Противостояние Пламени и Льда

      Королевство Фиор — мирная страна с населением в семнадцать миллионов человек. Магия, которая в этом мире крепко пустила корни, продается и покупается, как обычные вещи, и тех, кто свободно владеет ею, в народе прозвали волшебниками. Волшебники принадлежат к разным гильдиям, которых по всей стране великое множество, но именно об одной из них ходят и будут ходить немало легенд.       История старших волшебников «Хвоста Феи» подошла к концу, и настало время Нового Поколения, которое так же бессовестно громит здание гильдии, а потом дружно и со смехом его восстанавливает.       Очередной подожженный стул летал из угла в угол, в одном из которых за столом сидела девушка с волнистыми голубыми волосами, точно лазурное море в легкий бриз, и темными, как ночное небо, усыпанное мерцающими звездами, глазами.       Тоскливо уставившись в пустоту перед собой, Сильвия Фуллбастер, младшая дочь Грея и Джувии, мечтала о свадьбе со старшим сыном Джерара и Эрзы — Рейки Фернандесом. Стоило Сильвии только на мгновение прикрыть глаза, как перед ней тут же всплывал образ высокого парня с алыми, словно душистые розы, волосами и карими, как теплый мед, глазами, который совершенно не обращал на нее внимание.       Сильвия возвела вокруг себя «Водяной Купол», защитившись от летящей в ее сторону ледяной глыбы. Она устало вздохнула и поднялась на ноги, направившись к уже в который раз за день сцепившимся старшему брату и Луне — дочери Нацу и Люси.       Сильвия схватила Шторма за правое ухо, на котором болталась серебряная серьга в виде креста, чтобы оттащить его подальше от их общей подруги, пока они не доломали только что купленную мебель. Как только Шторм оказался под надзором младшей сестры, лед, превративший половину гильдии в морозильную камеру, рассеялся, а сам волшебник раздосадованно вздохнул, с завистью наблюдая за мечущимся огнем Луны.       Драгнил, перевозбужденная сражением королевского масштаба, остановилась только тогда, когда ее со спины схватил младший брат, пригрозив, что расскажет об устроенном ею погроме матери. По телу Луны пробежала мелкая дрожь, когда перед ней всплыл образ Водолея, без которой не обходилось ни одно ее наказание. Она тут же успокоилась, позволив Нашу, довольному произведенным на сестру эффектом, расслабиться. Но ненадолго.       — Сильвуха, а ну отпусти его! — всего лишь через мгновение завопила Луна, пытаясь вырваться из хватки младшего брата. — Мы еще не выяснили, кто из нас сильнее!       — Да что тут выяснять? — возмутился Шторм, предпринимая попытку высвободить покрасневшее ухо из цепких пальцев младшей сестры. — Дай я покажу ей, кто тут самый крутой волшебник!       — Сначала оденься! — прошипела Сильвия, взглядом указав на то, что во время драки Шторм вновь снял с себя всю одежду. В том числе и трусы.       — Ох, епт, когда успел? — удивился он, оглядев сначала разбросанные по всей гильдии вещи, а потом абсолютно голого себя.       Несмотря на попытки Наша и Сильвии остановить волшебников, драка возобновилась с новой силой. Они обреченно вздохнули и, решив забыть о неисправимых родственниках, отошли в сторону, чтобы уберечь себя от попадания в них ледяной глыбы или подожженной ножки стула. Если Шторму и Луне потом влетит от родителей, то пусть не жалуются, что их никто не пытался остановить.       Наш перевел взгляд с дерущихся волшебников на стоящую рядом Сильвию и сочувственно улыбнулся, погладив ее по голове, — он не понаслышке знал, как сильно ей надоели эти драки. Фуллбастер от неожиданности вздрогнула и, подняв голову, улыбнулась, как вдруг переменилась в лице, заметив идущего к Шторму и Луне двадцатилетнего Гейла — единственного ребенка Гажила и Леви.       — Гейл-кун, может, не надо? — взмолилась Сильвия, неоднократно становившаяся свидетельницей того, как Рэдфокс, гневно сверкая красными глазами, разнимал волшебников очень жестоким, на ее взгляд, способом.       Перебранка между Луной и Штормом продолжалась бы целую вечность, если бы Гейл не прочитал уже хорошо знакомое всем заклинание, рассадив их по разным клеткам. Волшебники понуро свесили головы — они знали, что самостоятельно выбраться из заточения невозможно, поэтому решили молча ждать, когда заклинание рассеется само по себе. Гейл же, глядя на присмиревших Луну и Шторма, довольно хмыкнул — пусть посидят и подумают, стоит ли еще хоть раз устраивать драку в его присутствии.       В следующее мгновение дверь гильдии распахнулась, и в здание вошли волшебники, которых уже не первый десяток лет называли родителями. Люси и Джувия, увидев, что их старшие дети снова заперты в клетках, устало вздохнули, в то время как Нацу и Грей усмехнулись, с теплом на душе вспоминая давно прошедшие годы, когда в них также бурлила молодая кровь.              Эрза и Рейки, ушедший на задание вместе со старшими, медленно осмотрели устроенный погром, после чего бросили в сторону Луны и Шторма, которых Гейл уже выпустил из клеток, разгневанные взгляды.       Сильвия опечаленно вздохнула, когда Рейки прошел мимо нее и остановился рядом с Луной, предложив вместе перекусить и поболтать о прошедшем задании. Драгнил моментально воспряла духом, и Шторм, поняв, что продолжения драки не будет, обиженно фыркнул, направившись к самому дальнему столу.       Фуллбастер рухнул на диван, со скучающим видом подперев голову рукой. Он мало с кем общался из остальных ребят: все свое детство Шторм провел бок о бок с Луной, в присутствии которой отцовские гены брали верх над генами матери. Споры, драки, оскорбления — ну чем не Нацу и Грей в молодости?       Шторм внимательно наблюдал за Рейки, старательно подавляя в себе нарастающее раздражение. Он злился на Фернандеса за то, как тот обращается с его младшей сестрой: чуть ли не вся гильдия была в курсе, что Сильвия, на которую он словно назло ни разу даже не взглянул, по уши в него влюблена.       — Мне он тоже не нравится, — шепотом признался Наш, незаметно оказавшись около вздрогнувшего от неожиданности Шторма. Когда он опустился на стоящую напротив скамейку, Фуллбастер растерялся, не зная, о чем с ним можно было бы поговорить. Он пробежался по Нашу взглядом: его золотистые волосы, как обычно, были растрепаны, и эта легкая небрежность лишь сильнее подчеркивала игриво блестящие зеленые глаза.       — Он нравится только моей сестре, — пробормотал Шторм, раздраженно закатив глаза. Наш издал смешок, но, заметив, что к ним плетется подавленная Сильвия, тяжело вздохнул и подвинулся. Фуллбастер благодарно кивнула, плюхнулась на скамейку и сложила на столе руки, после чего уронила на них голову и обреченно взвыла. — Нашла из-за кого страдать, Сильвия.       — Лучше Сильвия будет страдать, чем шарахаться от людей, — прошипела Фуллбастер, язвительно показав насупившемуся брату язык. Наш, наблюдая за зарождающейся перепалкой, прикрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться и, как следствие, не попасть Сильвии под горячую руку.       — Если ты будешь такой врединой, то никогда не выйдешь замуж, — с нескрываемой издевкой ответил Шторм, довольно глядя на то, как Фуллбастер покраснела не от характерного для нее смущения, а от злости.       — Рыбке всего лишь шестнадцать лет, Снеговичок, — вмешалась Джувия, подслушавшая разговор детей. Она улыбнулась и кокетливо подмигнула воспрявшей духом дочери. — А вот тебе уже пора порадовать маму внучатами! — пролепетала Фуллбастер, умиленно приложив ладони к щекам. Двадцатитрехлетний Шторм поперхнулся воздухом, и Наш, не выдержав, наконец рассмеялся.       — И не тебя одну, Джувия, — огорченно отозвалась Люси, покосившись на неряшливо уплетающую лапшу Луну. Она отвернулась и принялась понуро водить пальцем по каемке кружки, пока к ней неожиданно не пришло озарение. — Но у меня же еще есть Наш! Между прочим, уже совершеннолетний! — она с надеждой посмотрела на скептически настроенного сына и, поняв, что в ближайшее время внуков ей не видать, обреченно свесила голову.       Нацу и Грей, все это время наблюдавшие за происходящим, недоуменно переглянулись, пытаясь найти друг у друга ответы на все возникшие вопросы. Так и не поняв, что происходит, они лишь пожали плечами и вернулись к играм в карты, в то время как их дети, поспешив ретироваться, пока Люси и Джувия не придумали что-нибудь еще, схватили с доски единственное оставшееся задание и незаметно выскользнули из гильдии.

***

      — Устроили какой-то цирк, — пробурчал Гейл, роясь в сумке в поисках чего-нибудь, что можно было бы почитать в дороге. Если по пути до железнодорожной станции он ворчал из-за глупых разговоров родителей о внуках, то сейчас никак не мог смириться с тем, что в спешке не успел взять с собой книгу, которая скрасила бы ему целых пять часов езды на поезде.       — Наш-сан, как ты? — обеспокоенно поинтересовалась Сильвия, пробежавшись взглядом по еле живому Драгнилу. Он вяло отмахнулся и прислонился лбом к прохладному окну, рассчитывая умереть раньше, чем поезд наберет скорость. Фуллбастер вздохнула и сочувственно погладила его по плечу, надеясь на то, что ему удастся поспать в дороге, чтобы так сильно не мучиться от морской болезни, передавшейся ему по наследству от отца.       — Почему вы решили поехать на задание на ночь глядя? — поинтересовалась Розмари — младшая дочь Джерара и Эрзы, которую ребята встретили по пути на станцию, когда та возвращалась в гильдию после работы.       Несмотря на поразительное внешнее сходство с братом, характером Фернандес полностью пошла в мать. К ней все относились с должным уважением и даже немного побаивались, в шутку поговаривая, что семнадцать лет назад в «Хвосте Феи» родилась Титания-младшая, которая уже в пятнадцать стала магом S-класса. Рейки же получил это звание только год назад, когда ему исполнилось двадцать три, да и вышло у него это только с четвертой попытки…       — Угомонись, Головешка! — раздраженно воскликнул Шторм, больше не находя в себе сил слушать жалобные вопли высунувшейся в окно Луны — Огненной Убийцы Драконов. Гнев Фуллбастера достиг апогея, когда та, болтаясь, как безвольная кукла, случайно испачкала его брюки грязными ботинками. Он резко вскочил на ноги, обхватил бормочущую что-то нечленораздельное волшебницу руками и перебросил ее на задние сиденья. — И чтоб ни звука!       — Отец не научил тебя, как нужно обращаться с женщинами? — ядовито прошипел Рейки, смерив недовольно цыкнувшего Шторма презрительным взглядом. Фуллбастер проигнорировал брошенную в его адрес колкость, а Наш, все это время наблюдавший за происходящим сквозь ресницы, задал себе тот же вопрос, когда сидящая рядом с ним Сильвия вздрогнула, вцепившись пальцами в край юбки.       — Холодает, — Розмари поспешила предотвратить зарождающуюся перепалку и переключила внимание друзей на стремительно темнеющие августовские пейзажи. — Гейл, закрой окно, пожалуйста.       — Даже не вздумай! — в ужасе взревел Шторм, с опаской покосившись на только что задремавшую Луну. — Ты хочешь, чтобы эта туша проснулась и опять начала скулить?       — Ты кого тушей назвал? — вяло отозвалась Драгнил, попытавшись приподняться, чтобы ударить сидящего перед ней волшебника по голове, но ничего не вышло: она тут же рухнула обратно, взвыв, как стая волков в полнолуние.       — Да замолчи ты уже! — отчаянно простонал Шторм, вынуждая себя смириться с тем, что это звуковое сопровождение будет длиться до тех пор, пока они не окажутся на станции. Через пять часов. Пять.       Сильвия поджала губы, когда Рейки пересел к Луне, бережно уложив ее голову себе на колени. Она опустила подернутые влажной пеленой глаза, чтобы не смотреть на то, как Фернандес ласково поглаживает Луну по голове, и даже не сразу заметила, как кто-то слегка толкнул ее в плечо. Сильвия вздрогнула и повернула голову в сторону Наша, встретившись с его пусть и измученным, но мягким взглядом.       — Не заморачивайся, — он игриво подмигнул ей и, заметив, как губы Сильвии тронула легкая улыбка, вернул взгляд на Рейки. Что-то с ним было не так.       Фернандес потер глаза, но это простое движение выглядело не усталым, а скорее нервным. Наш, пристально наблюдавший за ним последние несколько дней, заинтересованно склонил голову набок, заметив алый блеск в обычно карих глазах. Может, показалось? Поезд только что проезжал мимо семафорных фонарей, но то, как Фернандес резко подорвался и, сославшись на желание помыть руки после пыльных кресел, удалился в уборную, говорило само за себя.       — Я сейчас вернусь, — предупредил он Сильвию, невесомо коснувшись сгиба ее локтя. Фуллбастер растерянно кивнула, проводив Наша встревоженным взглядом: она знала это выражение лица, которое обычно свидетельствовало об обнаруженной Драгнилом угрозе.

***

      Рейки пулей влетел в уборную, которая находилась около дверей, ведущих в соседний вагон. Он облокотился руками на раковину, не обращая внимания на то, как нещадно трясся весь поезд: его взгляд был устремлен в треснутое зеркало, потемневшее от пыли и брызг воды.       Он попытался проморгаться, будто это помогло бы ему сбить алую краску со своих радужек, но на него по-прежнему смотрели два рубина, в которых плескалась жажда крови. Черт, надо срочно с этим что-то сделать!       Рейки лихорадочно пытался привести мысли в порядок, надеясь, что ему на ум придет какая-нибудь идея, как прогнать это наваждение, прежде чем кто-то успеет его заметить. Фернандес судорожно нащупал кран, не сводя взгляда со своих глаз, пылающих красным огнем вместо спокойного шоколадного оттенка, и повернул вентиль. Он с размаху окатил лицо водой, пытаясь прийти в себя, но ему не помогло даже это.       Рейки вздрогнул слишком нервно, когда услышал, как за его спиной неожиданно открылась дверь. И кто так бесцеремонно позволил себе сюда вломиться? Твою мать, это же туалет, а не продуктовый магазин!       — Вообще-то тут занято, если ты не заметил, — Рейки криво усмехнулся, увидев в отражении стоящего позади него Наша. Он обернулся и окинул Драгнила холодным взглядом, хотя у самого предательски тряслись руки. — Некрасиво врываться в туалет, когда там кто-то есть. Мало ли, чем я тут занимаюсь.       — А чем таким ты тут занимаешься, что к тебе нельзя ворваться? — без тени стеснения поинтересовался Наш, подозрительно прищурив глаза. Рейки мысленно чертыхнулся: он не понаслышке знал, что обвести Драгнила вокруг пальца сложнее, чем в одиночку одолеть дракона, будучи обычным человеком.       — Зашел помыть руки, — в доказательство своих слов Рейки поднял мокрые ладони, облокотившись на раковину поясницей. Он пытался найти на лице Наша хотя бы намек на доверие, но безрезультатно: тот выглядел как хищник, готовый вцепиться в его глотку при одном только неосторожном движении. — В вагонах так пыльно, просто ужас. За что платят деньги уборщицам? — он надеялся переключить внимание Наша на обсуждение грязного поезда, однако тот лишь скептически приподнял бровь, не сводя с него настороженный взгляд. Дело плохо. — А ты что тут забыл?       — Меня укачивает, хотел умыться холодной водой, — с твердостью в голосе, которой сейчас так сильно не хватало Рейки, ответил Наш. — А тут как раз было не заперто, — подметил он, и в его словах прозвучала холодная насмешка. Он все видел. Он все, мать его, понял!       Фернандес нервно прикусил губу: он так торопился, что забыл запереть дверь. Но Рейки никак не мог ожидать, что какой-нибудь чересчур наблюдательный Наш Драгнил так бесцеремонно ворвется в это, казалось бы, уединенное место.       — Морская болезнь — ужасная штука, — Рейки с напускным пониманием покачал головой и сделал шаг в сторону выхода, однако стоящий в дверях Наш даже не шелохнулся. Он лишь перевел на него изучающий взгляд, заставивший Фернандеса тяжело сглотнуть и попытаться выдавить из себя невинную улыбку. — Не буду тебе мешать.       — Ага, — протянул Наш, наконец освободив проход. Рейки благодарно кивнул и так же быстро вышел, оставив Драгнила наедине со своими наблюдениями. И как Фернандес так мыл руки, что умудрился намочить все лицо? А в особенности — кожу вокруг глаз, сделав алые радужки еще более заметным?

***

      Спустя несколько часов поезд остановился на станции «Клевер», и мучения Луны, которая первой выскочила на улицу, растолкав других уставших с дороги пассажиров, наконец прекратились.       Сильвия стояла около выхода, нервно перебирая пальцами край юбки и украдкой поглядывая то на свою сумку, лежащую на самой верхней полке, то на невозмутимо копошащегося в походном рюкзаке Рейки, спокойствие которого резко контрастировало с ее внутренней бурей.       — Сильвия, если ты что-то хотела, то говори, — не отрываясь от рюкзака, произнес Рейки. Его ровный голос, неожиданно нарушивший затянувшуюся тишину, заставил волшебницу вздрогнуть и занервничать еще сильнее.       — Ты… — Сильвия замялась, потупившись скорее взволнованно, нежели смущенно. Ее взгляд непроизвольно метнулся к дверному проему, словно она искала путь к отступлению. — Не мог бы ты помочь Сильвии донести сумку, Рейки-сан? — на выдохе спросила Фуллбастер.       Фернандес наконец перестал рыться в рюкзаке и медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения — лишь привычная отстраненная вежливость.       — Прости, Сильвия, — притворно виновато ответил Рейки. — Вчера на тренировке я потянул плечо. Попроси кого-нибудь другого, — он небрежным движением руки указал на опустевший несколько минут назад вагон, после чего легко встал и с нехарактерной для травмированного человека ловкостью закинул рюкзак себе за спину.       Плечи Сильвии, оставшейся наедине со стыдом и разочарованием, обессиленно опустились. Но ненадолго: она вздрогнула, когда на другом конце вагона с громким звуком резко распахнулась дверь.       — Плечо он потянул, как же… — раздраженно фыркнул Наш. — Не обращай внимания, Сильв, Рейки… — он запнулся, подбирая менее оскорбительное слово, чтобы не травмировать тонкую душевную организацию волшебницы. — Просто не обращай внимания.       — Сильвия не понимает, что она сделала не так, — затараторила Фуллбастер, безуспешно пытаясь дотянуться до своей сумки. — Сильвия что-то не так сказала? Почему Рейки-сан отказал? — в ее глазах читалось искреннее недоумение и новая волна обиды. Может, дело было в том, что именно она обратилась к Рейки с просьбой помочь?       — Говорил же, не заморачивайся, — Наш легко достал до полки и под удивленный взгляд Сильвии закинул ее сумку себе на плечо. Он улыбнулся и ненавязчиво ткнул ее пальцем в кончик носа, и этот знакомый, успокаивающий жест заставил ее тихо, сквозь остатки грусти, хмыкнуть.       Драгнил прошел вперед, чтобы Сильвия не заметила тень напряжения на его лице. Он никак не мог выбросить из головы мысли о том, что увидел в уборной. Наш тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Может, это просто последствие какого-нибудь нового заклинания?       Но долго размышлять о странностях в поведении Рейки у Драгнила не получилось: как только они с Сильвией оказались на улице, их встретили истеричные вопли Луны и заливистый смех Шторма, вокруг которых с уставшим и немного раздраженным видом столпились остальные.       — Клянусь, Отморозок, я убью тебя! — завизжала Луна, когда Шторм закинул ее себе на плечо и начал бегать по кругу, найдя в этом унизительном для нее аттракционе что-то забавное. — Если ты сейчас же не отпустишь меня, тебе не жить!       — Ой, как страшно! — саркастично отозвался Шторм. — И что же ты сделаешь? Пожалуешься папе?       Когда Шторм почувствовал, как Луна вцепилась в его плащ настолько сильно, что, казалось, вот-вот послышится треск ткани, хулиганский настрой окончательно взял над ним шефство. Он так сильно увлекся доведением Драгнил до белого каления, что совершенно не заметил, как ее голос прозвучал более сдавленно. А зря. Очень зря.       Луна издала знакомый жалобный звук, и инстинкт самосохранения, наконец пробившись сквозь завесу веселья, заставил Шторма остановиться. Он поспешно сбросил Драгнил со своего плеча, и она, сдавленно крякнув, рухнула на землю, после чего тут же прижала ко рту ладонь и рванула к стоящей от них в нескольких метрах мусорной урне.       — Фу-у-ух, — Фуллбастер вытер воображаемый пот со лба, со злорадством глядя на Луну, склонившуюся над помойкой. — Мой новый плащ спасен, — он ласково потрогал шелковистую ткань на своем плече, с торжествующим видом наблюдая за тем, как Драгнил опустошала желудок, пока за его спиной неожиданно не раздался знакомый, но неестественно невинный голос.       — Шторм? — прежде чем Фуллбастер успел обернуться, на его плечо, которое он наглаживал минуту назад, легла чья-то тяжелая и… липкая ладонь.       Шторм медленно повернул голову. Сначала его взгляд упал на прилипшую к плащу руку, покрытую чем-то подозрительно знакомым по запаху и цвету, а затем, поднявшись выше, остановился на лице его младшего брата — Рина Фуллбастера. Рин был близнецом Сильвии, отличающимся от нее лишь тем, что в его темных глазах с самого детства светились озорство и довольство кота, съевшего не только канарейку, но и весь зоомагазин.       — Рин… — Шторм произнес имя брата шепотом, полным ужаса. Он посмотрел на Луну, пытающуюся прийти в себя, затем на свой испачканный плащ, а потом снова на расплывшегося в невинной улыбке Рина. — Ты… ты сделал это нарочно?       — Ой… — Фуллбастер оторвал от плеча брата грязную ладонь и принялся демонстративно разглядывать ее, изображая искреннее удивление. — Кажется, я случайно испачкался, — игнорируя то, как Шторм затрясся от отвращения и нарастающей злости, Рин провел рукой еще и по его груди, оставляя на ней маслянистые пятна. — Знаешь, тут неподалеку есть кафе с очень вкусными и… жирными закусками.       Шторм, лицо которого исказила гримаса неподдельного отвращения, замер, уставившись на ехидно хихикающего брата немигающим взглядом. Когда оцепенение прошло, Фуллбастер отпрыгнул назад, отчаянно пытаясь оттереть от плаща жирные пятна, но безрезультатно: он лишь сильнее размазал их по ткани, раззадорив Рина, наслаждающегося своей выходкой, пуще прежнего.       — Ты… — запыхтел Шторм, одновременно пытаясь сдержать и рвотные позывы, и приступ бешенства, но его нервный срыв предотвратил неожиданно разорвавший воздух звонкий смех Наша.       — Нии-сан… — Фуллбастер вздрогнул, когда около него раздался мелодичный голос его младшей сестры. Он повернул голову в ее сторону, встретившись с укоризненным взглядом. — Шторм… — Сильвия вздохнула, аккуратно взяв брата за локоть. — Ты так переживаешь за свой плащ, но… ты только что сбросил его прямо в лужу…       Шторм замер. Он медленно посмотрел вниз, с ужасом убедившись в том, что самолично искупал в луже плащ, которым дорожил сильнее, чем младшим братом. Осознание того, что совсем недавно купленное пальто теперь безнадежно испорчено, подкрепленное злорадным хихиканьем Рейки, поставило на его терпении жирную, как бы иронично это ни звучало, точку.       — Рин! — рев Шторма эхом отразился от стен домов погруженного в глубокий сон города. — Я же заставлю родителей сдать тебя в детдом!       Рин, отчетливо ощутив надвигающуюся угрозу, тут же спрятался за спину по-прежнему содрогающегося от смеха Наша, заразившего весельем всех остальных.       Когда волшебники немного успокоились, невзирая на то, что Шторм все еще оплакивал свой трагически погибший плащ, они вкратце объяснили Рину цель своего прибытия в Клевер, после чего поочередно разразились в сонных зевках.       — Может, нам стоит найти гостиницу, Наш-сан? — предложила Сильвия, обращаясь к Нашу как к самому адекватному члену их компании. Драгнил, все еще посмеиваясь, согласно кивнул и бегло обвел взглядом близлежащие дома с расчетом на то, что рядом со станцией должен быть какой-нибудь отель.       — Держи, — Шторм злобно швырнул Рину свой промокший плащ. — Передашь маме, когда будешь объяснять, за что Грей должен вернуть мне десять тысяч драгоценных.

***

      Дверь в фойе тихо скрипнула, впуская внутрь ватагу уставших волшебников «Хвоста Феи». Администратор едва успел поднять взгляд, когда Луна громко ударила по облезлой стойке кулаком и властно потребовала разместить их компанию на высшем уровне.       — Всего два?! — ужаснулась она. — Всего два свободных номера на восьмерых?! Это же полный провал логистификации!       — Логистики, идиотка, — с усталостью в голосе поправил ее Гейл, нетерпеливо покосившись на лестницу, ведущую к расположенным на втором этаже номерам.       Луна повернулась к друзьям и посмотрела на них так, словно именно они были виноваты в нехватке спальных мест. Те переглянулись и пожали плечами, согласившись расположиться и в двух номерах, лишь бы как можно скорее привести себя в порядок и лечь спать.       Гейл прислонился спиной к стене и забормотал всевозможные оскорбления в адрес продолжающей возмущаться Луны, в то время как Наш, потирая переносицу, в очередной раз задумался о том, что при рождении его по ошибке отдали не той семье. Остальные же покорно ждали, когда Драгнил прекратит свою гневную тираду о том, что в этом отеле совсем не ценится комфорт его посетителей.       Луна быстро смекнула, что поддержки от друзей она не дождется, и через силу кивнула администратору. Тот мгновенно положил на стойку два ключа, надеясь побыстрее избавиться от общества чересчур шумных волшебников. Наш забрал их и, потянувшись, направился к лестнице, игнорируя нескончаемое нытье старшей сестры.       — Почему вы вообще согласились?! — все никак не унималась Луна, семеня за младшим братом по коридору. — Это же унизительно! Мы будем спать, как селедки!       — Да замолчи ты уже! — прорычал Шторм, изрядно уставший от бесконечного потока недовольства со стороны лучшей подруги. Он, плетущийся позади нее, сделал быстрый шаг вперед и с отработанным за годы мастерством зажал ей рот ладонью, подарив друзьям хотя бы пару минут долгожданной тишины. — Если ты продолжишь вопить, как драная кошка, то нас и вовсе вышвырнут на улицу!       — Оденься, извращенец! Здесь же дети! — заметив, что Фуллбастер вновь снял с себя всю одежду, Луна указала пальцем на тяжело вздохнувшую Сильвию и скептически приподнявшего бровь восемнадцатилетнего брата.       — О, Фейри… — простонал Наш, когда между волшебниками завязалась очередная потасовка. — Спать пора, а не драться…       — Чур, я буду спать в одном номере с Луной! — воодушевленно заявил Рейки, игриво подмигнув недоумевающе захлопавшей ресницами Драгнил. Ответом ему стал грубый толчок в спину, едва не отправивший его в объятия к Гейлу.       — Размечтался, Фернандес, — фыркнул Шторм, заметив, как совсем недавно развеселившаяся Сильвия, существование которой Рейки словно целенаправленно игнорировал, вновь поникла.       — Ты что, ревнуешь, Фуллбастер? — огрызнулся Фернандес, стягивая с плеч пиджак. Он отряхнул его с демонстративным пренебрежением, будто хотел избавиться от невидимых следов, оставшихся после прикосновения Шторма.       — Задрали! — терпение Гейла лопнуло, и он, грубо выхватив из рук Наша первый попавшийся ключ, обвел оценивающим взглядом столпившихся в коридоре волшебников. — Девчонки и эта швабра… — он подбородком указал на Луну. — …спят в одном номере. А я, Смазливый и сборище идиотов — в другом.       На секунду задумавшись, Гейл выбрал в качестве первой и, пожалуй, единственной жертвы Рина, которого было желательно запереть в клетке до самого утра, чтобы он не стащил что-нибудь из номера, пока все будут спать. Схватив Фуллбастера за шкирку, он затащил его внутрь и, не дожидаясь остальных, громко хлопнул дверью.       — Почему я должен спать с этим неуравновешенным?! — возмутился Рейки, пальцем указав на Шторма, довольного тем, что надежда этого наглеца на совместно проведенную с Луной ночь разбилась в пух и прах. — Это же издевательство!       — Не волнуйся, Фернандес, — Шторм с притворным дружелюбием улыбнулся, открывая дверь. — Ты спишь в коридоре, — прежде чем Рейки успел опомниться, Фуллбастер схватил Наша за локоть и шагнул вместе с ним внутрь, после чего запер дверь на замок.       Отойдя от шока, Рейки отчаянно ударил кулаком по двери. Его возмущенный голос слился с приглушенно доносящимися смехом Рина, Шторма и Наша и раздраженным бормотанием Гейла, в то время как в номере девочек наконец воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием бегущей в душевой воды.

***

      Ночь опустилась на Клевер слишком быстро даже для отступающего августа.       Сильвия сидела на скамейке в маленьком саду на заднем дворе отеля, наблюдая за тем, как мерно волновалась поверхность воды на выключенном фонтанчике. Уже стояла глубокая ночь, но ей совсем не хотелось спать: с тревогой на душе и навязчивыми мыслями, льющимися бесконечным потоком, это было невозможно.       Сначала она думала, что ее беспокоит отстраненность Рейки, которая за столько лет уже должна была стать привычной, но потом поняла: дело было в том, как на него отреагировал Наш. Сильвия знала его не хуже, чем Рин — они провели вместе все детство и выучили реакции друг друга наизусть. И то, что она увидела сегодня в поезде, заставило ее не на шутку встревожиться.       Она заметила, что в какой-то момент, глядя на Рейки, Наш переменился в лице: его брови едва заметно сдвинулись к переносице, губы выровнялись в тонкую плотную линию, а в глазах вспыхнул хорошо знакомый Сильвии огонь — инстинкт защитника, которым к своим восемнадцати годам Наш успел прославиться на всю гильдию.       Несмотря на то, что большую часть своей сознательной жизни Наш провел бок о бок со своим первым Звездным Духом — Львом, пока их с Луной родители усердно работали, чтобы обеспечить своим детям счастливое детство и достойное будущее, весь «Хвост Феи» неоднократно подмечал его поразительное сходство с Нацу. Они были воплощением самой гильдии: такие же озорные, упрямые, сильные телом и духом и, что самое главное, глубоко любящие свою семью и своих друзей.       Непроизвольно Сильвия улыбнулась, на мгновение позабыв о своих переживаниях. Наш действительно был их главным защитником, поэтому у нее не было причин не доверять его почти животному инстинкту, который сработал… на Рейки.       Но почему? Тот вел себя как обычно: ластился к Луне, хамил Шторму, не обращал на нее внимания. Неужели Наш заметил что-то такое, что было сокрыто от глаз всего Нового Поколения? Тогда почему он ничего не сказал? Или же причина крылась в личной неприязни, основанной на плохом отношении Рейки к ней?       Нет, тут было что-то другое. Наш всегда умел разделять личное и «рабочее», и он не стал бы беспочвенно кого-то в чем-то подозревать. По правде говоря, ей и самой было неспокойно, и это отразилось на ее попытках уснуть: она ворочалась несколько часов, словно пыталась выбраться из хватки удава, прежде чем решила выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Мама говорила, что это помогает.       Но на этот раз не помогло. Сильвии хотелось узнать, что Наш заметил в поведении Рейки. Кроме того, она была уверена, что его напряженность связана не только со странностями Фернандеса, но и с завтрашним заданием: пару раз она видела, как Наш поглядывает на лист с описанием заказа со старательно скрываемым неодобрением. Ей и самой не хотелось на него идти, будто там их поджидало что-то такое, к чему они еще точно не были готовы.       Может, это просто паранойя? Она всегда была очень беспокойной и неоднократно накручивала себя, но на этот раз ее врожденная интуиция, которая почти никогда ее не подводила, кричала об обратном. С заданием точно было что-то не так. Слишком уж высокое вознаграждение стояло за, казалось бы, плевое дело — найти в лесу дом, в котором живет темный маг, практикующийся на животных местных жителей. Только вот… когда они проезжали пригород Клевера, она не заметила ни одной деревни — до самой станции расстилался непроглядный хвойный лес.       — Сильвия, нельзя сидеть посреди ночи на улице в одиночестве.       Знакомый голос, раздавшийся так неожиданно и так близко, заставил Сильвию вздрогнуть. Она растерянно обернулась и встретилась с укоризненным взглядом Наша. Он перепрыгнул через спинку скамейки и сел рядом настолько близко, что она почувствовала исходящее от него тепло, которое помогло ей немного согреться.       — Что-то случилось? — спросил он, глядя не на нее, а на неухоженную лужайку перед ними. Он выглядел расслабленным, но Сильвия, знавшая его вдоль и поперек, заметила легкое напряжение в уголках его губ. Значит, она была права.       — Сильвии… почему-то неспокойно, — робко призналась она, нервно перебирая край своего тонкого нежно-желтого свитера. Сильвия покраснела, чувствуя себя глупо: Наш наверняка посмеется над ней и скажет, что она, как обычно, все придумала.       — Мне тоже, — выдержав небольшую паузу, ответил Драгнил. Он повернул голову в ее сторону и с тяжелым вздохом расстегнул молнию на своей толстовке, после чего накинул ее на мелко подрагивающие плечи Сильвии. — Как будто что-то не так.       — Д-да, — пробормотала Фуллбастер, вопреки смущению укутавшись в его оранжевую кофту. — Сильвия не понимает, что именно, но…       — Но страшно, — Наш кивнул, и она удивленно распахнула глаза, уставившись на него так, будто видела впервые в жизни. Сильвия никак не ожидала, что однажды услышит нечто подобное из уст бесстрашного Наша Драгнила. — Потому что ты сбегаешь из отеля, ничего не сказав.       — Наш-сан! — возмутилась она, уже было поверив в то, что он чувствует то же самое, что и она. — Это не смешно!       — Согласен, — без колебаний ответил он. — Мне совсем не смешно, когда ты так делаешь. В следующий раз хотя бы зови меня, будем мерзнуть вместе.       — Тебе холодно? — мгновенно встревожилась Сильвия, стягивая со своих плеч толстовку, которую Наш с недовольным ворчанием тут же натянул обратно.       — Я греюсь твоей паникой, — парировал он, заставив ее обиженно фыркнуть. И почему он хотя бы иногда не может быть серьезным? Неужели он всю жизнь будет скрывать свои настоящие эмоции за сарказмом? Это, между прочим, иногда ее задевает! — Сильв, — Наш внезапно отбросил свою показную браваду и, закинув руку на спинку скамейки, развернулся к ней всем корпусом. — Я тоже чувствую, что что-то не так. Мои дурацкие шутки — лишь попытка тебя отвлечь.       Сильвия поджала губы и сжала ткань толстовки до треска. Она посмотрела на его, на первый взгляд, спокойное лицо, и наконец заметила хорошо знакомую ей тревогу в глазах.       — Наш-сан…       — М?       — Может, не пойдем на это задание? — предложила Сильвия, подняв на него глаза, полные мольбы. Наш задержал на ней задумчивый взгляд, после чего вздохнул, борясь с желанием выполнить ее просьбу и обещанием друзьям вместе сходить на работу.       — Сильвия… — он замолчал, подбирая правильные слова, которые не заденут ее чувства, но и будут неоспоримы. — Так нельзя. Ребята на нас надеются.       Она разочарованно опустила глаза, и ее брови слегка сдвинулись к переносице, выражая досаду. Сильвия, привыкшая к его безотказности с самого детства, верила в то, что он поймет ее, но… он был прав: долг — превыше всего, особенно перед друзьями.       — Но я буду рядом, — вернув голосу прежнюю уверенность, пообещал Наш. Он улыбнулся, и в этой улыбке было все: и понимание, и обещание, и та самая забота, которой он окутывал ее с самого детства. — Так что тебе не о чем переживать, твой Наш-сан всегда на страже.       Непроизвольно Сильвия издала смешок, превратившийся в тихий смех. Наш улыбнулся и невесомо вздернул ей подбородок — ободряющий жест, который он использовал, чтобы вселить в нее чуть больше уверенности. И это работало безотказно.       — Обещаешь? — уточнила она, заведомо зная ответ, но желая услышать его. Он всегда был ее щитом, в надежности которого она могла не сомневаться.       — Мне не нужно это обещать, потому что ты прекрасно знаешь, что это уже давно часть меня, — Наш беззаботно пожал плечами, словно речь шла не о ее безопасности, а о том, что море мокрое. — А теперь пошли греться, у тебя руки ледяные, — он накрыл ее ладонь своей и поднял на ее покрасневшее лицо взгляд с едва уловимой привычной насмешкой — просто чтобы убедить ее, что все в порядке.       Сильвия кивнула и встала, стараясь не обращать внимание на легкую дрожь в коленях — не от холода, а от чего-то нового, связанного с его, казалось бы, привычными словами и действиями. Она бросила кроткий взгляд на Наша, и ее сердце сжалось от какого-то незнакомого ей ранее чувства, которое заставило ее покраснеть еще сильнее.       Обратную дорогу они провели в тишине, которую нарушал лишь стук ее каблуков и его едва слышная, почти кошачья походка, выработанная за годы хождения на задания, требующих предельной осторожности.       Наш открыл потрепанную дверь и пропустил ее вперед. В знак благодарности Сильвия сконфуженно кивнула и зашла внутрь, с облегчением окунувшись в наполняющее воздух тепло. Они поднялись на второй этаж, где находились их номера, и перед тем, как разойтись, Сильвия спохватилась — его толстовка все еще была у нее.       — Наш-сан, толстовка! — окликнула его она, стараясь говорить тихо, но так, чтобы он точно ее услышал. Хотя даже если бы она произнесла эти слова, просто пошевелив губами, они бы все равно донеслись до его острого драконьего слуха.       Наш не ответил. Он лишь улыбнулся и скрылся за дверью, оставив ее наедине с румянцем и колотящимся сердцем. Оказавшись в одиночестве, Сильвия посмотрела на его толстовку и, повинуясь внезапному порыву, засунула руки в рукава, словно… это помогло бы ей заменить его объятия.       Сильвия похлопала себя по розоватым щекам, пытаясь прогнать внезапное смущение, и зашла в номер, стараясь передвигаться как можно тише. Убедившись, что она никого не разбудила, Сильвия подошла к своей кровати и осторожно забралась под шуршащее одеяло, закутавшись в толстовку. Она опустила голову на подушку, и ее губы невольно тронула нежная улыбка: кофта пахла им, и этот запах заставил ее провалиться в сон быстрее, чем она успела осознать, что после этой встречи он начал ощущаться для нее по-другому.