Ransom

Йен сел на грязный бетонный пол, благодарный хотя бы за то, что теперь может размять ноги. Оперевшись спиной о колонну, находящуюся посредине комнаты, он без толку подбрасывал в воздух мелкие куски бетона, разбросанного по комнате, эхом разнося звуки по всему пространству. Тем временем, Микки всё стоял и смотрел в окно, что он делал все последние сорок пять минут. Не проронив ни слова, в ожидании чего-то. — Ты, блять, можешь прекратить? — всё-таки вспыхнул брюнет, не выдержав шума — Это дерьмо создаёт проклятую головную боль. — Хорошо, мне скучно, придумай что-нибудь. Ты ведь даже журналов там никаких не взял, — сказал Йен, подбросив ещё один камень, заставив Микки нервно съёжиться — Ты можешь предложить какой-нибудь способ скоротать время не таким образом? Микки медленно повернулся, раздражённо глядя на рыжего, в то время, как его брови снова взметнулись к верху — Ты, блять, не в санаторий приехал. Тебе вообще повезло, что твои руки сейчас не связаны, — нервно заметил парень, подойдя к стулу рядом с Йеном, чтобы сесть, но не сильно близко. Сгибая колени, лениво раскинув запястья, всё ещё держа пистолет в руке. Йен закусил губу и тайком глянул на Микки. — Будет ли перебором, если я попрошу тебя разрешить мне позвонить своей сестре Фионе? — Ты, бля, приколоться решил? Ага, сейчас, уже бегу. Позвонить твоей ебанной сестре, чтобы всё за раз выдать, — скептически покосившись, выдал Милкович. — Я не буду говорить ей, где я или с кем, клянусь. — Забудь, блять, Люси Рикардо. — «Я люблю Люси»? Серьёзно? — спросил Йен, удивленно подняв брови. — Иди нахуй, — сказал Микки, будучи не в состоянии удержать смешок, рвавшийся наружу. Но он всё-таки втянул это дерьмо обратно. Становиться жертвой шарма этого ублюдка? Только этого ему не хватало. — Я просто не хочу, чтобы она беспокоилась, только и всего, — продолжил рыжий, даже не подозревая о борьбе, развернувшейся внутри Милковича — У неё и так много дерьма в жизни, о котором она беспокоится. Я не хочу, чтобы она нервничала ещё и из-за меня. Микки устало глянул на того, удивляясь тому, что принимает во внимание настолько смехотворное решение — Господи, ладно… Но только один звонок и я даю тебе всего две минуты, так что тебе лучше сделать это быстро. И да… — Спокойно, я не буду, — прервал Йен, следя за тем, как Микки копошился в своём кармане, чтобы дать рыжему дешёвый телефон-раскладушку. — Пошевеливайся, мудак и попробуй только потратить все деньги. Йен взял телефон, хмуро глядя на него — Как мне этим пользоваться? Это ж, блять, наверняка раритет какой-нибудь. — Завали ебало. — Это самый первый телефон, который изобрели или у него всё-таки есть предшественники? — Ты, блять, звонить будешь или как, мудачьё? Это немного рассмешило Йена, но затем он всё-таки успокоился, набрав заученный номер. На третьем гудке Дэбби подняла трубку, вследствие чего он буквально сполз вниз, а его эмоции во всю бушевали внутри него — Дэбс? — Йен! Эй, где ты? Рыжий предварительно глянул на Милковича, который в свою очередь не сводил глаз с него — Я завис тут, у друга, знаешь. Эм, а Фиона дома? — Да, да, сейчас я, подожди, — вскрикнула Дэбби. Прошло тридцать секунд, по окончанию которых Микки дал тому заканчивай-давай-сигнал, но внезапно на том конце провода наконец прозвучало запыхавшееся — Алло? — Фи, — выдохнул Йен, снова прислонив голову к стене — Фиона, я просто хочу, чтобы ты знала, что со мной всё в порядке. Меня не будет дома ещё несколько дней и я правда не могу сказать, где я сейчас, но со мной всё в порядке, ладно? Не беспокойтесь. Микки с неким трепетом наблюдал за тем, с какой же любовью рыжий говорил со своей сестрой. Он был смутно знаком с этой семейкой. Знал, что у тех всё может пойти по ещё большей пизде, чем есть, как и у его семьи в большинстве случаев. Но те казались искренне любящими друг друга, в отличии от его случая. — Хорошо, но почему ты не можешь сказать мне о том, где ты? — озадаченно спросила Фиона, прежде, чем накричать на Карла. — Я… Я просто не могу, ладно? — сказал Йен — Я просто хотел позвонить тебе, чтобы сказать о том, что нет причин для волнения. — Идёт, — медленно произнесла старшая из Галлагеров — Но я же увижу тебя в течение этих нескольких дней, так? Йен безнадёжно кивал в трубку, в то время, как его глаза раскраснелись от переполнивших их слёз — Да. Всего каких-то два дня, — он попытался придать голосу максимальной стойкости, чтобы Фиона смогла ему поверить. — Ладно, хорошо, я тебе верю. Будь осторожен. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — произнёс Йен едва слышным голосом, прежде, чем нажать на завершающую вызов клавишу и отдать телефон обратно Микки — Спасибо. — Да ладно, — просто ответил тот. Их пальцы коснулись. Почувствовав это, Микки поспешил убрать руку. Как только раздался звук захлопнувшихся дверей, разрушивший погрязшее в воздухе оцепенение — оба парня подскочили на ноги, кинувшись к стулу. — Блять, — снова проклиная всех и вся, сказал Микки, путаясь пальцами в верёвке, пытаясь как можно скорее перевязать Йену руки. Если его братья узнают, что Микки выпускал Йена из оков и разрешал ему пользоваться телефоном, то ему придётся очень долго изъясняться. К счастью, когда Игги и Колин появились в комнате — Галлагер был именно в том виде, в котором он был, когда те уезжали. — Чё каво, еблантяи? — Колин подошёл прямо к Йену, грубо схватив того за подбородок. Он наклонил голову рыжего назад, отмечая красные следы от пальцев на шее — Славно, — одобрительно кивая сказал Милкович. Затем со всей силы ударив подростка кулаком. — Эй, какого хуя, блять?! — воскликнул Микки, сделав несколько шагов по направлению к ним, дабы защитить парня, но резко остановился. Колин взглянул на Микки, изогнув бровь — Какие-то, блять, проблемы? Брюнет поднёс дрожащие руки к губам, когда его глаза пали на юношу, который трясся от пронзившей его губу боли — Я не мало поколотил его прошлой ночью, с него хватит и этого. Окстись нахуй. — Для меня нет такого понятия, как «хватит». — Блять, послушай, вся эта хуйня из-за его отца, ясно? — сказал Микки — Пока он делает то, что ему, блять, велят — никто его не тронет, дошло? — Да кто, блять, тебя главным назначил? — Просто отойди от парня, кретин. — Какого хуя ты о нём так печёшься? — удивлённо спросил Колин — Ты всё время только «за», чтобы выбить всё дерьмо из кого-то. Кого ебёт, что с ним будет? — Он совсем ещё ребёнок, чувак, — констатировал Микки в надежде на то, что Колин просто забьёт на это и пойдёт дальше. — Ебанный слабак, — недовольно пробормотал Колин. Игги шагнул вперёд, пытаясь разрядить обстановку — Всё ещё ни весточки от Фрэнка, но мы решили заскочить к тебе. Притащили еды и одеяло, говорят, что температура должна ужасно понизиться ночью. — Мне было похуй есть у тебя одеяло или нет, но этот долбак настоял на том, чтоб мы притащили его тебе, — надменно уточнил Колин, выпуская изо рта дым от сигареты. Микки потянулся, чтобы забрать одеяло и контейнер с едой от Игги, кинув сухое — Спасибо. — Ты же не кормил пидора, не так ли? — поинтересовался Колин — Он не должен жрать до тех пор, пока мы не получим наши деньги. — Отъебись от меня к хуям, — не выдержав выплюнул брюнет — Всё здесь под контролем, мать твою. Колин пристально взглянул на Микки, после чего усмехнулся, с явным отвращением и вышел. Игги посмотрел в сторону Йена, а затем на брата— Мужик, ты уверен, что с тобой всё здесь в порядке? — Да, всё нормально, чувак, — заверил Микки, почесав нижнюю губу и опустив ярко выраженные печалью глаза. — Не обращай внимания на Колина, — сказал блондинистый Милкович — Он узнал, что его сучка ебалась с каким-то мексиканским уебком. — Похуй на Колина. — Увидимся, Мик, — кинул Игги прежде, чем выйти. Микки не сдвинулся с места, пока не услышал, как две автомобильные дверцы захлопнулись. Он решил взглянуть на Йена, когда до него донесся визг шин. Голова рыжего была опущена, а весь перед его футболки заляпан кровью, сочащейся изо рта. — Боже, Галлагер, — ужаснулся Микки, подходя к тому. — Ай, — сказал Микки, аккуратно кладя свою руку на плечо Йена — Парень, с тобой всё нормально? — Не притрагивайся ко мне, — пробормотал юноша, сбрасывая руку с плеч. Микки судорожно убрал руку, словно обо что-то обжёгшись. Он не знал, что ему стоит делать, говорить или как себя вести в целом — Дай хотя бы помочь тебе стереть всё это, блять. Эта кровь. Она, блять, повсюду, чёрт. — Оставь меня одного, — промямлил Йен. Парень подошёл к холодильнику, чтобы достать лёд и окутать его бумажным полотенцем, подходя к рыжему — Вот, просто дай тебе помочь, — сказал Милкович, пытаясь неловко обхватить подбородок Йена и наклонить его голову назад. Брюнет приложил полотенце со льдом к разбитой губе Галлагера и вытер оставшуюся кровь на лице. Против своей воли взглянув выше и встретившись взглядом с Йеном, из-за чего его рука автоматически замерла. Глаза Йена были красными и окутанными вселенской грустью, в то время, как он просто смотрел на Микки в ответ. Сердце Милковича, по совершенно необъяснимым причинам, начало очень неприятно и жестко щемить, так что, он просто убрал руку с подбородка Йена, вернув голову того в обычное прямое состояние. Прочистив горло и немного тревожно стушевавшись, Микки всё-таки встал, чтобы обойти рыжего и развязать лениво-затянутые верёвки — Вот. Теперь можешь стереть оставшуюся кровь сам. Йен взял полотенце, которое ему дали и осторожно приложил к ране.  — Этот твой брат — самое большое уёбище, которое я когда-либо видел, — пробубнил тот себе под нос после долгой неловкой тишины, в которой они погрязли. А Микки ничего на это не ответил, так как знал, что это была правда.

***

Несколько часов спустя, они уже сидели бок о бок возле стены, но всё ещё не очень близко друг к другу, смотря прямо вперёд. Они оба молчали довольно долгое время. Конечно именно Йен первый и прервал затянувшуюся тишину. — Знаешь, что самое хуёвое во всей этой ситуации? — его голос звучал очень низко и хрипло — То, что Фрэнк ведь даже и не отец мне. Микки, чья голова всё ещё была прикована к стене, лениво перевёл взгляд на рыжего. — Я назвал его «донором спермы» прошлой ночью, хотя он вовсе не мой настоящий отец. Разве это не дерьмище? — сказал рыжий, сухо усмехнувшись — Меня похитили, ради выкупа, хотя он даже не мой, блять, отец! Ему плевать на то, что происходит с его настоящими детьми, так почему ему должно быть интересно то, что происходит со мной? Микки наблюдал за тем, как рыжий смеётся, не зная как нужно реагировать на тот поток информации, который он получил только что. Ему казалось, что везение этого парня было таким же ужасным, как и его самого. А точнее его отсутствие. Смех Йена стих полсекунды спустя и они снова оказались в середине повисшей над ними тишины, пока он нервно копался в вылезших нитках своей рубашки. — Что-то мне подсказывает, что и ты знаешь, что такое дерьмовый отец, да? — Я не хочу пиздеть о своём отце, — предостерёг брюнет — А с тобой — особенно. Йен взглянул на него, наблюдая за тем, как розово-оранжевый закат, пробивающийся сквозь окна окрасил лицо Микки. Его осенило то, что блядский Микки Милкович на самом деле был невъебенно-красивым. — Как можно назвать человека, который заставляет своих детей похищать человека и держать его на цепи? Я-то ещё думал, что Фрэнк — утырок редкостный. — Слушай, харе делать вид, что ты хоть что-то, блять, о моём отце знаешь, — сорвался Милкович, а его голос разнёсся эхом по всему помещению. Словив слегка напуганное выражение лица рыжего, он продолжил — Ты в жизни не поймёшь того, что происходит в моей семье, так что нехуй даже притворяться. — Замётано, но учитывая моё текущее положение, то я владею неплохими познаниями отношений в семье Милковичей. — Иди нахуй. Йен попытался нырнуть поглубже в свою куртку, но краем уха можно было услышать то, как стучат его зубы. Микки снова тайком глянул на него, ненавидя себя за каждый вопрос, который выглядел бы данью беспокойства. — Ты, типа, замёрз? — Ну как сказать, сейчас середина октября, это место не отапливается. А эта куртка досталась мне от Липа… Это мой старший брат, — он зыркнул вниз, на свою куртку — В ней полно дыр и да, она меня совершенно не греет, если честно. — Простого «да» было бы более, чем достаточно, боже, — ворча и фыркая Милкович дошёл до потрепанного одеяла, которое принесли братья и кинул его Йену на колени — Вот. Может хоть теперь твои зубы перестанут так, блять, противно скрежетать, потому что я не собираюсь слушать это всю ночь. Йен, скрепя сердце, поднял одеяло со своих колен, чтобы укрыться — Хорошо, но тебе разве самому не холодно? — Я справлюсь. Я не сучка. — О, точно. Прости, забыл, — сказал Йен, крепче кутаясь в одеяло и чувствуя, что становится теплее. Он украдкой глянул на Микки, наблюдая за тем, как брюнет поднёс сигарету к губам, поджёг и глубоко ею затянулся. — Можно мне тоже разок затянуться? — Ебать, теперь ты ещё и сигарету разделить на двоих хочешь? — спросил Микки, его дыхание выходило смешанным со вспышками дыма. Он неохотно передал сигарету, попутно ухмыльнувшись — Только, блять, не оставляй на ней слюни. — Я клянусь, у меня никаких микробов внутри. Микки смотрел, как мягкие и нежно-розовые губы Йена обхватывают фильтр сигареты, чтобы затянуться и Милкович буквально заставил себя перевести взгляд на что-то другое. А когда рыжий возвращал сигарету — он брал её, не поворачивая головы. — Блять, чувак, она вся в твоей слюне, — крикнул брюнет, драматично размахивая руками. Йен разразился самым настоящим и искренним смехом, кладя свою голову обратно к стене. — Придурок, — проворчал Микки, суя сигарету меж губ, хотя он не особо-то и был в ярости. — Так, — Йену всё же удалось побороть смех и он спросил — Что насчёт школы? Я давно тебя там не видел. Ты же собираешься вернуться? — С чего, блять, вытекают такие умозаключения? — огрызнулся Милкович, чувствуя себя, мягко говоря, неловко получая такой вопрос. — Да ладно тебе, я просто довольно долго тебя там не видел, вот и всё. Если бы ты вернулся, то это тоже было бы неплохо. — Ты задаёшь слишком много идиотских вопросов. — Просто любопытно. — Нет, я не вернусь в школу, — отрезал Микки — Я могу пустить свою жизнь по пизде и другим способом, нет разницы. — Ага, то есть ты собираешься связать свою жизнь с преступлениями и прочим, верно? — Отъебись, блять. Почему ты, блять, считаешь острой необходимостью открывать свою пасть и всё этим портить? — Это был просто вопрос. — Не лезь не в своё дело. — Слушай, всё, что я хочу сказать это то, что в жизни есть вещи важнее, чем служба своему отцу и выполнение всей его грязной работы. — Что я тебе, блять, говорил о разговорах, касающихся моего отца? Йен смотрел за тем, как Микки глубоко затягивается, а его рука немного тряслась. — Я просто считаю это очень грустным. Что кто-то по типу меня, тоже родившись и выросши здесь, в этом пизданутом районе, сможет всё-таки из него выбраться, так, а почему тогда ты не можешь? — Рад за тебя. Ты, блять, ебанную печеньку ждёшь? — снова огрызнулся Милкович, надменно глянув на рыжего. А после долгой паузы осторожно спросил — Что значит, ты выберешься? — Я планировал отправиться в Вэст Пойнт в следующем году, — жестикулируя пояснил Йен и забирая сигарету у Милковича. — Значит, армия? — Угу, — уже сам затягиваясь, ответил рыжий. Затем, на выдохе продолжив — Честно говоря, я полон решимости относительно этого. Я работал над своими баллами и тренировался каждый божий день после школы. Я хочу стать офицером. — Кто? Кем? Офицером? Ты? Разве офицеры не первые всегда получают пулю в задницу? — ухмыльнувшись, спросил Микки. Йен ухмыльнулся в ответ, отдавая сигарету обратно. Милкович посмотрел в сторону, проведя рукой по лицу — Может это и будет лучше для тебя, — брюнет и сам немного удивился своему враждебному настрою — Некоторые из нас обречены, уже родившись в полностью проебанной жизни и совсем, блять, не важно, что мы делаем. Некоторые из нас никогда не тонули в мире своих фантазий. Все прекрасно знают, что такое жизнь и что в ней случается, не пытаясь что-либо изменить, ибо в этом нет никакого смысла. — Но… — Просто, блять, прими это, Галлагер, — перебил Микки, наперёд зная, что тот хотел сказать — Ты, блять, думаешь, что это шоу старого и доброго дедушки Фила? Ты охуеть какой везучий, потому что я не убил тебя, а сижу тут рядом и делюсь сигаретой с одеялом, так что просто отпусти весь этот пиздёж, окутанный дотошными сантиментами. Ты, блять, нихуя обо мне не знаешь, как и о, я, блять, уверен, себе. Так что давай просто двигаться в этом направлении. Йен поднял глаза на Микки, который встал с пола, затоптав свою сигарету и подошёл к окну. — Ты делаешь из мухи слона, боже мой, — промямлил куда-то в одеяло рыжий. А Микки показал тому средний палец через плечо, решив, что этого будет вполне достаточно.