Мы выживали, как могли

      Вечнозеленые поля и энергичные реки, а вдалеке руины, из которых они пришли в Ад и алтарь посередине. Всё расцвело, словно несколько веков прошло, исцелив землю.       Их приветствовал мягкий солнечный свет, едва касающийся и согревающий своим теплом кожу, продрогшую от жестокости Ада и тленности Чистилища, от жара и холода. Пели птицы. Все дышало нежностью. Словно время здесь застыло, оно закрывает их от всех тех бед и несчастий, которые они прошли. Это была награда. Настоящая награда, но разделить они её не могли. Она не могла.       Она медленно опустилась на колени и коснулась травы, потом заметила свои руки. Кровавые. Начала их рассматривать, переворачивая тыльной стороной ладони то вверх, то вниз, а потом кровь начала расплываться и стекать на траву. С щёк стекали слезы, то медленно, то набирая неумолимый темп. Сдерживаться не было сил. Она слишком долго искала себя и, найдя искомое рядом с ним, он уже стремительно её покинул. Сейчас же перед ней точно такое же белобрысое чудо. Но сколько ни вглядывалась она в его спину, не могла понять, как же тот сможет заменить ей возлюбленного.       Неро подошёл к Триш и присел на корточки, вытирая ладонью её слёзы. Он знал. Все знали. Но никто не мог и слова вымолвить по ту сторону врат, что ещё не были закрыты. В том жесте было столько нежности и заботы, что она разрыдалась ещё сильнее, всхлипывая и дрожа.       — Он ведь не вернется, да? — голос парня стал грубее, Ад меняет, — но мы придумаем что-то и вернём его во что бы то ни стало. Ведь мы нашли Вергилия.       — Пора вернуть долг, — сказал Нело, который мгновение назад выскользнул из демонической руки, и вновь просочился в расщелину врат. За ним хотел последовать Вергилий, но Триш его остановила, тот вырвался из крепкой хватки и вернулся назад. Теперь, когда он очистился и принадлежал Земле, ему не составляло труда возвратиться обратно.       Когда они нашли его, безмолвного и распятого, вокруг собирались демоны, Вергилий и Нело выхватили призрачные катаны и ринулись в бой.       Сердце от боли сжималось, оно выпрыгивало, разрывая грудную клетку на сотни кусочков, оставляя раны, которые полудемон не мог регенерировать. Тело и душа неразделимы меж собой, но в тоже время, в попытках душевную боль сделать физической никто не сможет преуспеть, и он не мог. Тратил силы, превращаясь в демона, чтобы вымотать себя окончательно, просто потому что он знал, впереди не будет счастья, он потерял его.       Какими ни были бы их отношения — они братья. Они — семья. Не то, чтобы они не могли положиться друг на друга. Вергилий не пришёл бы к Данте за советом после того, как пытался убить. Ему казалось, что всё он сможет, стерпит. Но видя его перед собой, тот понимал, что не был на это способен и никогда не будет.       Они боролись спина к спине. Почти человек и его демон. Лязг металла и разрывающаяся плоть. Танец тени с кровью. Нело немного замедлял темп, а Вергилий рвался в бой, задыхаясь и понося всё на свете.       Окрасив всё в багровые тона, он бережно снял Данте и аккуратно отнёс его к порталу. Нело плёлся позади.       Прошло всего пара часов, а казалось — целая вечность. Портал засиял чуть ярче, и из него вышли скитальцы. И свет врат в глазах троих потух.       Сейчас словно это Данте вместо Вергилия.       Взял его на руки, отнёс к пьедесталу, бережно положил, аккуратно, любя. И повернулся к ней, будто бы такой же, каким был в долине, будто бы такой же, какой во втором круге. Вот только великолепная ухмылка искажалась болью, а глаза были пустые, из них уже не лились кровавые слёзы, как после встречи с Сидом. Он был похож на ребёнка, натворившего что-то плохое, и, осознав это, плакал. Но он уже давно не ребенок. Поэтому, как все взрослые, пытался дать понять окружающим, что всё идёт, как задумано. Но физически ощущал боль во всем теле и жар от регенерации, духовно он был не сломлен и не уничтожен, не разбит и не выбит из колеи, его трясла крупная дрожь, а в сердце… а его просто не было.       «Триш, демоны не умеют плакать, слёзы — это только дар людей», — она слышала шёпот Данте.       Она подошла к Вергилию и коснулась ладонью его щеки, стирая слёзы. А на самом деле лишь смешала их с кровью.

Война, без сожалений отданная Богу; Возмездие у входа в Адскую берлогу. С утраты болью в сердце, бежали К пропасти иллюзий и печали, Срываясь на контральто и басы, Ставя жизни на непрочные весы. И демонами, и людьми с немой мольбой С кровавой бледностью бежали в бой, Надеясь на мечту и «Happy End» Но алым на экране горит «Dead End».