Гонщица

      Мне повезло, что сегодня суббота, а не понедельник. Я-то не знаю, как мне отомстит Дима, но решит ли вообще мстить? Хотя про что это я? Ему просто не позволит его гордость. Вообще я и обожаю, и ненавижу субботу. Но сегодня не тот случай. Нам сказали, что в течение сентября, по причине сокращения бюджета, мы не будем учиться по субботам, но из-за этого у нас стало больше уроков в остальные дни. Сегодня я наконец-то забрала свою малышку и теперь сижу в комнате, жду момента, когда в гостиной перестанет работать телевизор, и мама пойдёт спать в свою комнату. Была бы моя воля, я б уже ехала на гонку, но она обязательно зайдёт ко мне и поправит одеяло. Конечно, это мило, но мне уже семнадцать лет, и я ей не устаю об этом напоминать, но мама вечно ведёт со мной, как с маленькой. Я даже не могу переодеться в гоночный кожаный костюм, который я купила сразу, как только начала заниматься любимым делом, а вместе с ним — шлем черного цвета с красной розой. Я никогда не снимаю шлем на соревнованиях, чтобы никто не знал, кто я, а в списках всегда указываю свой псевдоним, «Призрачная гонщица». Единственные люди, которые знают обо мне — это Настя и папа. Папа узнал относительно недавно. За два месяца до его смерти, он увидел сидячую перед мотоциклом меня, перебирающею двигатель, и тогда заставил рассказать ему, зачем я это делала. Я все ему рассказала, а он посмеялся и, сев передо мной, стал рассказал, что тоже раньше разделял мои вкусы.       Много лет назад, когда ему было около девятнадцати лет, папа купил мотоцикл и тоже гонял, только не участвовал в гонках. Он ездил по окраине города и по закрытым трассам. Мы договорились, что папа ничего расскажет маме при условии, что я буду заранее сообщать ему где и когда будет гонка. Я сдержала своё слово и до сих продолжаю держать. Мы договорились, что я буду писать ему смс, что я и делаю. Мама не заблокировала папин номер телефона, и иногда, когда мне становится совсем тошно, я звоню ему, после чего я слышу голос автоответчика и рассказываю о проблемах, что гложут меня. Не забываю говорить о маме и брате. Я понимаю, что он не услышит, но для меня это маленький ритуал, без которого я не могу. Само осознание того, что он мог бы это услышать служит утешением для меня.       В смерти отца слишком много неизвестных, которые никто не хочет найти и без которых нельзя решить это уравнение, причин. Там, где должна быть указана причина смерти, написано одно слово — самоубийство. Но разве на теле человека, покончившего жизнь самоубийством, могут остаться следы от побоев и целый десяток пуль? Следователи закрыли дело, несмотря на мои и моей мамы требования продолжить раскрытие преступления, но в полиции сказали, «это не вам решать». Я хотела забрать папку с делом, чтобы самой выяснять, кто убил моего папу, но мне сказали, что все материалы могут быть доступны только через десять лет. Но нафига мне все это через десять лет? Мне бумаги нужны сейчас. За десять лет убийца моего отца сможет уже умереть, а сейчас есть шанс, что он получит по заслугам.       Я перестаю слышать звук работающего телевизора и уже можно услышать шаги мамы, пытающейся пройти, как можно тише, чтобы ни в коем случае не разбудить моего маленького братишку, что спит до жути чутко. Я закрываю глаза и пытаюсь притвориться, что задремала и вижу десятый сон. Улавливаю звук открывающейся двери — мама тихо проходит в комнату. Она приближается к моей кровати и берёт за край одеяло, поправляя его. Мама наклонилась поближе и, поцеловав в лоб, говорит:       — Я люблю тебя, — сказав, ушла, закрыв за собой дверь. Я резко встаю с кровати и быстро иду к шкафу, беру свой черный костюм с красными полосками. Этот наряд очень похож на тот, что носит черная вдова в фильмах. Беру шлем и, открыв окно, цепляюсь за пожарную лестницу, которая так выгодно находится рядом. Держась одной рукой за перекладину, а в другой — шлем, начинаю спускаться вниз. Наконец-то почувствовав землю, я бегу к гаражу, что находится во дворе и, открыв замок, захожу внутрь. Я хватаю за ручки свой красно-черный мотоцикл и выталкиваю наружу. Ставлю его возле ворот и закрываю двери. Перебрасываю ногу через сидение и сажусь на него. Вдыхаю влажный воздух Питера после дождя и надеваю шлем. Завожу мотор и, убрав ножку, начинаю ехать. Выбравшись из двора, выезжаю на проспект, что приведёт меня к месту, где проходит гонка.       Я переполнена давно забытым чувством. Эмоции риска и азарта на грани смерти, что я осязаю лишь сев на мотоцикл и услышав его сердце — мотор. Это ощущение прекрасно и в то же время устрашающе. Каждый раз, садясь на мотоцикл, я понимаю, что лезу на рожон, но ведь, выходя из дома, я тоже не совсем в безопасности? В жизни всегда есть риски, просто одни больше других, но их итог не изменен. Я могу свести все эти неосмотрительные поступки к минимуму, и тогда моя жизнь превратится в череду серых бескрасочных будней. Разве это интересно, заманчиво? Я лучше составлю короткую, но яркую судьбу, чем длинную и скучную. Таков мой девиз. Пафосный, но правдивый.

***

      За полчаса поездки по пустому ночному городу, я прибыла на место сбора гонщиков со всего Питера. Здесь общества делятся на команды, в которые входят по несколько человек. Здесь вы никогда не увидите, что член одной команды общается с другим, если не брать во внимание споры. Но они не наводят одиночек, таких, как я. Меня множество раз пытались пригласить в команду, но я отказывалась. Не хотела делить свой выигрыш. Да, они вечно твердят о своих достоинствах, но помалкивают о минусах.       Меня встречает гул и свист. Старые добрые гонки. Здесь меня особо и не любили никогда. Изначально считали выскочкой, но после того, как я начала выигрывать гонки, начали недолюбливать. Вообще-то, это выглядит по-детски, но таков этот мир и его не изменить. Здесь всё строится на ненависти, враждебности. Как обычно в любом спорте.       Я слезаю с мотоцикла и, поставив его в дали от толпы, прихватив с собой ключи, иду в сторону стойки регистрации. Там обычно сидит Макс, парень лет двадцати пяти, управляющий гонками. Обычно в это время он и пару его ребят принимают ставки и регистрируют участников. Добрые десять процентов от ставок уходят мне и другим гонщикам в карман, плюс — деньги победителям, занявшим награждаемые места. Здесь крутится очень много средств, о которых властям лучше не знать.       Пробравшись сквозь толпу, я всё же дохожу до места назначения.       — Макс, — говорю парню, склонившимся над столом и перебирающему бумажки. Он поднимает голову и на его лице появляется удивление, после чего он начинает хохотать. Макс перепрыгивает через стол и обнимает меня за плечи, а после разворачивает меня к толпе, крича:       — Народ, смотрите, кто вернулся! Это сама  «Призрачная гонщица». А вы знаете, что это значит? Сегодня будет очень жарко! — всё это время к нам было прикованы сотни взглядов, что выражали презрение, но как только Макс заканчивает свою речь, толпа взрывается аплодисментами. Парень отводит меня в сторону, как только народ немного успокаивается. — Как ты?       — Я нормально. Для меня найдётся местечко? — с надетым шлемом, конечно, не очень удобно говорить, но никто не должен знать.       — Для тебя всегда найдётся, — с милой улыбкой ответил парень. — Ладно, мне надо бежать, первый заезд через пятнадцать минут, — указывает на стойку, после чего убегает.       А я быстро иду к своему мотоциклу и, взяв его за ручки, начинаю вести к гоночной полосе, перед этим посмотрев на время старта. А после, облокотившись на своего монстра, я вытащила из «багажника» телефон и начинала читать книжку Стивена Кинга «Зелёная миля». Это чудесная книга, перечитываемая мной сотни раз. Еще я смотрела экранизацию, которую считаю одной из лучших экранизаций произведений. Очень редко найдётся хорошая книга, по коей есть такой же хороший фильм. Изначально я посмотрела кино, а потом в конце фильма я услышала: «по книге Стивена Книга — Зеленая Миля». А после, через пять минут, я заказала книгу, а через два дня я уже забираю её из магазина. Вообще я начала читать, когда я посмотрела вторую часть «Голодных игр», и мне до жути захотелось узнать, что случится с главным героем, и я спустилась на первый этаж торгового центра, купила последнюю историю в этой трилогии. Я очень удивилась, когда за несколько часов полностью прочитала пару книг, ведь до этого такого никогда не происходило.       И вот, прочитав несколько абзацев, я отрываю свой взгляд от экрана телефона и вижу, что участники выстраиваются на стартовый полосе. Убрав телефон и взяв за ручки мотоцикл, иду к ним. Осмотрев всех своих сегодняшних соперников, которые время от времени кидают в мою сторону, что лично меня бесит. Ненавижу, когда ко мне проявляют излишнее внимание. А сегодня норма интереса к моей персоне повышена. И это слишком.       Я перекинула ногу через мотоцикл и села на сидение. Вскоре по середине дороги появляется Макс и начинает кричать так громко, чтобы все его услышали:       — Вы готовы? — указывая на толпу, спросил парень. Все в ответ ликующе орут. — А вы готовы? — указывая на толпу гонщиков. В ответ он слышит лишь звук моторов. — Так давайте начнём! На старт, — и его руки поднимаются вверх. — Внимание, — руки опускаются до уровня плеч. — Поехали! — и руки резко вниз.       Прилив адреналина в крови, и мотоцикл трогается с места. Мчусь по трассе, забыв про соперников, что уже позади меня. Просто мчусь, поворачивая, то налево, то направо, чуть ли не касаясь асфальта. Это чудесное чувство, которое можно ощутить только на полной скорости. Обычно в силу входит инстинкт самосохранения, но у меня он отключен. Если гоняешь на таких высоких скоростях, как двести пятьдесят километрах в час, тебе некогда думать о риске.       Пару поворотов и видно финишную прямую. Прибавляю газу, чтобы повысить шанс, что я приду первой. Секунда! И я уже за пределами финиша, заняла первое место. А за мной приезжает соперник из команды «Короли дорог», что просто не может меня терпеть. У нас вражда началась с первой гонки. Я тогда подрезала капитана этой группы, и с того момента они просто ненавидят меня. Парень снимает шлем, и я вижу лицо Димы, что сейчас идёт прямо ко мне. И это не есть хорошо. Он подходит ближе и протягивает руку, говоря:        — С победой, — я, быстро пожав руку и сказав тихо «спасибо», беру мотоцикл за ручки и иду подальше от Димы.