Гонщица

      Она странная. Действительно.       Всегда одна. Ходит в основном в чёрном. И это часто только штаны и кроссовки. На переменах в ушах наушники, а в руках книга. Её лицо не выражает особо никаких эмоций, за исключением моментов, когда она читает очередную книгу и иногда можно заметить ели заметную улыбку. Её светло-русые волосы в основном всегда собраны и закреплены с помощью крабика. На уроках у неё всегда на парте лежит футляр с очками, которые она старается не использовать, но когда ей надоедает щурится, буквально на несколько минут надевает ненавистные очки, после чего их убирает.       И, не смотря на это, она очень умна. Каждая её ответная реакция на мои действия была более изобретательна и сложнее. Роза успела придумать новый план всего за несколько часов и воплотить его в жизнь. Я это не мог этого отрицать. Хоть она мой враг. Она действительно достойна уважения, которое я к ней испытываю.       И сейчас я стою и смотрю на то, как она уходит, перед этим обвинив меня в том, что это из-за меня её имя находится в списках претенденток на «Мисс Школы 2016». И вообще меня очень удивила её реакция на это. Любая другая девушка была бы в восторге, но не Роза. И это странно. А ещё страннее было то, что я был не виноват в том, что её имя было в списке. Я понимаю, почему она подумала, что это я виноват. Я мог сделать всё так, чтобы её внесли в этот в список и даже сделать так, чтобы она выиграла, а потом опозорить её. Например, вылить на неё какую-нибудь ерунду. Только мне этого особо и не хотелось. Мне хватает наших ежедневных разборок на ровном месте. Не хотелось усугублять наши отношения. Они и так не слишком здоровые. А так бы всё стало в сто раз хуже чем сейчас.       Я ушёл от девочек, которые ныли о том, что не попали в этот список. Они, конечно, красивы, но их разговоры очень поверхностны и скучны. Для одной ночи они прекрасно подходят, но для длительных отношений — нет. С ними просто скучно. Я не понимаю Сашу и Колю (моих друзей), которые встречаются с таким типом девушек. Хотя они сами тоже не блещут умом. Была бы моя воля, я с ними вообще не общался, но наши родители очень давно знакомы, и если я вдруг перестану общаться с их детьми, то это навредит отношениям между кампаниями, которые управляют наши родители. Мои родители и так меня недолюбливают, но после этого возненавидят. Точнее меня недолюбливает отец, а мама всеми силами пытается изменить его мнение по поводу меня. Я очень люблю свою маму и благодарен ей за её старания. Но отца не изменить. Он холоден и жесток. Ему дорога лишь его репутация. Ничего больше.       Он тиран, который считает, что его мнение решает всё. Из-за него у меня может быть нормальных друзей, с которыми было бы интересно общаться. Именно из-за него я не могу встречаться с нормальной девушкой и мой выбор должен обязательно пасть на одну из девушек высшего света. И не дай бог я влюблюсь в простушку. Отец сразу поставит на мне крест.       Кстати, надо узнать почему Роза попала в этот список. Мне повезло, что у меня в комитете есть одна знакомая, которая входит в группу, которая занимается планирование всяких праздников и составляет этот список. Надо просто найти её. Она учится в параллельном классе. У них сейчас вроде история. Надо посмотреть расписание.       Удостоверившись в том, что я прав, поднимаюсь на третий этаж и иду к кабинету истории. Маша (так звали мою знакомую), стоит возле кабинета держа в руках планшет, печатав какой-то текст. — Привет, Маш, — сказал я подойдя к девушке. — О, какие люди. Что тебе от меня нужно, Колесников? — спросила Петрова, насмехаясь надо мной. — Ты же вроде занимаешься составлением списков на всяких конкурсы? — Да. Дим, ближе к теме. — Ты случайно не знаешь, что забыла в списке Роза Романова? — От каждого классного руководителя нам приходил список учениц, которые обладают достаточны интеллектом и красотой, чтобы участвовать в конкурсе. А дальше мы смотрим кто будет участвовать, а кто нет. И мы решили, что Роза прекрасно подходит на эту роль. А тебе-то что? — Ничего, — после этих слов я ушёл. Значит, она просто достойна быть в этом списке. Нет, она конечно красивая. Я даже спорить из-за этого не буду. Просто она не подходит на эту роль. Она не похожа на девушку-Барби. Она слишком умная и гордая для всего этого.       Может сходить покурить? Я, конечно, не очень люблю курить, да и вообще понимаю, что никотин- зло, но иногда возникает такое желание. Надо попросить у Саши. У него всегда найдётся сигаретка, другая. Быстро найдя друга и взяв у него сигарету, иду в туалет. Быстро захожу в одну из кабинок и закуриваю. Чувствую, как дым наполняет легкие, а в кровь попадает никотин. Закончив, достаю жвачку, а окурок кидаю бочок и смываю. Уже собираюсь выходить, как слышу голоса. — Макс, у нас идеальная возможность отомстить этой суке, — быстро проговаривает один из парней. Я, конечно, мог спокойно выйти, не дослушав их разговор, но меня будет мучить совесть. Вдруг, тот человек, которому они собираются отомстить очень сильно пострадает. А так у меня есть возможность это остановить. — И что ты предлагаешь? — Ну, мы отправим Романовой смс, мол, после уроков репетиция, приходи к женской раздевалки. А дальше посмотрим, — А что такого Роза сделала этим парням? Она же вроде только мой враг. Хотя… Я тут вспомнил. Она вроде месяц назад рассказала заучу про троих парней, что травку за школой курили. Конечно, она не правильно сделала, но они жестко сглупили. Это же надо курить травку возле школы и думать, что тебя не спалят. — И как ты собираешь достать её номер, гений? — Он у меня уже есть. В классном журнале их класса нашёл. Хотел поиздеваться. — Отлично. Ладно, давайте пойдём в класс, — после этих слов они ушли. Я понимаю, что я буду дебилом, если позволю Розе пойти туда, но с другой стороны… Откровенно, говоря, нет другой стороны. Но мне просто не хочется ей об этом говорить.

***

      Проходят уроки. Я пытался подойти к Романовой несколько раз и рассказать ей, но мой чертик, что сидел на правой руке, каждый раз меня отговаривал. И вот я уже иду домой, но вдруг моя совесть буквально орёт, перекрикивая голос чертика, что я должен спасти Розу. Забыв про чертика, который давал мне утешение, бегу в школу. Главное — успеть.       Я забегаю в школу, бегу по лестнице на второй этаж к раздевалке. Открыв дверь, вижу лежащую на полу Розу, над которой стояли эти гады и били её в живот. Весь пол был в крови. Подбегаю к ним. Я оттаскиваю одного из этих мразей и ударяю его. Его приятели, заметив меня, отвлекаются от Розы и начинают бить меня. Я быстро откидываю одного из парней к стене и ударяю второго в челюсть. Он отходит на пару шагов. Третьего я ударяю в живот и тот, согнувшись, отходит. Первый, оклемавшись, с размахом ударяет меня в челюсть. Я ударяю его в челюсть и тот падает, больше не поднимаясь. Второй, кряхтя подходит ко мне. Ударяю его в ребра. Тот тоже падает.       Я сажусь возле Розы и поворачиваю ее на бок. Прижимаю руку к ране и вытаскиваю из кармана телефона. Набираю номер скорой помощи. — Алло, алло, скорая. Дмитрий Колесников, — говорю, как учили на уроках ОБЖ, — Пришлите наряд в школу номер триста пятнадцать. На второй этаж к спортзалу. Избили девушку. Вы сообщите полиции или мне им тоже звонить? — услышу положительный ответ, — Хорошо. Спасибо, — после этих слов я слышу, кидаю телефон на пол и говорю в сторону девушки, которая побледнела от потери крови, а на щеке красовался синяк, — Всё хорошо. Скоро приедет скорая и тебе помогут, — пытаюсь успокоить девушку и себя, — Ты держись, — понимаю, что она меня не слышит, но в фильмах это всегда действует. Романова закрывает глаза, — Эй, Роза, — она меня слышит. Она что-то проговорила и погрузилась в бессознательное состояние. Я сижу и пытаюсь, остановить кровь. Снимаю пиджак и прижимаю к животу Розы. И чувствую ужасную вину. Она сейчас лежит здесь из-за меня и может умереть. — Прости меня, — совсем тихо говорю, понимая, что она меня не услышит.

***

      Прошло несколько часов. Роза уже несколько часов лежит на хирургическом столе. Я сижу в коридоре и жду врача. Мои руки и рубашка были в крови Розы. Я бы мог уехать домой, но я должен был убедится, что с Розой всё хорошо. Хотя про, что я говорю? Пока мы ехали в скорой у Розы останавливалось сердце, но врачам удалось вновь заставить его работать. Насколько я понял из услышанного Роза в очень тяжёлом состояние. Надо было подойти к ней и рассказать. Надо. Дебил.       На телефон приходило несколько смс от матери. Обычно текст был один и повторялся из раза в раз, почти каждый раз, когда я не приходил домой после шести:

Тебя стоит ждать?

      Надо ей позвонить. Сказать, что со мной хорошо. Чтобы за меня не волновалась. Скажу, что сегодня у друга день рождение и приду домой поздно. Они наверняка с отцом сегодня поедут на очередной званый вечер. Вытаскиваю телефон и звоню маме. Через несколько гудков слышу нежный голос матери: — Привет, сынок. — Привет, мама, — сказал я, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Ты сегодня приедешь домой? — Нет. Я сегодня у друга на день рождение буду. Приду поздно. А вы сегодня куда-нибудь поедите? — Да. Сегодня юбилей у кампании-партнере. Мы наверное приедем поздно. — Хорошо, — уже хотел бросить трубку, но вновь услышал голос мамы: — Дим, с тобой всё хорошо? — Да. А что? — Просто спросила. Я люблю тебя. — И я тебя. Пока, — после бросаю трубку. Всё на самом деле вовсе не хорошо. А очень плохо. Я должен буду до самой смерти просить у Розы извинение. Мне даже не хочется с ней больше играть в эти игры, в которые мы играли все эти месяцы. Только сейчас я понял, что это было глупо. Мы даже могли бы быть друзьями. А причина нашей вражды глупа.       Я слышу голос женщины, которая спрашивала про Розу. Наверное приехала её мама. Я посмотрел в сторону откуда исходил голос. Женщина с такими русыми волосами, как и у дочери, стояла у стойки, а возле нее крутился мальчик лет семи. Наверное, младший брат Розы. Странно, что с ними не приехал отец Розы. Возможно, он в командировке. Наша школа не для простых детей. Обычно такие школы называют «для золотых детей». У нас родители работают начальниками или управляющими, юристами и т.д. По виду матери Романовой, та похожа на адвоката. Я видел таких кучу.       Женщина отходит от стойки, взяв сына за руку и идёт в мою сторону. Она садится рядом и сажает своего сына рядом. — Ты вызвал скорую? — спросила дрожащим голосом мама Розы. — Да, — быстро ответил я. — Спасибо. Я могу спросить почему? Вы ведь враги. — Я не мог по-другому. Да и вообще больше не хочу быть с ней врагами. — Это правильно. Ты не знаешь, как она? — Пока мы ехали, врачи сказали, что всё плохо, — как же мне сейчас паршиво. Хочется так и сказать, «Это я виноват, что ваша дочь сейчас здесь». Но я молчу. — А тебе разве домой не нужно? Родители не волнуется? — мягко спросила миссис Романова. — Я им сказал, что сегодня у друга день рождение. Они не будут из-за меня волноваться, — быстро сказал я. — Может сходишь домой. Я позвоню тебе. — Я подожду. Я хочу убедиться, что с ней всё хорошо, а потом поеду домой. — Мам, ты сказала, что мы поедим к Розе. И где она? — сказал вдруг мальчик, что до этого молча сидел. Женщина уже собиралась, что-то сказать, но я решил встрять. — А Роза здесь. — А почему мы её не видим? — Вот видишь те двери…? — указывая на дверь, спросил я у мальчика и намекая на то, что я не знаю его имя. — Коля, — подсказала мама Розы. — Коля, — повторил я за женщиной. Мальчик ответил кивком на мой вопрос, — Сейчас твоя сестра лежит на кровати и над ней колдуют колдуны. Видишь ли, на твою сестру напали злые огры и добрые колдуны сейчас пытаются спасти её. — Значит на моего папу тоже напали огры? Почему тогда его не спасли добрые колдуны? — вот почему с ними не приехал отец Розы. Он умер. Видимо из-за этого она перешла в новую школу за год до окончания. Она молчала. Никому не говорила. Просто хранила в себе. Вот почему она вела себя так странно всё это время. Не заводила друзей. Да, даже знакомых и вечно читала книжки или слушала музыку. Хотела отстранится от реальности.       Немного отойдя от шока, замечаю, что мальчик ждёт ответ на свой вопрос. И мне ничего больше в голову не приходит, как сказать следующие слова: — Иногда добрые колдуны не успевают вовремя и тогда их колдовство бесполезно, как бы они не пытались, — после этих слов повисает тишина, которая длится до того самого момента, пока из операционной не выходит врач и не говорит…