Мы выживали, как могли

Фортуна, тремя годами раннее, до разоблачения Санктуса

      Каждый раз, когда под закрытыми веками он видит всё те же туннели, всё ту же гнетущую атмосферу незыблемого одиночества из вакуума мыслей.       Идея конца света? До того момента, пока не появляется тень и не направляет его на путь истинный. Душа словно вырывается из абсолютной пустоты, больше не чувствуя себя бесполезной и никчёмной. Словно весь мир наполняется чувствами, эмоциями, но когда тень растворяется, он снова проваливается в свой личный ад, находя своё отражение в каждом грешнике.       — Ты больше, чем тебе кажется, — повторяет наставник.       — На самом деле, мне кажется, если бы ты предложил мне сравнить себя с каким-либо числом, я сказал, что это — «ноль». Он ни положительный, ни отрицательный. Просто есть. Но в то же время это всего лишь круг с большой дырой отчуждения посередине.

***

      Просыпаясь, снова хочется его видеть. Чувствовать поддержку. Думать, что у него есть цель. Без него он — плутающий дух в оковах дьявола. Даже демоны его сторонятся, стоит только закрыть глаза.       Каждая встреча — как заплыв на неоднозначные дистанции. Когда наставник приходит, он на поверхности и может дышать, когда исчезает — набирает в рот воздух и ныряет в обволакивающую тело воду.       Ночь сменяет день. День сменяет ночь. Наставник рассказывает ему:       «Когда над Флоренцией вновь взойдет солнце, все мы окунемся в новые поиски самих себя в этих кругах. Вновь и вновь без конца».       И каждый новый день придаёт жизни мнимый смысл.       «Хочу познать, что будет в конце нашего пути, и останешься ли ты со мной до конца».

***

      Они стояли на краю обрыва. Наблюдали, как огненно-кровавые реки Флегетона купают в своих берегах грешников, чьи крики наполняют здешнюю пустошь. Он сидел рядом и рассказывал о них: кем те были и кем стали, что лежало в начале их историй и что послужило их концом.       Похожее на тень, его тело было скрыто под мантией. Своими ступнями он чувствовал яд, давно отравивший землю под ногами. Пары дыма раздували лохмотья ткани. Лицо было скрыто под углисто-серым капюшоном, хотя некоторые черты всё же проскальзывали: тень падала на глаза, отчего те были едва заметны; нос с горбинкой и аккуратный разрез губ с едва заметными морщинками. Из-под лохмотьев виднелись изящные кисти рук, которые обычно указывали на ту дорогу, которую парню следует выбрать.

***

      «Он удивителен и уникален: знает так много, словно прожил целые этапы истории, словно был на месте событий, словно был их творцом. Мне хотелось бы узнать, что скрывает его порой грустное выражение лица. Но я не смел произнести ни слова».       В ту ночь парень снова ждал своих кошмаров как ребёнок ждёт конфет на Рождество от Санты. Но ему не суждено было быстро заснуть. Бессонная ночь забрала у него последнюю отдушину за тот день.

***

      Уснув днём за письменным столом, он был удостоен лицезреть творца своих кошмаров. И они направились в Дит, столицу царства мёртвых, каждый новый круг давался всё легче. Многое становилось понятно и очевидно. За пониманием шла мудрость, уничтожая всё человеческое, что теплилось в сердце холодными ночами.       Шестой круг казался одним путешествием к граду ада. Разговоры с лжеучителями и еретиками, порой наводили тоску. Ладно хоть те не были пустословами. Хотя приходилось заставлять опускать подробности их историй, когда не понимал, в чём они ошиблись и где не правы. Как хотелось помочь им, только лишь пройти мимо — всё, что разрешено. Оставить след о них в своей памяти и, возможно, напомнить о них миру, который склонен называть реальностью.       Оказавшись у ворот, парень начинает понимать всю ответственность, возложенную на плечи его учителя, что привёл их туда. Его цель отнюдь не проста. Он ведет «ученика», чтобы тот не только понял происходящее по ту сторону земной коры, но и пытается донести смысл, постоянно ускользавший от молодых глаз вместе с объятием сна поутру. Всё, что ему известно: насколько он далёк от познания сей высокой миссии.

***

      Весь угрюмый понедельник парень ходит сонный, получая затрещины от Кредо в ордене. Не осознавая, что происходит в данный момент. Все мысли крутились вокруг одного существа, вокруг места его он обитания. И он просто не в состоянии вернуться в свою реальность.       Какое-то время он пытался записывать происходящее, старая женщина из библиотеки посоветовала ему запоминать события подобным образом. Запечатлев их в чернилах.       «Сегодня мы обучали завербованных Кредо сторонников правосудия, дабы возродить орден и вернуть ему былое величие».       Он наблюдал, стоя в стороне: нельзя было лично участвовать в данной процедуре, ибо его «навыки» были слишком неординарны для восприятия молодых неподготовленных бойцов. Парень не замечает снова, как сознание покидает его прямо у стойки с оружием, на которую тот опирался.

***

      Они шли тропой, ведущей к жерлу вулкана. Неподалеку был слышен лязг стали и стук кувалды. Дьявольские кузницы открывались их взору. Наставник вёл его по очередному кругу ада, чьё сложное строение до сих пор ввергало парня в состояние лёгкого испуга и дезориентации.       — Здесь мы должны остановиться, — еле слышно донеслось из-под капюшона.

***

      Его резко выдёргивают из сна. Кредо теребит за плечо, прося пойти к новичкам и объяснить ход инструктажа, который запланирован на следующую неделю на главном испытательном полигоне. Кажется, засыпать на ходу почти вошло в привычку.       Пока он добрался до новоиспечённых рыцарей, его не оставляли мысли о наставнике. Его внешность и манеры напоминали кого-то, но он не мог понять кого. Ибо по другим критериям… он был настолько не похож на кого бы то ни было из его окружения, что парень постоянно терялся в догадках.       Вергилий казался двуликим, словно всегда общается лишь одна часть его сознания, доступная лишь в сновидениях, но внутри живёт другая, тщательно вырывающаяся наружу, продирающая рёбра, вопя в стеклянных глазах. Но блондин не мог подобрать ключ к спасению из подсознания проводника.

Настоящее время

      Когда они открыли Ад и вошли в его лоно, в сердце парня разгоралась надежда на встречу с наставником. Словно это то, ради чего он здесь, что не зря прожил своё время, волочившее его по земле в последние годы. Он там, где предначертано быть ему, в правильном месте, в положенный момент времени. Словно всё, что было до этого — лишь предисловие к настоящей жизни, настоящим испытаниям.       У порога обители он принял решение найти ту ниточку, дернув за которую смог бы распутать клубок непонимания и пустоты его ночных прогулок по окрестностям дьявола. Но в глазах соратников он лишь тот, кто помогает найти брата Данте. Лишь тот, кто составляет компанию соискателям загробного мира.