Противостояние Пламени и Льда

      Поздний сентябрьский вечер дышал прохладой, в которой уже чувствовалось приближение октября. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в темно-рыжие оттенки и подсвечивая багровые облака, лениво проплывающие над крышами домов.       За окном беззвучно кружились в вальсе разноцветные листья, отрываясь от почти голых ветвей деревьев. Одни задерживались в воздухе, подхваченные легкими порывами ветра, другие же, потемневшие от влаги, стремительно падали вниз, устилая промерзшую землю шелестящим ковром и наполняя пространство сладковато-древесным запахом.       Один за другим зажглись фонари, отбрасывая на каменную брусчатку длинные тени и разливаясь золотом на поверхности луж, оставшихся после моросившего днем дождя. Город должен был погрузиться в ночную тишину, но не сегодня — сегодня в Магнолии проходил Фестиваль Небесных Фонариков, наполняя улицы оживленными голосами, звонким смехом и звуками музыки, приглушенно доносящейся с центральной площади, окружавшей собор Кардия.       Сильвия задумчиво смотрела в окно, пока ее пальцы машинально перелистывали страницы книги по вязанию, которую для нее утром купила Джувия. Та искренне надеялась, что это отвлечет ее дочь от переживаний из-за пропавшего месяц назад Наша, но безрезультатно: даже любимое занятие не помогало Сильвии прогнать из головы тревожные мысли о лучшем друге.       Волшебница резко одернула руку и болезненно зашипела, случайно порезавшись о край тонкого листа. Фуллбастер опустила взгляд на страницы сборника, и на ее глаза навернулись слезы — словно по иронии судьбы, она остановилась на схеме вязания желтого полумесяца, умиротворенно прикрывшего вышитые черными нитками глаза. Сильвии очень хотелось перелистать страницу, но руки предательски отказывались слушаться, повинуясь ее отчаянному желанию цепляться за все, что напоминало ей о Наше.       В первые дни Сильвия почти не волновалась: ребята предположили, что Драгнил всего лишь отправился на следующее задание и забыл их об этом предупредить. Но в душе Фуллбастер все равно в этом сомневалась: Наш, притворившись, что ему нужно срочно что-то обсудить с проводником, скрылся в соседних вагонах и незаметно выскользнул на улицу прямо перед Магнолией. Он даже не забрал свою дорожную сумку, и это натолкнуло Новое Поколение на мысль, что он вернется с задания через день, который каким-то образом растянулся на целый месяц.       Спустя неделю его отсутствия Сильвия была в гневе. Она совсем не могла понять, почему Наш не рассказал хотя бы ей о том, что планирует поехать на продолжительное задание. Он ведь прекрасно знал, как сильно она всегда за него переживает! До тех пор, пока Рин случайно не проболтался, что Наш периодически втайне от нее бегал на опасные задания, она была полностью уверена в том, что между ними нет никаких секретов. А теперь, получается, он никогда не доверял ей в том объеме, в который она слепо верила столько лет.       Когда Сильвия перестала злиться, она попыталась убедить себя, что таким образом Наш хотел уберечь ее от лишних переживаний. Кому понравится, что его близкий человек подвергает себя опасности? Но разве его внезапное исчезновение не заставило ее нервничать еще сильнее, чем честное признание в своей любви к неприятностям? В таком случае она хотя бы знала, куда он делся и где его искать, а не сходила бы с ума от неведения!       Примерно через две недели от злости и обиды не осталось ни следа. Вместо них появилась глухая пустота, которую раньше наполняло его привычное с самого детства присутствие. Каждую ночь она смотрела на звезды и надеялась, что насмешливый, но заботящийся о Наше Локи сейчас находится рядом с ним и Широ.       Сильвия стала часто ловить себя на мысли, что без иногда раздражающей, но все же согревающей заботы Наша, она чувствовала себя одинокой. Фуллбастер никогда не задумывалась о том, как много для нее значила эта гиперопека, от которой она все время неблагодарно открещивалась.       Раньше ей казалось, что Наш просто сомневается в ее способностях, в которых она ничуть не уступала остальным ребятам из Нового Поколения — в конце концов, она была дочерью небезызвестного Ледяного Убийцы Демонов и самого сильного Экс-Элемента. А теперь Сильвия была готова отдать все на свете, лишь бы еще раз поймать на себе его обеспокоенный взгляд и почувствовать на своей коже успокаивающее прикосновение, которое… которое в последнее время стало отзываться у нее приятными мурашками.       Сильвия вздрогнула, когда за дверью ее комнаты раздался недовольный голос — Рин в очередной раз поскользнулся на ковре. Он по старинке начал ворчать, что давно пора заставить родителей его убрать, пока он не выкинул его самостоятельно. Сильвия обернулась, готовая к тому, что Фуллбастер, для вида постучавший в дверь, с минуты на минуту бессовестно ворвется в ее комнату.       — Опять сидишь с кислой миной?! — возмутился он, пробежавшись по сестре укоризненным взглядом. В последнее время Сильвия стала похожа на призрака с синяками под грустными глазами, а не на милую девушку.       В ответ она вымученно улыбнулась и вяло пожала плечами. Рин вздохнул с такой драматичностью, словно его сестра была на грани того, чтобы повеситься — в принципе, это было не так уж и далеко от правды. Она по-прежнему не могла найти способ сбежать от медленно убивающей ее тоски.       — Сильвия, он просто свалил на задание, а не помер, — напомнил Рин, скидывая с кровати мотки разнообразной пряжи. Он бессовестно завалился на нее, будто это место принадлежало ему по праву.       — Сильвии все равно неспокойно, — выдохнула Фуллбастер, подперев голову рукой. Она тоскливо уставилась в окно, словно Наш вот-вот должен был вновь через него перелезть. — Наш-сан раньше никогда не пропадал на целый месяц.       — Неужели ты за столько лет так и не поняла, что Наш тот еще козлина? — парировал Рин, который, казалось, знал Наша намного лучше, чем он сам. Фуллбастер только притворялся, что убежден в своей правоте, хотя и сам не мог избавиться от беспокойства. Сильвия была права: Наш и правда никогда не исчезал без предупреждения.       — Рин! — возмутилась Сильвия, в знак несогласия бросив в брата плюшевой игрушкой, лежавшей на ее столе.       — На правду не обижаются! — он проводил пролетевшую мимо него куклу торжествующим взглядом, после чего решительно вскочил на ноги и направился к шкафу. — Хватит тухнуть дома! — Рин распахнул дверцы и принялся перебирать аккуратно развешанную одежду. — Погнали нажремся сладкой ваты и залипнем на небесные фонарики!       — Сильвия… не очень хочет идти на фестиваль, — неуверенно возразила Фуллбастер, наблюдая за тем, как Рин копошится в ее нарядах с видом модного эксперта. Она недоумевающе вскинула брови, когда он приложил к себе один из ее многочисленных кардиганов и пробежался по своему отражению в зеркале оценивающим взглядом. — Она не любит веселиться без Наш-сана…       — Значит, пора учиться, — с легким укором ответил Рин. — Он же не будет всю жизнь крутиться вокруг тебя, — через плечо бросил он, не переставая рыться в шкафу. Рин задумчиво замычал, сняв с вешалки нежно-желтый укороченный свитер, привлекший его внимание вышитыми на толстой пряже белоснежными облачками.       Сильвия расстроилась пуще прежнего. Небрежно сказанные Рином слова заставили ее невольно задуматься: однажды Наш и правда либо устанет от нее, либо встретит девушку, с которой захочет провести остаток жизни. Одна только мысль об этом больно кольнула ее в сердце — за прошедший месяц она в полной мере осознала, как сильно боялась его потерять.       Сильвия испуганно распахнула глаза и подняла голову, когда Рин швырнул в нее тем самым понравившимся ему свитером и бежевой клетчатой юбкой. Он отряхнул ладони с таким видом, будто только что выполнил самую трудоемкую работу, и через плечо указал большим пальцем на дверь.       — Поковыряйся в своих бесконечных заколках и спускайся, — наказал опешившей сестре Рин, и его лицо озарила самая довольная улыбка, которая тут же сползла, как только он вышел из ее комнаты. Он и сам очень хотел верить в то, что с Нашем все в порядке, чтобы потом у него была возможность надрать ему уши.       Сильвия растерянно смотрела на приоткрытую дверь, за которой скрылся ее брат, насвистывающий какую-то веселую мелодию. Она вздохнула и провела кончиками пальцев по мягкой шерсти, из которой был связан свитер, купленный на днях вместе с Новой. Та, конечно, поначалу отказывалась составить ей компанию, но в итоге сдалась и затаскала Фуллбастер по всем магазинам Магнолии в поисках самой подходящей для нее одежды, опустошив весь ее кошелек.       Сильвия глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Рин был прав: ей пора начать учиться наслаждаться времяпрепровождением без Наша. Но каждый раз, когда она думала о том, что пока они развлекаются, он может быть в опасности, ее сердце сжималось от тревоги.       Через несколько минут волшебница, подобрав передние пряди заколкой в виде серебряного полумесяца, спустилась вниз. Она закатила глаза, когда до нее донесся возмущенный вопль Рина, в очередной раз пытающегося уговорить Шторма составить им компанию. Судя по звукам, доносящимся из гостиной, он решил пойти на крайние меры — забросать брата декоративными подушками, чтобы хоть как-нибудь привлечь его внимание.       Сильвия осторожно выглянула из-за приоткрытой двери и затаила дыхание, как заправский шпион. Ей было искренне жаль Рина, существование которого Шторм, в отличие от нее, демонстративно игнорировал. Наверное, это было обусловлено обидой на их отца: когда у Фуллбастеров родились близнецы, внимание Грея переключилось на них, и Шторм, вероятнее всего, воспринял это как личное предательство, несмотря на то, что их отец изо всех сил старался уделять внимание всем детям.       — Рин, прекрати злить Нии-сана! — потребовала Сильвия, покинув свое укрытие. Единственной причиной, по которой она решила вмешаться, была резко упавшая в комнате температура, свидетельствующая о том, что с минуты на минуту у Шторма сдадут нервы, и он превратит их брата в снеговика.       — Это он меня злит! — огрызнулся Фуллбастер. — Ау, дятел, я здесь! — Рин щелкнул пальцами у Шторма перед лицом, и тот, нерасторопно закрыв книгу по ботанике, поднял на него взгляд, полный жгучего раздражения.       Сильвия спохватилась и, в мгновение ока оказавшись около братьев, схватила Рина за локоть. Игнорируя его протесты, она оттащила его подальше от Шторма, предотвращая драку. Конечно, многие братья дерутся, и в этом не было ничего необычного, но их ситуация была совершенно другой.       — Ну и иди в баню! — гордо фыркнул Рин, однако в его голосе все равно прозвучала обида, от которой у Сильвии сжалось сердце. Высвободившись из хватки сестры, он вышел из дома, громко хлопнув дверью.       Сильвия постаралась унять дрожь в пальцах: братья то и дело трепали ей нервы. Она подняла взгляд на по-прежнему не двигающегося Шторма и, отбросив сомнение, опустилась около него на диван. Пора было распутать клубок его обид и поставить во всей этой истории точку.       — Нии-сан… — неуверенно начала Сильвия. — Пожалуйста, не злись на Рина, он… не специально, — Фуллбастер замолчала, подбирая подходящие слова. Несмотря на то, что Шторм все еще на нее не реагировал, она видела, что он ее слушает. И, возможно, прислушивается. — Ему просто не хватает твоего внимания…       — Мне тоже не хватало внимания Грея, — сухо ответил Шторм. — Но я же не достаю его так, как это делает наш… братец, — он небрежно махнул рукой в сторону двери, за которой несколько минут назад скрылся Рин.       — Сильвия понимает, — воодушевившись тем, что Шторм наконец-то с ней заговорил, согласилась волшебница. Она пересела к нему поближе и медленно, словно боясь спугнуть, накрыла его ладонь своей. — Но давай ты попробуешь быть к нему более снисходительным? Хотя бы ради Сильвии и мамы?       Она попала в яблочко. Вся гильдия знала, как сильно Шторм привязан к Джувии — он, в конце концов, провел с ней все детство. Именно она научила его пользоваться магией и поддерживала в любых начинаниях. Упоминание их матери было самым сильным рычагом давления, который Сильвия без зазрения совести решила использовать.       Шторм задумался, и она почувствовала, как его пальцы слегка сжали ее ладонь. Он всегда был с ней нежен — наверное, потому, что она напоминала ему их мать, будучи ее точной копией.       — Манипуляторша, — с притворным осуждением ответил Шторм, наконец подняв на Сильвию взгляд. Она фыркнула, пытаясь сдержать смех, но он все же вырвался у нее из груди, прозвучав для Фуллбастера как звон колокольчиков. Все-таки хорошо, что у него была младшая сестра: у нее всегда получалось сглаживать углы.       — Может быть, — Сильвия подмигнула ему, заставив издать смешок.       Некоторое время они просидели в тишине, наблюдая за потрескивающим огнем в камине. Впервые за многие годы у Сильвии было спокойно на душе: она смогла хоть немного, но все же растопить лед, отделяющий ее братьев друг от друга, и этот небольшой прорыв согревал ее сильнее, чем теплая кружка ароматного чая в зимнюю стужу.       — Так ты… пойдешь с нами на фестиваль? — с надеждой в голосе спросила Сильвия, подняв на него взгляд, устоять перед которым было просто невозможно. Она действительно умело вертела им в пальцах, но делала это только ради их семьи.       Шторм вздохнул с такой усталостью, будто он весь день разгружал вагоны. Он слышал, как несколько часов назад родители спрашивали у близнецов, не хотят ли они посетить фестиваль вместе с ними. Это означало, что встреча с Греем была неизбежна настолько же, как и нотации от Сильвии, если он все-таки откажется от ее предложения. Поэтому из двух зол Шторм выбрал меньшее — потерпеть общество Грея.       — При одном условии, — потребовал он, поднимаясь с дивана. — Ты не будешь ругать меня за разбросанные вещи.       — Ладно, — выдохнула Сильвия, принимая свое поражение. Она была готова смириться с тем, что рядом с ней будет ошиваться раздетый брюнет, лишь бы он не остался дома. — Только надень их сначала, — она кивком указала на стянутую с его плеч рубашку, одиноко валявшуюся на журнальном столике.       Шторм растерянно оглянулся, в очередной раз поражаясь своей способности внезапно раздеваться. Он посмотрел на снисходительно улыбнувшуюся ему сестру и в качестве закрепления за собой права щеголять без одежды бросил рубашку на диван. Сильвия поймала ее и, бережно набросив на свое предплечье, протянула Шторму свободную руку.       Направляясь вместе с братом к выходу из дома, она не могла нарадоваться — наконец-то в их семье что-то начало меняться.

***

      Гейл с самого утра заметил какой-то подвох. Мать стала чересчур разговорчивой, будто она пыталась его отвлечь, а отец под предлогом проверки целостности мебели постоянно заходил к нему в комнату. В итоге это вылилось в то, что родители спрятали все его книги и выманили в гостиную. «Словарик, нельзя все время сидеть дома!» — припоминал он слова матери, проклиная себя за то, что вовремя не запер дверь на замок. Но был ли в этом смысл? Отец бы просто его сломал.       Когда Гейл оказался в ловушке, Леви потребовала от него начать выходить на улицу и проводить время с друзьями. Какими? Раньше рядом был хотя бы Наш, которого можно было позвать играть в шахматы, и Сильвия, рассказывавшая ему различные мифы с таким энтузиазмом, что ему хотелось прочитать все легенды разом. Теперь же смазливый куда-то испарился, а его неизменная подруга превратилась в ходячий труп.       Несмотря на все протесты Рэдфокса, родителям все же удалось убедить его пойти на фестиваль. Как только Гажил начал бросать на Леви многозначительные взгляды, а затем и вовсе ущипнул ее за ягодицу, Гейл понял — пора валить. Очевидно, что родители тонко намекали ему на желание «побыть наедине».       Решив, что ворчать в одиночестве ему будет скучно, Гейл направился к женскому общежитию «Хвоста Феи». Идея казалась ему абсурдной, но он не мог не попробовать позвать Нову: она, в конце концов, ненавидела людей так же, как и он.       По пути до общежития Гейл безостановочно прокручивал в голове вечер, который Новое Поколение провели в поместье Беломорт. С того момента их общение с Новой сошло на нет: она грубо отказывалась от его приглашений сходить вместе на задания, а то и вовсе демонстративно надевала наушники и уходила. Дреяр, конечно, и раньше не отличалась особой вежливостью, но даже для нее это выглядело странно.       Может, она на него обиделась? Все-таки ей пришлось провести вечер в библиотеке, а не в красивом зале. Он, конечно, постарался сделать все, чтобы она вспоминала о том бале с улыбкой, но для ее требовательной натуры этого все равно могло оказаться слишком мало.       Гейла аж передернуло, когда он поймал себя на мысли, что ему хотелось еще раз увидеть ту улыбку, которую Нова подарила ему после их танца. Что с ним происходит? Разве ему изначально не было по барабану на эту девчонку? Так почему же теперь она занимает все его мысли?       Гейл упрямо отказывался верить в то, что Нова ему понравилась. Она была грубой и наглой — совсем не похожей на его мягкую мать, которую он любил больше всех на свете. И чем тогда Дреяр могла привлечь его внимание?       Рэдфокс замер перед входом в женское общежитие «Хвоста Феи», в очередной раз обдумывая, стоит ли идти на верное унижение со своим дурацким приглашением. Одна только мысль о том, что Нова может даже не открыть ему дверь, наводила на него ужас — это был бы позор, от которого он никогда не смог бы отмыться.       Внезапно в его голове созрел простой, но эффективный план. Если эта дикарка попытается его унизить, Гейл просто посадит ее в железную клетку и оправдает ее прозвище. Хорошо быть магом письмен, способным создать что угодно, и раз уж родители заставили его сбежать из дома, то он хотя бы получит от этого вечера удовольствие.       Эта мысль придала ему решимости. Наконец он перешагнул порог большого и красивого — по-настоящему женского — общежития и подошел к консьержке. Пожилая женщина услышала его далеко не с первого раза: Гейлу пришлось несколько раз повторить вопрос, пока он не добился своего одной-единственной фразой: «Бабка, я тебя прирежу».       Узнав, что Нова живет на третьем этаже, Гейл направился к лестнице. Рэдфокс поднимался нарочито медленно, вновь обдумывая, готов ли он увидеть ее недовольное лицо и, что самое главное, готов ли он к тому, что сможет встретиться с ней всего лишь на пару секунд, если она все же захлопнет перед ним дверь?       Гейл остановился перед нужной комнатой. Он оглянулся, словно его могли поймать на чем-то запретном, и, убедившись, что вокруг никого нет, постучал. Три четких, но волнительных удара.       Дверь резко распахнулась, заставив его сделать шаг назад. На пороге появилась Нова, явно недовольная тем, что кто-то, а в особенности — Гейл, заявился к ней ночью. Она скрестила руки на груди и на несколько секунд задержала на нем холодный взгляд, после чего, не проронив ни слова, с силой захлопнула дверь.       Гейл почувствовал, как у него нервно дернулся глаз. Вот ведь стерва! Могла хотя бы послать его куда подальше, а не выставить дураком, который заявился к девушке посреди ночи, чтобы молча постоять под дверью.       Ну уж нет, так просто Рэдфокс не сдастся. Он будет барабанить в дверь до тех пор, пока она не согласится пойти с ним на этот чертов Фестиваль Небесных Фонариков — теперь это было дело принципа.       Гейл снова занес руку, чтобы постучать, но дверь внезапно распахнулась, и ему в нос ударил резкий аромат жженой карамели. Судя по тому, как у него заслезились глаза, Дреяр облилась духами с ног до головы. Наверное, таким образом она хотела его отпугнуть, хотя на самом деле было достаточно и дихлофоса.       — Че хотел? — пожевывая жвачку, спросила Нова.       — Пошли на фестиваль, — без обиняков предложил, вернее, приказал Рэдфокс, глядя куда-то поверх ее головы. Его голос прозвучал отстраненно, будто он звал ее не на пародию свидания, а в магазин товаров для идиотов вроде него самого.       Нова замерла, и ее челюсть на мгновение перестала перемалывать жвачку. Она ожидала чего угодно: розыгрыша, претензий, в лучшем случае — новость о возвращении Наша, но только не приглашения на фестиваль.       — То есть… — Нова насмешливо вздернула бровь. — Ты приперся сюда посреди ночи, чтобы позвать меня смотреть на летающие бумажки?       — Да, — ровно ответил Гейл, наконец опустив на нее взгляд. В его глазах не было ни шутки, ни вызова — лишь чистое любопытство, как она отреагирует на его приглашение.       Несколько секунд Нова молча изучала его лицо, пытаясь найти подвох, но тщетно: кажется, он искренне предлагал ей сходить на фестиваль, пусть и с таким безразличным видом.       Все еще держа на нем взгляд, Нова вытащила изо рта жвачку и швырнула ее куда-то в сторону мусорного ведра, стоящего у входа в комнату.       — Ладно, — ответила она тоном человека, согласившегося на сомнительную авантюру. — Посиди под дверью, пока я собираюсь, только не гадь на коврик, — она указала пальцем на отрезок ковролина под его ногами и, развернувшись, вернулась обратно в комнату.       Дверь снова захлопнулась, но на этот раз не с сокрушительным грохотом, а с тихим щелчком замка. Гейл остался стоять в коридоре, прокручивая в голове эту ситуацию, и ее нелепость заставила его усмехнуться.       Может, не такая уж Нова и стерва.

***

      В последнее время у всех в голове крутились одни и те же навязчивые мысли, и Розмари не была исключением. Тревога из-за исчезновения Наша, которое стало для всех настоящим ударом, не обошла стороной никого. Она, как и остальные, днями и ночами пыталась сложить в голове кусочки пазла, которые могли бы объяснить подозрительное поведение их общего друга.       Но от каждой новой догадки на сердце становилось только тяжелее. Розмари не сомневалась, что Наш, обладатель могущественных Звездных Духов, в состоянии за себя постоять, но даже это не давало ей такого утешения, как его присутствие.       Что же это за такие срочные дела заставили его исчезнуть без объяснений? Может, он просто не доверял ребятам? Если ее догадка верна, то все встает на свои места…       Стоп. Что за чушь? Какое право она имеет сомневаться в Наше, который всегда ценил своих друзей больше всего на свете? Наверное, ей стоит поменьше размышлять в негативном ключе, чтобы перестать подозревать весь мир во вселенском заговоре.       — Ау-у-у! — неизвестно откуда взявшийся Рин настойчиво помахал рукой перед ее лицом. — Земля вызывает Розмари Фернандес, будущую Фуллбастер! — он карикатурно зажал нос пальцами, чтобы придать своему голосу нелепый дикторский акцент. — Ты что, совсем меня не слушала?       — Прости, — наконец отреагировала Розмари. — Я просто немного… задумалась. О чем ты говорил?       — Фестиваль Небесных Фонариков! — с преувеличенным недовольством повторил Рин, плюхнувшись в излюбленное кресло в гостиной. Он считал этот предмет мебели своим законным местом, пока в доме были только он и Розмари. — Вы все ходите с такими кислыми минами, что на вас аж смотреть противно. Нам всем нужно развеяться! Тем более тут такой движ намечается!       — Рин, мне кажется, сейчас не лучшее время для развлечений, — она неодобрительно скрестила руки на груди, несмотря на понимание того, что поведение Рина — всего лишь его защитная реакция. — Мы ведь даже…       — Понятия не имеем, где Наш, да-да-да, я это уже слышал, — он отмахнулся с видом самого уставшего на свете человека и откинулся на спинку кресла. — И не один раз, Мария. Я каждый день вижу, как Сильвия ходит с таким выражением лица, будто Наш не пропал, а помер, — Рин ненадолго замолчал и запрокинул голову назад, уставившись в потолок. — И я тоже… Я тоже переживаю! Мне не все равно, потому что я прекрасно знаю Наша! Знаю, что этот козлина всегда все взваливает на себя и вечно лезет на рожон!       Рин замолчал, прикрыв глаза, чтобы успокоить взбудораженные нервы. Розмари не решилась нарушить повисшую тишину, понимая, что ему тоже нужно время, чтобы прийти в себя. Наш был его лучшим другом, и она видела — по глазам, по словам, по его поступкам, — что Рину далеко не все равно. Он волновался так сильно, что ему было проще спрятаться за маской клоуна.       — И я просто… — начал Рин, но Розмари не дала ему договорить. Она наклонилась к нему и почти невесомо накрыла его губы своими, задержавшись всего лишь на несколько секунд.       — Переживаешь, я знаю, — понимающе кивнула Розмари. Наверное, осознание того, что не только она волнуется за Наша, придало ей побольше сил и терпения. — Дай мне двадцать минут, чтобы собраться. И не смей торопить меня, иначе я никуда с тобой не пойду! — она развернулась, чтобы уйти в свою комнату, но, услышав недовольное бормотание Рина, остановилась и закатила глаза. — И не ворчи!

***

      Фестиваль и вправду выдался на славу: со всех сторон горожан, собравшихся на центральной площади, окружали лавки со сладкой ватой, жареными каштанами и яблоками в карамели, а в некоторых местах можно было встретить и сушеные, и свежие фрукты. В воздухе царила праздничная атмосфера, способная растопить сердце даже самого угрюмого жителя Магнолии.       — Я хочу вот это! — Рин ткнул пальцем в кусочек медовика, лежавшего на одном из прилавков. Уж больно аппетитно он выглядел!       — Рин, ты это говоришь при виде любой съедобной вещи, — усмехнулся Грей. В его голосе прозвучала скорее отцовская усталость, нежели раздражение, и он потрепал по волосам сына, цокнувшего языком. — Мы сюда есть пришли или отдыхать?       — Одно другому не мешает! — парировал Рин, расплываясь в жизнерадостной улыбке, пока Розмари не толкнула его локтем в бок. Ну и в чем он был не прав?       — Грей, неужели ты зажал денег, чтобы купить сыну кусочек торта? — позади Фуллбастеров раздался до боли знакомый голос, заставивший Грея недовольно цыкнуть, а Джувию радостно взвизгнуть. Давненько этот голос не звучал на улицах Магнолии.       Фуллбастер до последнего отказывался оборачиваться, лишь бы не встречаться взглядом с напыщенной рожей Леона. Но Джувия, посмотревшая на него умоляющими глазами, без единого слова уговорила поздороваться с семьей Бастий.       Мереди приветливо помахала рукой, и Джувия, не в силах сдержать эмоции, бросилась ей на шею. Они не виделись, кажется, целых три года: на заданиях их пути не пересекались, а ездить друг к другу в гости в другой город было сущей морокой. Обе волшебницы предпочитали посвящать это время мужьям и детям — и все же, несмотря на долгую разлуку, по-прежнему оставались близкими людьми.       — Какими судьбами, Леон? — усмехнулся Грей, протянув ему ладонь для рукопожатия. Фуллбастер никогда бы не признался в этом вслух, но по Леону, ставшему ему братом еще в детстве, он действительно соскучился.       Как только старшие, поприветствовав друг друга, начали обсуждать дела давно минувших дней и свежие новости, Шеррон, порхая, словно бабочка, подлетела к детям Фуллбастеров. Она улыбнулась так очаровательно, что у Шторма приятно екнуло сердце. Он попытался отмахнуться от этого чувства, сославшись на радость от праздника, но даже ему в это верилось с большим трудом.       — Снежи-и-инка! — радостно пропела Шеррон, протянув руки к смущенно улыбнувшейся Сильвии. Та, хоть уже давно и вышла из детского возраста, была рада услышать свое старое прозвище из ее уст. — Как ты похорошела! — после коротких объятий Бастия отстранилась, чтобы полюбоваться Сильвией. — Такая красавица!       — С-спасибо, Шеррон-чан, — сконфуженно пробормотала Фуллбастер. Слова Шеррон прозвучали для нее, как бальзам на душу: подобные комплименты она слышала редко, хотя всегда считала себя весьма привлекательной.       — Шторм! — внимание Бастии мгновенно переключилось на Шторма, стоящего поодаль. Она быстро подбежала к нему, обняла за талию и мгновенно отпустила. — Мы, кажется, не виделись лет пять-семь?       Фуллбастер замер, чувствуя, как каждая его мышца окаменела, а по лицу разлился незаметный в ночной темноте румянец. Он неловко почесал за ухом, попытавшись выдавить что-то наподобие улыбки, но это вышло скорее нервно, нежели дружелюбно.       — Э-э-э… — растерянно протянул Шторм, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не отвесить подзатыльник одной особо эмоциональной персоне по имени Рин Фуллбастер. — Где-то так…       Рин наблюдал за этой сценой в ожидании, когда его брови поднимутся до корней волос. На почти негнущихся ногах он развернулся к перешептывающимся Сильвии и Розмари и понизил громкость своего голоса до максимального минимума, на который был способен.       — Предлагаю смотаться, а то меня сейчас вырвет, — он кивнул в сторону брата и пытающейся его разговорить Шеррон.       Розмари задумчиво хмыкнула и, скрестив руки на груди, вопросительно посмотрела на Сильвию. Та не сразу заметила ее взгляд: она так засмотрелась на Шторма и Шеррон, что забыла обо всем на свете, кроме Наша.       Рин быстро понял: пора брать ситуацию в свои руки. Он схватил обеих волшебниц за запястья и потащил их прочь от родителей и друзей семьи.       — Не зевай, Сильвия! Смотри, сколько тут всего интересного! Я вообще-то достал свою заначку!       — У тебя была заначка? — удивилась Розмари, в очередной раз убеждаясь, что каждый день, проведенный с Рином, заканчивается для нее новыми открытиями.       — Конечно! Я же не настолько тупой! — Рин повернул голову чуть назад и обиженно надул щеки. И какой дурак пойдет на фестиваль без денег? — Смотри, Сильвия, там продают твои волосовыдиралки! Давай купим несколько?       — Н-не нужно, Рин, — уголки губ Сильвии дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку. Назойливая, но искренняя забота брата заставила ее испытать прилив нежности.       — Как это не нужно? — с притворным удивлением воскликнул Рин, останавливаясь около лавки с украшениями. — Если ты будешь капризничать, то я скажу Нашу, чтобы он больше никогда не дарил тебе заколки, — Фуллбастер пригрозил раскрасневшейся сестре пальцем, и та смущенно потупилась, но затем, заправив выбившуюся прядь за ухо, впервые за последний месяц улыбнулась — не натянуто, а по-настоящему благодарно.       — Только если одну…

***

      Когда фонари, дремавшие до этого момента на центральной площади, зажглись теплым светом, отражаясь в серьезных и вдохновленных глазах горожан, окруживших собор Кардия, наступила благоговейная тишина, нарушаемая лишь редкими перешептываниями.       Постепенно из собора начали выходить служители, чтобы расставить перед входом свечи и благовония, по традиции зажигаемые только во время значимых до Магнолии праздников — считалось, что в их состав входили лепестки цветка с аналогичным названием. В воздухе витал запах воска и ночной свежести, смешанные с едва уловимым ароматом надежды.       — Чуть не опоздали! — обернувшись к сестре и Розмари, прошептал Рин. Он волочил их за собой с мастерством танка, сметающего все на своем пути.       — Смотрите, это же Нии-сан и Шеррон-чан! — обрадовалась Сильвия, указав на стоящих в толпе волшебников. Шторм, красный донельзя, пытался держать социальную дистанцию, но Бастия нарочно придвигалась ближе и продолжала что-то активно рассказывать — кажется, вгонять его в краску ей нравилось куда больше, чем наслаждаться фестивалем.       — Да и хер бы с ним! — буркнул Рин, бросив в сторону брата взгляд, полный интереса и обиды. Розмари, семенящая следом за ним, ущипнула его за локоть и в очередной раз напомнила, что в общественном месте нельзя ругаться матом. — Да помню я, помню!       Сильвия, плетущаяся позади Фернандес, от неожиданности врезалась в ее спину и подняла голову, чтобы узнать, что так сильно ее удивило, раз она так внезапно остановилась посреди толпы. Как только ее взгляд зацепился за хорошо знакомый светловолосый хвост, завязанный синим бантом, Фуллбастер чуть ли не засветилась от счастья.       — Нова-сан! — окликнула ее Сильвия, протискиваясь через толпу. Дреяр растерянно огляделась, но, заметив несущуюся к ней Фуллбастер, на удивление улыбнулась. Вечер, проведенный в компании точно такого же саркастичного Гейла, неожиданно оказал на нее положительное влияние.       — А я уж думала, что ты повесилась, — усмехнулась Нова, когда Сильвия наконец смогла к ней пробраться.       — Из-за тупого брата или шиложопного блондина? — решил уточнить Гейл. С губ Дреяр сорвался громкий смешок, и она вновь выжидающе посмотрела на закатившую глаза Сильвию в надежде получить какой-нибудь ответ. Но та лишь промолчала, делая вид, что рассматривает кончики своих волос.       Некоторое время ребята провели в тишине, ожидая, когда к ним подтянутся остальные. Рин и Розмари, последовав примеру Сильвии, присоединились к компании Новы и Гейла, решив не спрашивать у них, как они оказались вместе — достаточно было только одного их взгляда, чтобы понять, что вопросы излишни.       Следом к ребятам подлетела Шеррон, то и дело оборачиваясь назад, чтобы поманить за собой по-прежнему нервничающего в ее присутствии Шторма. В какой-то момент волшебникам показалось, что он и вовсе скоро потеряет сознание — создавалось впечатление, что вся кровь в его теле прилила к щекам.       Когда до запуска фонариков оставалось всего лишь несколько минут, в толпе раздался звонкий голос совсем недавно присоединившегося к гильдии Ровендо. Губы всех волшебников тронула улыбка — все до единого полюбили этого добродушного мальчишку.       — Ребята! — крикнул друзьям широко улыбающийся Конбальт-Марвелл. Он со всех ног несся к ним в сопровождении лениво шагающей за ним Луны.       — О, а че вы тут забыли? — поинтересовалась Драгнил, не обращая внимания на то, что ее закинутые за голову руки задевали других горожан.       Волшебники коллективно посмотрели на неловко хохотнувшего Рина, решившего переключить всеобщее внимание на круглый лунный диск, парящий в небе в окружении ярких звезд. Удивительно, что всего лишь несколько часов назад небо было заволочено тучами, а теперь выглядело чистым, как в ясную летнюю ночь.       Идея, мгновенная, как яркая вспышка, пришла всем на ум почти в одно и то же время.       — Давайте запустим один большой фонарик! — словно отзываясь на мысли друзей, воодушевленно предложил Ровендо.       Недолго думая, Рин помчался на поиски самого большого шара, пока остальные пытались найти подходящее место, чтобы собраться в круг. Когда все поставленные перед ними задачи были выполнены, ребята замерли в ожидании начала церемонии запуска небесных фонариков.       В тот миг, когда ночь достигла своего экватора, на ступенях собора появился мэр. Он уже держал в руках зажженный небесный фонарик, побуждая горожан сделать то же самое. Повсюду послышали чирканья спичек и щелчки зажигалок, а затем улица наполнилась оранжевыми огнями.       — Уважаемые жители Магнолии! — голос мэра, усиленный магией для наибольшего эффекта, прокатился по площади, замершей в трепетном ожидании. — Сегодня мы отмечаем Фестиваль Небесных Фонариков! Прежде чем вы отпустите их к звездам, загадайте желание!       — Давайте загадаем, чтобы Наш-сан поскорее вернулся, — шепотом предложил Ровендо, обведя друзей, держащихся за фонарик вместе с ним, просящим взглядом.       — И чтобы в следующем году мы собрались здесь в полном составе, — улыбнулся Рин, получив в ответ одобрительные смешки.       — Да будет так… — каждый из ребят произнес это в полголоса, но их слова, слившись воедино, прозвучали громче любого фейерверка, сопровождающего сотни, нет, тысячи взмывших в воздух кусочков солнца.       Переглянувшись в поисках подтверждения, Новое Поколение разжали пальцы и проводили свой огромный небесный фонарик, лениво тянущийся к ночному бархату, завороженными взглядами.       Вслед за первыми шарами потянулись и другие, заполняя темное небо живым созвездием, проплывающим над Магнолией, и отражаясь в полных радости глазах наблюдающих за этим зрелищем жителей.       Ребята расплылись в счастливых улыбках. Если их желание отправилось к звездам, то оно точно сбудется — уж в этом они ни на секунду не сомневались.