Мы выживали, как могли

      Перейдя границу миров, они едва ли осознали, где находятся: суетный мир предстал пред ними. Души, кто жив, кто мёртв, скользили меж пропастями, разбредаясь по очередям. Кто-то рыдал. Кто-то пытался вернуться назад. Остальные, приняв своё бремя, шли, склоняя голову, вперёд к своему палачу. Команда отчаянных искателей приключений шла вслед за ними, ведомая проводницей, чья сущность менялась на глазах: из милой маленькой куколки она оборачивалась стройной рыжей бескрылой бестией. Словно одна из новых Загребал. Кто же мог догадаться, что Хвостачу с последнего их появления стало одиноко.       В аду всё принимает тот вид, который изначально горит изнутри каждого. В аду нет места лжи, ибо вся правда обнажена до боли пустых рёбер: правда, скрываемая от глаз собственным обманом в попытке оправдать бесстыдные поступки.       Они шли меж душ, пока их взору не открылся корабль, настолько огромный, что лишь взглянув на него можно потерять дар речи. Путники вошли на обветшалую палубу, но старец отрезал им путь своим посохом.       — Он требует платы, Вы ведь не мертвы, — подытожила бескрылая.       — Золотые ветви Персефоны, — глаголила Триш, доставая из сумки несколько и протягивая старику, который в свою очередь растворился в небытие, впитавшись угарным газом в покрытые плесенью доски, открывая путь скитальцам.       Обитель душ — временное пристанище, мало похожее на корабль, а больше на сюрреалистическую гробницу, медленно плыл по Стиксу, огибая глыбы веками осыпавшихся стен преисподней. Через некоторое время судно причалило у подножья горы, дорога через которую вела к площади правосудия Миноса. Шаг за шагом они поднимались к площади. Шестерня около стража, лезвия которого протыкали души, отправляя грешников в ад, работала на полную мощь.       — На суд идущие, приветствую Вас, да воспылают Ваши души правосудием, — вещал страж, но увидев живых, повернулся своим массивным телом, покрытым шипами, высунув свой раздвоенный язык, он обвил им ногу Неро, подняв того в воздух и с прищуром начал разглядывать.       Парень полоснул «Красной королевой» по языку твари и свалился на землю.       Судья в гневе парировал:       — Как живые смели проникнуть в лоно моего суда? Как смели Вы соприкоснуться со смертью в столь ранний срок?       — Мы ищем душу, чье пребывание здесь невозможно, по некоторым причинам, посему… — начал рассказывать полудемон.       — …мы просим вашего снисхождения пройти дальше, — спасла ситуацию Триш.       — Как смеете Вы! Говорить со мной, будучи живыми? Как гласу Вашему возможно устремиться в пучину страданий и разочарований сих душ, чья жизнь, бывши неправедной, обрекла их на вечное томление в оковах царства мертвых, — прервал её Минос клокочущим голосом.       — Я так понимаю, без боя мы не пройдем?! — подытожил от нетерпения Данте.       И судья без промедления схватил задумавшегося парня и кинул его на шестерню, пика которой пронзила его грудь. Через десятки оборотов шестерни Неро откинуло в сторону, пока его тело не скрылось в тумане.       Данте, приняв боевую стойку, резким движением кинулся на противника; пистолеты Триш через мгновение появились в её изящных пальцах, и всё её тело пронзили разряды электрического тока. Такая атмосфера враждебности ознаменовала о начале боя.       Сложившейся ситуацией воспользовалась Проводница, решив раствориться в воздухе и навестить мздоимцев.       Данте вынул близнецов из кобуры и начал отстреливать высунувшийся от гнева язык стража, пока бежал к его ногам, петляя из стороны в сторону, уворачиваясь от атак. После ловким движением он запрыгнул на каменистое образование судьи сбоку и, перепрыгнув на его плечо, ужалил «Мятежником». Сделав сальто назад, мужчина избежал очередного удара неповоротливого Миноса. Его неповоротливость давала огромное преимущество, но в сравнении с ударной волной от его атак — это спасало мало.       Теперь в ход пошли уловки Триш, чему позавидовала бы профессиональная гимнастка: кувырки, прыжки, сальто, броски, перевороты, шпагат. Она с грацией дикой хищницы уклонялась от всех движений, касаясь отдельных частей тела стража, чтобы более мощной атакой в сопровождении разрядов электричества ударить посильнее, но и это не помогло. Перед глазами предстал образ мёртвого Данте, сбив демонессу с толку, что не пропустил Минос, откинув Триш в сторону шестерни.       — Видимо сегодня фортуна не улыбнется, — с явной иронией подумал Данте, который остался один на один с судьёй на пустоши.       Через некоторое время рваные раны на спине полудемона, занятого схваткой, дали о себе знать, организм начал регенерировать. Данте заметил прореху в полу, в которую спрыгнул, воспользовавшись дезориентацией демона, после того, как «Эбони» и «Айвори» заканчивают свой очередной пламенный танец любви.