и доброте; то есть их противоположность. Эх, если бы было больше второго варианта… вообще не понимаю, почему они не соединились, ведь эти происшествия произошли пятьсот лет назад! Видимо мы все злопамятные.       Сегодня Сакура очень быстро уснула, отключилась в девять часов, хотя вчера не спала до одиннадцати. Она заметно повеселела со вчерашнего дня. Мне будет тяжело с ней расстаться, но надо. Да и к тому же, думаю, я с ней ещё увижусь. Я поднялась в свою комнату. Я хотела завалится спать, поскольку очень сильно устала, но мне мешали некоторые причины. Первое: я все ещё одета в школьную форму. Второе: мне ещё нужно сходить в душ, и я вообще-то хотела поговорить с Шиньей. Но усталость брала своё. Как только я захотела идти переодеваться и в душ, то в комнату вошёл Шинья. — Ну что тебе ещё? — вновь прошипела я злобным голосом. — Скучно мне, Сакура рано легла спать. Ну, а я же обещал, что не буду доставать Глена, а ты ещё не легла, рано же ещё, — виновато объяснил парень. — Логично, — я села по-турецки на край кровати. Шинья присел рядом. — Почему ты не хотела говорить про свою мать? Нет, это, конечно, дело личное, я понимаю, но с другой стороны… — он не договорил, я перебила его. — Я не хотела, чтобы меня жалели, — я честно ответила парню. — Хорошо, но ты могла сказать и сразу заткнуть меня, как ты обычно делаешь, — тогда не знаю. Зачем ему это? Я пожала плечами. — А зачем тебе это? Глен хоть мой жених, а с тобой я и года не общаюсь, — каверзный вопрос! Эм, наверно я погорячилась немного, надеюсь он не обидится. — Ну потому что, потому… — парень не мог найти ответа, — затем что… — я не хотела его прогонять, но если я буду ждать ответа, он поймёт, что мне нравится его общество, а я создаю совсем другое впечатление. — Ну вот, когда придумаешь, тогда и приходи, — мне хотелось посмотреть, что он скажет. — Нет, у меня с фантазией все хорошо, щас я придумаю, — оригинальный ответ. Я посмотрела ему в глаза. В его прекрасные, синие глаза. Он же в этот момент смотрел в мои янтарно-желтые глаза. Какие у него все же красивые глаза. Не то, что мои. Вдруг парень неожиданно прошептал: — Потому что я люблю тебя, — он все же это сказал! Я сильно покраснела, он, заметив это, улыбнулся.       Я закусила губу. Тут парень, притянув меня за талию, поцеловал. Ну вот, мы опять целуемся. Я обвила руки вокруг его шеи. Мне вспомнился наш первый поцелуй. Опять же у меня дома. У меня возникло смутное ощущение присутствия Саюри. Я отстранились, тем самым разорвав поцелуй, но сразу объяснила причину. — У меня такое ощущение, что за поворотом стоит Саюри и опять подглядывает, — Шинья, все ещё обнимавший меня за талию, улыбнулся. — Тоже вспомнилось, да, — произнёс парень. — Ну да, есть такое.       Я должна сказать ему, что тоже его люблю, хоть это и так понятно. Я обняла парня, прошептав при этом на ухо: — Я тоже тебя люблю, — он прижал меня к себе ещё крепче. Все же у нас осталась неделя до апокалипсиса, нужно было сделать это все немного раньше. Хотя, у меня даже рождественское настроение появилось.       После долгих обнимашек с Шиньей мы, все-таки, расстались на ночь. Я наконец сходила в душ, но теперь спать не хотелось совсем. Я переодевшись в пижаму, лёжа в кровати, начала думать, что мне такого сделать, чтобы заснуть. Считать что-то не вариант — не помогает. Вот вроде бы думаю о том, как заснуть, а в голову только Шинья и лезет. В течении последнего часа мне ничего, кроме Шиньи, в голову и не лезет! У меня сейчас есть нужное настроение, чтобы думать о Шинье, но мне надо спать, а то опять завтра на всех шипеть буду. Все, спать!