Противостояние Пламени и Льда

      Солнце, добравшееся ровно до центра безоблачного неба, обогревало все, что находилось в его поле зрения. Несмотря на приближающийся конец августа, в Клевере по-прежнему стояла знойная погода, радующая только одну розоволосую девушку с сияющими от удовольствия карими глазами.       Луна, не обращая внимания на болтовню друзей, неспешно шла позади всех по широкой дороге, закинув руки за голову. Она насвистывала какую-то незамысловатую мелодию, подставив и без того смугловатое лицо под солнечные лучи, пока плетущийся за ней Шторм бесконечно жаловался, что такими темпами он расплавится, как забытое на пляже мороженое.       — Я ненавижу тебя, Головешка, — пробормотал Фуллбастер, испепеляя подругу взглядом, полным ненависти.       Какими бы способами он ни пытался спасти себя от изматывающих его солнечных лучей, все было напрасно: одежду, которую он сбросил с себя в отчаянной попытке охладиться, его заставила надеть Сильвия, а «Ледяной Гроб» ему строго-настрого запретил использовать Наш.       — Сочту за комплимент, — с издевкой пролепетала Луна, наслаждаясь не только погодой, но и страданиями Шторма.       — Да пошла ты, — огрызнулся Фуллбастер, отчаянно свесив голову в надежде на то, что с неба неожиданно упадет гильотина.       Драгнил обернулась и огорченно вздохнула, по одному только внешнему виду Шторма поняв, что до вечера ни драки, ни словесной перепалки не будет. Она махнула на него рукой и нагнала Розмари, чтобы поподробнее узнать об испытании S-класса, волшебницей которого она мечтала стать последний год.       Шторм медленно обвел взглядом оживленно болтающих на разные темы друзей, поджидая удачный момент, чтобы вновь попытаться избавиться от одежды. Как только он убедился, что волшебники по выработанной годами привычке перестали обращать на него внимание, он с осторожностью искусного вора потянул к ремню руку, по которой его тут же шлепнула младшая сестра.       — Нии-сан! — взвизгнула Сильвия. — Не смей!       В этот момент губы Луны растянулись в коварной ухмылке, и она сбавила шаг, чтобы поравняться с отставшими от остальных Фуллбастерами. Как только Драгнил приблизилась к Шторму на подозрительно близкое расстояние, тот перевел на нее недоверчивый взгляд: что-то в ее притворно-доброжелательной улыбке было не так.       — Да ладно тебе, Отморозок, — начала Луна, приобняв его за плечи. — Это всего лишь солнце, — она указала на небесное светило свободной рукой, блаженно прикрыв глаза и шумно втянув в легкие теплый воздух, в котором уже угадывалось приближение сентября. — А не мое жаркое пламя!       Шторм, догадываясь, что она задумала, попытался вырваться, но хватка Луны, вспыхнувшей, как спичка, была железной. Под звонкий смех Нового Поколения Фуллбастер жалобно застонал, и Драгнил, довольная произведенным на него эффектом, наконец отступила. Она хохотала так сильно, что ей пришлось схватиться за разболевшийся живот, пока бедный Шторм молил богов о смерти.       Новому Поколению потребовалось немало времени, чтобы привести его в чувства, после чего они продолжили путь до обозначенного в задании места. Наш и Сильвия понимающе переглянулись, но промолчали: они не видели смысла в том, чтобы говорить о своем недоверии к этой работе тогда, когда их компания почти была на месте.       Волшебники продвигались вдоль опушки густого леса, в глубине которого должна была находиться таинственная изба. Воздух здесь был густым и сладковатым от запаха хвои и нагретой земли, а от солнца тянуло ленивым, дремотным теплом. На первый взгляд, это место выглядело как ничем не отличающийся от остальных лес, только вот именно от этого по коже бежали мурашки.       — Пришли, — грубый голос Гейла нарушил тишину, повисшую между погрузившимися в мысли о предстоящей работе волшебниками. Те столпились за его спиной, пока он сверял фотографию, приложенную к заданию, с расстилавшимся перед ними пейзажем. Он представлял из себя огромный, казавшийся бескрайним лес, пронизанный темными тропами. — Короче, местные жители сообщают, что неподалеку от их деревни в заброшенной избе поселился темный маг, практикующий заклинания на украденных с фермы животных. Наша задача: выяснить, объелись ли деревенские галлюциногенными грибами, или же с ними по соседству реально поселился сумасшедший.       — Звучит скучно, — лениво протянул Рин, поддевая испуганно ахнувшую сестру локтем. Он бесцеремонно выхватил у Гейла лист с заданием и быстро пробежался по нему насмешливым взглядом. — Может, там просто живет стеснительный мясник-практикант? — он игриво подмигнул шлепнувшей его по плечу Сильвии, после чего бросил взгляд на сонного Наша в поисках одобрения.       — Заткнись, Болтун, — рыкнул Гейл, хмуро уставившись на непролазную чащу. — Придется разделиться, — он тяжело вздохнул и вернул взгляд на сборище раздражающих его клоунов, Сильвию и Наша.       — Согласна, — поддержала Розмари. — Иначе мы просто зря потратим время, — она рассудительно покачала головой и настороженно пригляделась: все четыре тропинки были подозрительно похожи, но вели в разные стороны.       — А если мы заблудимся? — спросила Луна, глядя на развилку с выражением крайней степени концентрации, словно им предстояло решить сложнейшую математическую задачу, а не разделиться на пары. — Вдруг там обитают белки-мутанты, которые едят волшебников?       — Смазливый, вы точно родственники? — поинтересовался Гейл, шлепнув по торсу засыпающего Наша. Тот, очнувшись, лишь неопределенно пожал плечами: он и сам задавался этим вопросом последние несколько лет. — Идиотка, твой мозг представляет куда большую угрозу, чем любые белки-мутанты. Помолчи лучше.       — Луна, ты пойдешь со Штормом, — строго объявила Розмари, исходя из того, что эти двое, несмотря на их постоянные перепалки, были отлично слаженной командой.       — С этим?! — взвизгнула Драгнил, указав пальцем на Фуллбастера. — Он же сегодня из-за жары совсем припизднутый!       — В отличие от некоторых, я хотя бы не всегда такой, — язвительно усмехнулся Шторм, лениво помахивая перед лицом листом с заданием, который он отобрал у Рина, чтобы развеять духоту.       Гейл проигнорировал их перепалку, мысленно поставив на этой паре крест. Он пожал Розмари руку, безмолвно благодаря за то, что не будет работать ни с одним из них и не подставит под удар Наша или Сильвию — самых вменяемых членов их компании.       — Сильвия, — голос Розмари заметно смягчился, когда она перевела взгляд на подругу. — С тобой пойдет Рей.       Фернандес приняла такое решение неспроста: она могла поставить Сильвию в пару с Рином, но ей искренне хотелось верить, что хотя бы совместная работа заставит ее брата обратить внимание на вздыхающую по нему волшебницу. Та мгновенно залилась краской и смущенно потупила взгляд, в то время как Рейки лишь с присущей ему отстраненностью молча кивнул, заставив Наша закатить глаза, а Шторма скривиться так, будто он только что съел целый лимон.       — Эй, Фернандес, — окликнул чересчур заносчивого волшебника Фуллбастер. — Если с ней что-то случится, то твои драгоценные мечи окажутся у тебя в зад…       — Я беру в напарники Рина, — почувствовав, как между магами нарастает напряжение, заявила Розмари. Она облегченно выдохнула, заметив, что внимание друзей переключилось на задание, и подмигнула оживившемуся Рину.       — Смазливый, нам не оставили выбора, — подытожил Гейл. — Розмари, — он повернулся к волшебнице, вернувшей себе прежний невозмутимый вид. — Удачи, — Рэдфокс кивнул на с энтузиазмом разминающегося на месте Рина. — Тебе она явно понадобится.       Перед тем, как разойтись, волшебники договорились, что те, кто первыми найдут избу, запустят в небо яркий дымовой заряд, видимый даже сквозь самую густую листву. Они разбрелись по тропам, и вскоре их фигуры растворились в зеленом сумраке леса, оставив после себя лишь ощущение надвигающейся угрозы.

***

      Тишина, в которой шли Рейки и Сильвия, была не умиротворенной, а натянутой, как струна. Сильвия шла позади, стараясь держаться на почтительном расстоянии, но при этом не отставать. Она украдкой поглядывала на Рейки, нервно перебирая пальцами край легкого свитера, и чувствовала себя призраком, бесшумно следующим за живым человеком.       Это молчание было хуже, чем если бы она набралась смелости признаться ему в любви и получила отказ. Сильвия почувствовала, как от невысказанных слов и всего лишь одного вопроса: «Почему?», у нее начала болеть голова. Что она сделала не так? Чем она могла заслужить такое отношение? Фуллбастер перебирала в памяти все их редкие взаимодействия, но не находила ответа, а лишь натыкалась на разрывающее сердце на части безразличие.       — Рейки-сан, — она понимала, что собралась задать глупый вопрос, но ей было необходимо срочно услышать что-то кроме собственного дыхания и хруста веток под ногами. — Ты ничего не заметил?       — Нет, — не оборачиваясь, коротко ответил он.       Всего лишь одно слово, брошенное с такой очевидной пренебрежительностью, обрубило все ее надежды на хоть какой-нибудь диалог. Сильвия опустила голову, глядя на спутанные корни многолетних елей, наполняющих воздух густым смолистым запахом, и видела в них не просто творение природы, а их с Рейки взаимоотношения: такие же неразборчивые и неказистые.       Сильвия вздрогнула, когда перед ней с почти неуловимым звоном что-то упало. Рейки, погруженный в свои мысли, не заметил, как выронил ключи, и продолжил путь, растворяясь в зеленом полумраке между деревьями.       Фуллбастер наклонилась и подняла тяжелую холодную связку. Она уже собиралась окликнуть Рейки и вернуть ему свою находку, но ее взгляд случайно зацепился за загадочный брелок, по очертаниям напоминающий птичью голову.       Сильвия почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки, но не от холода, который уже наполнил лесной воздух, а от увиденного. Этот брелок не имел ничего общего с тем Рейки, которого она знала — точнее, думала, что знала. Как назло, в ее памяти всплыло то, как Наш пристально наблюдал за ним всю дорогу до Клевера. Неужели у него возникли какие-то подозрения? Ведь он так резко сорвался с места, несмотря на почти обездвиживающую его морскую болезнь, когда Рейки ушел в уборную…       Сильвия вновь посмотрела на птичью голову, пытаясь понять, что ее так сильно напугало, но безрезультатно: ответ отказывался приходить, отправляя вместо себя лишь не поддающееся логическому объяснению дурное предчувствие. Она с силой сжала ключи и, сделав несколько быстрых шагов, догнала Рейки, чтобы как можно скорее избавиться от этой жуткой находки.       — Рейки-сан, ты обронил ключи, — сказала она, стараясь говорить так, чтобы ее голос не дрожал.       Он остановился и медленно обернулся, после чего впервые за все время их прогулки посмотрел на нее. В его карих глазах не было ни капли благодарности — лишь раздражение, перетекающее в сдерживаемую ярость. Рейки резко выхватил ключи, и его пальцы всего лишь на мгновение коснулись ее ладони, но даже это невесомое прикосновение отозвалось у нее легкой дрожью — не от долгожданного трепета, а от страха.       — Спасибо, — сухо ответил он. — Хоть какая-то польза от тебя.       Сильвия замерла. Ее глаза расширились в неверии, когда до нее дошел смысл слов, сказанных им с намеренной жестокостью. Он перешел ту невидимую грань, которая отделяла его обычное безразличие и… беспричинную ненависть.       Она проглотила слезы, вставшие поперек горла, и на смену надежде, с которой она всегда на него смотрела, пришла решимость: она больше не могла находиться рядом с ним.       — Думаю, нам стоит разделиться, — предложила Сильвия, решив скосить под дурочку, чтобы не навлечь на себя еще больше его гнева. Фуллбастер не сомневалась, что это произойдет, если она останется здесь еще хотя бы на пару минут. — Так мы быстрее выполним задание.       Сильвия не стала дожидаться его ответа и сделала несколько быстрых шагов вглубь погружающегося в ночь леса. Она почти сорвалась на бег, надеясь найти Наша до того, как окончательно стемнеет: не ради утешения, а чтобы просто почувствовать себя в безопасности.       Непроизвольно она вспомнила его вчерашние слова: «Но я буду рядом», — и это заставило ее поверить в то, что тень, накрывшая человека, в которого она была так безнадежно влюблена, никогда до нее не достанет.

***

      Наш вздрогнул и резко обернулся, когда до его слуха донесся звук чьих-то отдаленных шагов. Драгнил с немым вопросом посмотрел на Гейла, но тот даже не заметил, что он отстал, и внимательно прислушался.       — Гейл, — негромко позвал его Наш, вынуждая остановиться. — Ты тоже это слышишь? — спросил он, не понимая, показалось ли ему или нет. Рэдфокс выдержал небольшую паузу, после чего пожал плечами и отрицательно помотал головой.       — Смазливый, ты спорами грибов надышался, что ли? — усмехнулся Гейл, бросив на закатившего глаза Наша насмешливый взгляд. — Слушай, если ты…       — Иди без меня, — перебил его Драгнил, делая несколько шагов в сторону едва уловимого шума. Он был более чем уверен, что ему не померещилось, и именно это заставило его со всех ног броситься в лесную глушь.       Даже при огромном желании он бы не смог объяснить Гейлу, что это не просто бурная реакция на какой-то звук, а самый настоящий животный инстинкт, который срабатывал у него каждый раз, когда Сильвия находилась в беде. Наш был настолько чувствительным к ее состояниям, что даже сейчас, находясь от нее на большом расстоянии в непроходимом лесу, ощущал сдавливающую ее горло панику. Что случилось? И почему он совсем не чувствовал запах Рейки?       Он бежал на звуки ее шагов, ориентируясь на драконий слух, которому сейчас мешало предательски колотящееся в горле сердце. Все неоднократно твердили ему, что Сильвия не нуждается в его чрезмерной гиперопеке, будучи сильной волшебницей, но никто не учитывал одну очень важную черту ее характера, которая и заставляла его каждый раз бросаться к ней на помощь, — она была очень пугливой.       Лес сгущался, поглощая свет луны, размеренно занимающей место солнца, но его глаза легко пробирались сквозь сумеречную пелену: в этом ему помогало и наследие отца, и годы тренировок под покровительством Локи, который развил все его органы чувств до болезненного максимума.       Он сбавил шаг, когда увидел под ногами сломанные ветки и примятые грибы — следы кого-то, кто растерянно блуждал по лесу, не зная, в какую сторону ему податься. Аромат сирени, который всегда исходил от Сильвии, становился все сильнее, продираясь сквозь неприятные запахи гниющего леса, когда он, как собака-ищейка, пошел по ее следам.       Наш позволил себе на мгновение расслабиться, когда увидел ее неясный силуэт, — она была цела, но явно очень расстроена. Однако чувство облегчения быстро сменилось неконтролируемой яростью: на нее — за беспечность, а на Рейки — за то, что бросил ее одну в этом жутком лесу.       — Почему ты не с Рейки? — сходу спросил Наш, не давая Сильвии даже опомниться. Она, понуро глядевшая себе под ноги и погруженная в свои мысли, заметила его только тогда, когда случайно врезалась в его грудь.       — Мы… решили разделиться, — соврала она, несмотря на отчетливое понимание того, что это не сработает.       Сильвия видела, как в глазах Наша вспыхнул хорошо знакомый ей огонь, свидетельствующий о том, что он был предельно зол. Больше всего на свете Драгнил ненавидел ложь, а в особенности — когда его пыталась обмануть она. Ей стало одновременно и совестно, и страшно: не от физической угрозы, а от того, что ее попытка соврать могла навсегда подорвать его доверие.       — Сильвия сама ушла, — выдохнула Фуллбастер, решив сдаться раньше, чем Наш успеет открыть рот. Она, конечно, знала, на какие точки надо давить, чтобы он ее простил, но для начала нужно было рассказать ему правду — так шансов поумерить его пыл было больше.       — Почему? — Наш сделал шаг к ней навстречу и прищурил глаза, вынуждая Сильвию инстинктивно отступить. Она не боялась его, потому что знала, что он ни за что ее не тронет, но ей стало не по себе от его неестественно ровного тона.       — Рейки-сан обидел Сильвию! — выпалила Фуллбастер, крепко зажмурившись и сжав кулаки, словно Наш должен был ударить ее за эти слова.       Повисла тишина, которая затянулась настолько, что Сильвия смогла найти в себе смелости приоткрыть один глаз и увидеть, как Наш напряженно потирает переносицу, очевидно сдерживаясь от использования нецензурной лексики. Очень большого количества нецензурной лексики.       — Замечательно, — саркастически ответил Наш, наконец подняв на нее взгляд. — И что этот муд… — он запнулся, вспомнив о том, что Сильвии не нравится, когда кто-то в ее присутствии использует такие слова. — И что этот идиот тебе сказал?       — Н-неважно, — она попыталась отмахнуться, но вышло неубедительно и еще более раздражительно для Наша. — Наш-сан, Сильвия замерзла, — поняв, что дело плохо, Фуллбастер решила пойти на крайние меры и прибегнуть к манипуляциям. Это всегда работало безотказно, и этот раз не стал исключением.       — А нечего ходить в мини-юбках, — проворчал Наш, оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно было бы переждать ночь.       — Это часть образа Сильвии! — оскорбилась Фуллбастер.       — Ага, — недовольно отозвался Наш, кивком указав ей на тропу. — И часть образа простуды.       — Прекрати, — обиженно пробормотала она, вызвав у Драгнила нервный смешок. И почему в проблемы впутывается она, а решать их приходится ему? Не сказать, что это сильно усложняло ему жизнь, но порой Нашу казалось, что она делает это нарочно.       Некоторое время они провели в тишине, которую нарушало лишь гулкое уханье засевших на вершинах елей филинов. Сильвия шла по правую руку от Наша, специально отставая на пару шагов: ей было просто-напросто стыдно подходить ближе. Мало того, что она могла попасть в беду, решив сбежать от Рейки, так теперь еще и попыталась обмануть своего лучшего друга, который взамен на его помощь требовал от нее только искренности и честности.       Сильвия потерла замерзшие пальцы и поднесла руки ко рту, чтобы попытаться отогреть их с помощью дыхания. Чем дольше они бродили по лесу в поисках безопасного места для ночлега, тем сильнее промерзал воздух, а редкие порывы ледяного ветра заставляли ее невольно вздрагивать и постукивать зубами.       Наш резко остановился и с усталым стоном обернулся. Сильвия от неожиданности сделала шаг назад, но он уже схватил ее за руки и дернул на себя — не грубо, но и не оставляя ей возможности легко вырваться.       Сильвия выдохнула клубок пара и невольно улыбнулась. Он не только перестал на нее обижаться, но еще и помог согреться: его ладони были на удивление теплыми. Вместе с этим к ней пришло и чувство облегчения, ведь то, что Драгнил снова начал о ней заботиться, возвращало все на круги своя.       — Перестань быть такой безрассудной, Сильвия, — проворчал Наш, с аккуратным усилием растирая ее пальцы. В его голосе уже не было прежней злости, а лишь усталость, окрашенная пережитым волнением. — Что он тебе сказал?       — Что… — Сильвия замолчала, не решаясь продолжить, но как только Наш остановился и поднял на нее выжидающий взгляд, глубоко вдохнула и собралась с силами. — У Рейки-сана выпали ключи. Сильвия подняла их, и он сказал, что хотя бы так от нее есть польза… — она тихо шмыгнула носом и опустила глаза на свои ладони, все еще покоившиеся в его. Наш смотрел на ее расстроенное лицо дольше обычного, и на его собственном читалась борьба между желанием найти Рейки, чтобы кулаками вправить ему мозги, и остаться рядом с Сильвией.       — Это не так, — ответил Наш, с задумчивым видом перебирая ее пальцы. Фуллбастер подняла на него взгляд, в котором читалось удивление, смешанное с надеждой. — Ты всегда приземляешь меня, если я становлюсь слишком грубым. Это помогает мне не испортить со всеми отношения.       — Наш-сан очень грубый, — подтвердила Сильвия, и Наш, заметив, что ее настроение значительно улучшилось, улыбнулся: он уже никак не мог на нее злиться.       — Это моя визитная карточка, — с непоколебимой уверенностью парировал он, преувеличенно-гордо вздернув подбородок.       — А растрепанные волосы — это тоже твоя визитная карточка? — подстегнула его Сильвия, зная, как сильно его раздражают разговоры о небрежности на его голове.       — Ты же прекрасно знаешь, что их бесполезно причесывать, — обиженно пробурчал Наш.       — Конечно, потому что они вьются, — легко согласилась она, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, вызванную разлившимся по его скулам румянцем, заметным даже в ночной темноте.       — Они не вьются, — возразил Наш, машинально проведя рукой по волосам. — Они… — он задумался, подбирая слово, которое бы помогло ему вернуться к привычному для него озорству. — Они дурачатся.       — Как и их хозяин… — Сильвия тяжело вздохнула и покачала головой, делая вид, что его слова всерьез ее огорчили, хотя уголки ее губ подрагивали в подавляемой попытке сложиться в улыбку.       — Сейчас их хозяину надо придумать, где нам переждать ночь, — с деловой серьезностью заявил Наш, окидывая взглядом окрестности. — Пока кое-какая беглянка не замерзла насмерть, — он с издевкой покосился на покрасневшую от возмущения Сильвию.       — Сильвия не беглянка! — запротестовала Фуллбастер, с силой толкнув его в плечо.       — Сильвия, иногда мне кажется, что будет проще, если я тебя к себе привяжу, — Наш с притворной задумчивостью обхватил пальцами подбородок, подняв взгляд на непроглядный полог, закрывающий небо. — Может, хотя бы так ты перестанешь влипать в неприятности, — он игриво ущипнул цокнувшую языком волшебницу за бок, заставив ее от неожиданности взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону.       — Наш-сан! Сильвия — не объект для твоих бесконечных шуток!       — А Наш-сан — не вечный телохранитель. Вот съедят меня белки-мутанты, что ты тогда будешь делать?       Сильвия замерла, задержав на его беспечном лице взгляд, полный молчаливой тревоги. Ее, конечно, не пугали придуманные Луной белки-мутанты, но Наш был прав: он часто ходил на опасные задания, и в любой момент мог просто не вернуться домой. Или вернуться, но по частям.       Одна только мысль об этом заставила сердце Сильвии наполниться такой болью, что ей стало тяжело дышать. Она не могла представить свою жизнь без его сарказма и дурацких шуток, и слезы, навернувшиеся на ее глаза, лишь сильнее подтвердили ее сильную привязанность к Нашу, который мгновенно перестал смеяться и переменился в лице.       — Спокойно, Сильвия, — он старался говорить как можно мягче, чтобы успокоить ее до того, как она сорвется на плач. — Это просто неудачная шутка. Если на меня нападут белки-мутанты, я скормлю им Локи.       — Это очень неудачная шутка, — почти шепотом ответила Сильвия, и сердце Наша дрогнуло вместе с тем, как это сделал ее голос. Он вздохнул, проклиная себя за длинный язык и неумение вовремя остановиться, и схватил ее за плечи, чтобы крепко обнять.       — Согласен, — Наш кивнул, ощущая, как дрожит ее тело: и от холода, и от переизбытка эмоций, которые ей пришлось пережить за сегодняшний вечер. — Но это очень удачный момент, чтобы найти ночлег для беглянки и хозяина дурачащихся волос, — он подбородком указал на виднеющийся неподалеку полуразрушенный домик, который, скорее всего, когда-то давно построили местные мальчишки. Сильвия, все еще находясь в его объятиях, повернула голову и, смахнув все-таки скатившуюся по щеке слезу, обреченно вздохнула.       — У тебя отвратительный вкус, Наш-сан, — скривилась она, с нескрываемым скепсисом разглядывая покосившуюся постройку.       — Скажи спасибо, что я не призвал Деву, чтобы она просто вырыла нам яму, — фыркнул Наш, одним движением развернув ее в сторону их временного пристанища. Он легко взял ее под локоть и неспешно направился к их временному пристанищу, насвистывая какую-то задорную мелодию.       — Спасибо, — саркастически ответила Сильвия, вызвав у Наша новый поток смеха, но на этот раз более сдержанного и беззлобного, от которого по ее телу, несмотря на внешний холод, разлилось приятное тепло.       Отодвинув заскрипевшую дверь с театральным поклоном, Наш пропустил Сильвию вперед, и та, несмотря на недовольство убранством местного «отеля», все-таки не смогла сдержать смех. Может, они и застряли посреди ночи в глухом лесу, но теперь, когда рядом был вечно веселящийся друг с дурачащими волосами, это перестало казаться такой уж большой проблемой.

***

      Луна, теряя последние крупицы терпения, вцепилась в руку Шторма и принялась трясти ее с силой, способной вырвать с корнем столетний дуб. Несмотря на то, что на Клевер уже опустилась прохладная ночь, он по-прежнему игнорировал ее присутствие. А ведь она рассчитывала на то, что как только похолодает, то они обязательно наверстают упущенные за день драки!       — Ну же, Отморозок! — проскулила Луна, ударив Шторма в плечо кулаком. — Ты правда все еще дуешься из-за того, что я тебя немного поджарила? — недоумевала Драгнил, находясь на грани отчаяния от одной только мысли о том, что если Фуллбастер продолжит на нее обижаться, то ее ждет самая скучная ночь.       Шторм никак на нее не отреагировал. Больше всего на свете он любил доводить Луну до белого каления, довольствуясь ее очевидной реакцией на его молчание: сначала недоумение, потом раздражение, а затем — слезливая мольба о прощении.       — Слушай, Отморозок, — она выскочила прямо перед ним, преграждая путь. — Давай начистоту: ты же меня разводишь?       Шторм лишь презрительно фыркнул и обошел ее, чтобы продолжить поиски таинственного дома, запрятанного глубоко в лесу, в котором они провели весь день. Он демонстративно засунул руки в карманы, но всего лишь через несколько секунд вытащил их обратно, чтобы отбиться от ожидаемой атаки вспыхнувшей Луны.       Он лениво взмахнул рукой, и между ними образовалась ледяная стена, которую Драгнил пробила всего лишь за пару ударов, осыпав себя сверкающими в свете луны осколками льда. Им несказанно повезло оказаться на небольшой опушке, ставшей для них отличным полем боя.       — «Кулак Огненного Дракона»!       — «Ледяной Молот»!       — «Рев Огненного Дракона»!       — «Ледяные Копья»!       Перепалка заклинаний и взаимных оскорблений продолжалась до тех пор, пока волшебники, увлекшись выяснением отношений, не съехали по склону прямиком в небольшую деревушку — ту самую, о страданиях которой говорилось в задании. На секунду они замолчали, оглядывая небольшие, почти игрушечные домики с соломенными крышами, но быстро вспомнили о незавершенном сражении.       Воздух наполнился не только криками двух неугомонных волшебников, но и жалобными стонами деревенских построек. Один дом благополучно сгорел, оставив после себя лишь жалко тлеющую кучку пепла, а другой — развалился, как карточный домик, когда в него прилетела огромная глыба льда.       Прошло еще немало времени, прежде чем волшебники выдохлись и рухнули на землю, тяжело дыша и не переставая вяло оскорблять друг друга, однако их быстро прервал внезапный, слишком громкий и слишком довольный смех, сопровождаемый аплодисментами.       Они мгновенно вскочили на ноги и приняли боевые стойки, готовые вступить в схватку в любой момент. Луна попыталась принюхаться, чтобы найти противника до того, как он покажется сам, но безрезультатно: воздух был наполнен только уже приевшимся запахом леса, и это насторожило ее сильнее, чем мать, не побившая отца ни разу за день.       — Захватывающее зрелище, — с ближайшего дерева спрыгнул молодой парень в темном плаще с длинным капюшоном, достающим до подбородка. — Всегда интересно наблюдать за тем, как волшебники истрачивают все свои силы на всякие глупости.       Луна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Незнакомец был прав: в схватке со Штормом она выложилась на полную, хвастаясь своими новыми, еще не отточенными заклинаниями. И теперь они оба стали легкой добычей для любого, кто хоть немного сильнее Хэппи.       — Кто ты? — выпалила Луна, делая шаг вперед, чтобы разглядеть лицо под капюшоном. Что-то в голосе незнакомца казалось ей до боли знакомым, но она никак не могла понять, что именно. Черт, и почему именно сейчас острый драконий слух решил ее подвести?       — Отойди от него, дура, — рыкнул Шторм, грубо схватив Луну за локоть, чтобы оттащить ее подальше от потенциальной угрозы.       — Это я дура?!       — А как еще назвать человека, который поджег лучшего друга?!       Пока они препирались, пытаясь выяснить, кто из них виноват в том, что они оба остались без сил, незнакомец решил действовать. В его ладони образовалась темно-красная магическая сфера, которая всего лишь легким движением его руки превратилась в горящий алым луч, направленный прямо на грудь Шторма, всего мгновение назад вздымавшуюся от негодования.       Глаза Фуллбастера расширились от шока, и он рухнул на колени, кашляя на выжженную траву кровью. Луна тут же упала рядом, повторяя про себя пустое «нет-нет-нет», словно эта бессмысленная мантра помогла бы вернуть ее лучшего друга к жизни. Она судорожно прижала к ране на его груди свой шарф — тот самый, который ей на восемнадцатилетие по наследству передал отец, — в надежде на то, что у нее получится остановить кровотечение, но тщетно. Грудь Шторма окончательно перестала подниматься, а взгляд стал рассеянным и пустым.       — Не стоит соваться туда, где обитают коршуны, — с нескрываемым удовольствием провозгласил незнакомец, но Луна его уже не слышала. Несмотря на ее боевой дух, столкнувшись со смертью лицом к лицу, она перестала осознавать реальность происходящего. — Это чревато тем, что они могут вцепиться своими когтями прямо в сердце.