Гонщица

POV Дима.        — Заткнись, — резкое слово. Даже холодное, а в сочетании с ненавистью в глазах это взрывоопасная смесь. Роза за считанные секунды превращается из девушки, глаза которой были наполнены счастьем и любовью, в девушку с ножом в спине, пронзающим сердце. Нож, который вонзил я.       Роза сжимает кулак. Видно, что её переполняют чувства боли, ненависти, злости и обиды. Она доверилась мне. Рассказала свои тайны. А я взял и растоптал всё это. Роза будет ненавидеть меня, пока не сможет простить. Наверняка, будет обходить меня стороной, не будет разговаривать. Но я ни в коем случае не буду её в этом винить. Я знал на что иду. Я просто больше не мог ей лгать и видеть, как она на меня смотрит, словно я рыцарь, спавший её от дракона. Рыцарем, которым я не являюсь. И она должна была это узнать. Снять розовые очки, которые я ей надел, не сказав правду.        — Прошу тебя, ничего не говори, — смотря на мост, сказала Роза. Она не может смотреть на меня. И я понимаю почему, — Просто отвези меня домой, — после этого она отходит от меня, приближаясь к мотоциклу. Я следую за ней. Роза садится на мотоцикл и берётся за ручки, прикрепленные по бокам, перед этим надев шлем. Я тоже сажусь и, ничего не сказав, надеваю свой шлем, после чего завожу мотор.       Мы ехали в полной тишине. Каждый погружённый в свои лабиринты мыслей, блуждая по ним. Я гадал исход моих сегодняшних действий. Сможет ли Роза меня спросить? Сможет ли забыть моё предательство? И, в конце концов, сможем ли мы вновь стать друзьями? Столько вопросов и все они без ответа. Мне их не узнать, пока не пройдёт достаточно времени, чтобы Роза могла меня простить. Много или мало? Мне не дано знать. К сожалению.       Я даже не заметил, как остановился напротив дома девушки. Она быстро встаёт с мотоцикла, снимает шлем и, отвернувшись от меня, идёт к двери дома и вскоре скрывается за ней. И за это время она НИ РАЗУ НЕ ОБЕРНУЛАСЬ. Она шла быстро, с гордо поднятой головой, стуча своими каблуками. Роза всем своим видом старалась показать, что ей все равно на сказанные мной сегодня слова.       Я сидел и смотрел на дверь, словно надеялся, что Роза сейчас выйдет ко мне и даст мне пощёчину, наорёт и выскажет всё что она обо мне думает, вместо молчания и холода в глазах. Так мне было бы в сотни раз спокойнее. Время шло, а Роза не выходила. И когда начало расцветать, мне пришлось признать, что мне не удаться увидеть девушку. Я завожу мотор мотоцикл и просто начинаю ехать. Мне нужно проветриться. Я еду на максимальной скорости, которая доступна мотоциклу и нарушаю все правила дорожного движения. Благо, сейчас четыре часа утра и дороги пустые. И так будет ещё полтора часа, пока люди не начнут ехать на роботу. А штрафы я смогу оплатить.       Мысли и переживания уходят на задний план. Сейчас есть только чувство свободы, которое никому не подавить. Резкий поворот на право, и я рукой касаюсь асфальта. Дальше меня ждёт лишь длинный проспект. Я не чувствую холода, который сейчас преобладает на улицах города. И я не замечаю машины, которая появляется из ниоткуда, и врезаюсь в неё. Секунда, и я перелетаю через машину, приземляюсь на асфальт. Чувствую, как я ломаю несколько десятков костей и боль захлестывает меня. Все мышцы сводит, а сознание погружается в беспамятство, которому я не могу противостоять. Конец POV Дима

***

      Четыре дня я пролежала в постели. Пыталась разобраться в себе и понять мотивы Димы. Мне до сих пор не понятно, почему он спас меня тогда. Ведь мы были врагами. Ему должно было быть все равно на то, что они со мной сделают. Ну, избили бы меня, но ему от этого было бы ни горячо, ни холодно. У него даже бы убавилось проблем, но Дима все равно спас меня. Чёрт возьми, возможно я действительно ему нравлюсь, и он спас меня из-за этого, но как я могу ему верить, если он врал мне всё это время. Хотя и ложью назвать это тяжело. Он скрыл от меня правду, которая могла сделать мне больно. Но ведь Дима мог рассказать всё раньше и мне не было бы так больно. Тогда я бы не доверилась ему и сейчас бы не шла в школу с гигантскими мешками под глазами. Но ведь сколько хорошего произошло, пока мы вместе гуляли, когда он приходил в больницу — это не могло быть не настоящим. Мне так хочется в это верить. И сегодня я хочу поговорить с Димой и дать шанс ему объясниться. Я думаю, что мне удаться это сделать.       Я надеюсь, что смогу найти Диму. Сейчас у них должно идти третий урок в кабинете Елены Анатольевны. Я дождусь окончания урока, и когда парень выйдет из кабинета, поймаю его и поговорю. Возможно, мне станет легче. Как никак, чтобы раньше не было, Дима стал очень хорошим другом. И мне кажется, что я могла бы согласится стать его девушкой. Но сначала я должна его простить.       Я захожу в здание школы. Меня встречает слегка удивленный взгляд Алексея Андреевича. Он, видимо, заметил, как меня выносили из школы. Он выходит из своей стойки и подходит ко мне, положив свои руки на мои плечи. Он говорит мягким тоном:       — Я очень рад видеть тебя здоровой.       — Не совсем. Елена Анатольевна сегодня в школе?       — Да. Она в своём кабинете, — мужчина посмотрел на часы, — Через пару минут закончится урок и вы сможете поговорить. Так, что советую поспешить, — я кивнула и направилась в сторону гардероба. Я сняла куртку, сапоги и поспешила к дальней лестнице. Я проходила мимо кабинета директора, из которого доносились крики. Я не хотела греть уши и из-за этого ускорила шаг. Но до моих ушей одна единственная фраза: «Всего за два месяца два ученика одиннадцатого класса побывали в больнице с ужасными травмами. И как теперь наша школа выглядит?». Вот ужас. Кто ещё попал в больницу из нашего класса? У нас в школе всего один одиннадцатый класс. Надо будет спросить у Елены Анатольевны.       Как только я поднялась на второй, прозвенел звонок. Я быстро побежала к кабинету. Двери открылись и мои одноклассники начали выходить из кабинета. Они шли, не замечая меня, словно я призрак. Но для меня это было только плюсом. Но среди них я не заметила Димы. Возможно, он остался в классе. Как только все вышли, я прошла в кабинет. Кроме учительницы в класса никого не было. Я тихо прошла к столу, за котором она сидела. Девушка писала что-то в журнал.       — Здравствуйте, Елена Анатольевна, — сказала я, отвлекая учительницу. Она сразу оторвалась от журнала и закрыла его.       — Роза. Рада тебя видеть. Как ты? — повернувшись ко мне, спросила девушка.       — Всё хорошо. А вы не видели Диму?       — Роза, он в больнице, — после этих слов у меня ушла земля из-под ног. Я не могла думать. Мысли путались. А во рту мгновенно пересохло.       — Когда он туда попал?       — Четыре дня назад. Он ночью на мотоцикле на полной скорости врезался в машину, — пока она это говорила, у меня в голове крутилась одна мысль: «Это я виновата». Это из-за меня он ехал на полной скорости. Если бы я с ним поговорила, дала возможность объясниться или хотя бы наорала… Как же всё глупо получилось.       — В какой он больнице?       — В центральной, — сказала учительница и начала рассматривать моё лицо. Она, видимо, о чём-то догадывалась, — Роза, что между вами произошло?       — Елена Анатольевна, простите меня, но мне нужно спешить. Я расскажу вам об этом позже, — сказала я и поспешила удалиться. Мне нужно поспешить в больницу и узнать насколько всё плохо. Я уже видела последствия аварий на мотоцикле. Два года назад у меня был друг по гонкам, прозвище, которого «Череп». Он-то и научил меня ездить так, чтобы выигрывать. Он говорил, что гонять нужно не умом, а сердцем. И полтора года назад он разбился. Я видела это собственными глазами. Это была жуткая авария, унесшая жизни шестерых человек, и я могла быть одной из них, но перед гонкой Череп отвёл меня в сторону и сказал, что мне стоит посмотреть на гонку со стороны, на то, как нужно гонять.       Пока я шла по лестнице, я вызвала по приложению в телефоне такси и сразу ввела адрес, чтобы мне не задавали лишних вопросов. Я схватила куртку и поспешила на улицу, ждать. Благо, через пять минут подъехало авто. Я села в автомобиль и сказала:       — Постарайтесь, как можно скорее доехать до больницы, — водитель кивнул и как только я пристегнулась, машина тронулась с места.       Секунды длились, как минуты. Мысли путались. За несколько минут жизнь вновь перевернулась. Если с Димой всё хорошо, то я готова его простить и дать шанс на исправление. Лишь бы с ним всё было хорошо.       Вскоре машина остановилась, и я выпрыгнула из неё, направившись в больницу. Я пошла сразу на стойку информации и сказала:       — Здравствуйте, к вам четыре дня назад поступил Дима Колесников, семнадцать лет. Я могу узнать в каком он отделении? — женщина, лет пятидесяти, сидевшая на стуле, подняла на меня свой тяжелый взгляд, словно я оторвала её от важного дело, которым являлось раскладывание косынки.       — Кем вы ему являетесь? — спросила свои равнодушным голосом.       — Я его девушка, — не подумав, сказала я. Я настолько сильно влюбилась в саму мысль о том, что я могу быть девушкой Димы, что теперь не замечаю того, что называю себя таковой. Даже после того, что между нами произошло.       — Хорошо, — женщина своими тяжелыми пальцами начала печатать слова, сказанные мной. Она так медленно печатала, что я была готова заснуть. Но вскоре она взяла мышку и провела ей по столу и нажала правую кнопку, — Третий этаж, травматологическое отделение, пятнадцатая палата. Но сначала сходите и сдайте куртку в гардероб. Гардероб на подземном этаже.       Я как можно быстрее спустилась на подземный этаж и через пару минут уже поднималась на третий. Я не хотела ждать лифта и решила, что стоит лучше подняться по лестнице. Каждый шаг давался всё тяжелее, чем предыдущий. Легкие решили меня подвести и сказать, что мне не стоит туда идти. Но я продолжала идти, несмотря на боль, ведь понимала, что Диме в сотни раз больнее.       Открыв дверь отделения, я подошла к стойки медсестёр и спросила, как пройти к пятнадцатой палате. Та сказала, что нужно пройти прямо и потом повернуть в первый из коридоров по левой стороне, а потом я с лёгкостью найду нужную палату. И сейчас, идя по коридору, поняла, что время неумолимо: мы не можем уговорить его остановится, не забирать любимых, не причинять боль. Мы можем лишь наслаждаться дарами, которое оно даёт.       Я на секунду остановилась напротив двери палаты Димы, за которой он сейчас находился. Вдохнув поглубже, я взялась за ручку, открыла дверь и застыла. Дима лежал на кровати. Веки закрывали прекрасные голубые глаза парня. Рот слегка раскрыт. Его кожа была очень бледна и по ней, словно нарисованные масляными красками, были царапины и глубокие порезаны. Правая нога висела и была заточена в гипс. Несколько пальцев и кисть левой руки были так же в гипсе. Меня столь сильна поразила это картина, что я на секунду закрыла глаза и подумала, что упаду.       Я прошла в палату и, чтобы не беспокоить сон парня, прошла в кресло и села в него, начала ждать его пробуждения.