Лишних нет. По закону Джа.

Всем силам небесным Юнги не молился еще никогда. Ровно до той минуты, пока его не встретила стена из пятерых замаскированных парней, размахивающих кастетами. Видимо, они пришли по его душу, угрожать и поставить кровавые точки над мыслимыми «и». — Мин Юнги... — вперед выступил один из шайки. — Нам велено донести до тебя послание. — Молчание - золото. — На твоём месте мы бы взяли деньги. — Но раз ты не захотел… На этих словах он побежал, что есть мочи, побежал, как олимпийский спринтер, которому факелами тычут в задницу, вперед и только вперед, потому что иного пути не стало. Он хотел срезать путь по диагонали на перекрёстке, но не успел на светофор, пришлось сворачивать в узкий переулок и оббегать огромное офисное здание, в нескольких метрах от которого обещал прорезаться в земле вход в метро. Там бы он смог потеряться гораздо быстрее. Но с нижних ступенек на него почти запрыгнул еще один преследователь. Насилу увернувшись, Юнги дал задний ход и двинул по запустелой аллее. «Да чтоб я еще раз в ночную вышел…!» — запоздало сокрушается он, дыхание проламывает рёбра, душит усталость. Старость всё-таки не радость. — Блядский по-отрох!— он прикрылся руками от просвистевшего над головой выстрела: палили из пистолета с глушителем. — Чтоб вас! Непременно выжить вопреки всему, как заглавный квест на вечер. В бешеном ритме Шуга прочесал с половину квартала, прежде чем понял, что дело плохо настолько, что в одиночку ему не справиться. Жуткое покалывание в боку из-за нехватки кислорода и подгибающиеся ноги еще ничего по сравнению с гнетущим приближением неизвестности. Погоня натасканных шавок, так и не упустивших из виду, а после последовавших на машине, отогнала его к закрывающейся калитке на территории товарных складов, где вскоре послышался вой собак. Мимоходом взглянув на адресную табличку, Юнги на ходу набрал сообщение и отправил первому попавшемуся в списке (никто другой не справится со спасением лучше, чем Чон Чонгук). Втягивать его не хотелось, но сложившаяся ситуация не предполагала сказочного исхода с чествованием победителей. Припугнуть, но не убить. Стратегия отца Намджуна дебильна, но действенна. Однако, проверять на собственных боках догадку о возможном перемирии Юнги не торопится: забегает за угол и оборачивается на шум. Банда разговаривает с вяло вытекающим обрюзгшим охранником и пихает ему пачку денег. Всё продается и покупается, ничего удивительного. Пора поспешить. Пропитавшись надвигающимся пиздецом, как никогда остро, Шуга взял пирамиду пластиковых стульев, покоившуюся поблизости, и, сбив с двери замок, уверенно вломился внутрь плохо освещенной прохлады. Четыре стены - есть самодельная ловушка, но назад пути нет. Возможно, местная охрана посчитает Юнги за грабителя, но и им доверять после увиденной взятки точно нельзя. Коридор закончился дверью, после которой на Юнги пал свет двухъярусного огромного пространства, заставленного коробками от мала до велика. Что ж, в здешних картонных джунглях есть надежда потянуть время и поиграть в догонялки. — Найти его! Живо! Кто нас еще наймет, когда узнают, что мы какого-то придурка поймать за яйца не можем?! Пригнувшись, Юнги успешно перебегал между стеллажами, пока не услышал голоса со всех сторон. Его окружали не видя. Он всерьез растерялся, представляя, как его вмазывают в пол, вычищенный до блеска какой-нибудь уборщицей, но вдруг его тело, подобно пушинке сносится чьей-то мощной рукой и вталкивается в узкую кладовую-шкаф, где под ногами хрустят пакеты с губками и до мыльных пузырей в носу пахнет порошком. Попробовав шевельнуться, Шуга ощутил локтями углы помещения и прочувствовал катастрофическую близость, вписавшиеся в грудь мышцы, рельефы и ощутимое горячее давление. — Дорогой, где ты был? — копошится Юнги, фыркая. — Бегал? — Ты еще шутить успеваешь?! — не то испугался, не то восхитился Чонгук и, сдвинув щеколду, закрыл ему рот ладонью. Чонгуку удалось перелезть через забор и зайти в ту же дверь, что взломал Юнги, миновать преследователей и вычислить, где носит хёна-приключенца. Вообще, пока он ехал, больное воображение рисовало ему какие угодно ужасные картины вроде расчлененки, раздолбанной челюсти и луж крови, но с Юнги всё в порядке, только дыхание чересчур громкое. И сам он маленький. И ноги... У него такие худые ноги! Чонгук не понимает, что в них особенного, славного. В нём целиком, непостижимо прекрасном и сумасшедшем растамане. Он шепчет ему быть потише и успокоиться, пока шумят совсем рядом и складывают многоэтажный мат. — Как мы могли его упустить?! Сука! Обыщите всё еще раз, потрясите охранника! В темноте Чонгук практически видит, как у хёна от возмущения завязались узлом брови. Но что поделать, если благородный акт спасения невозможен без некоторых жертв? Увлажняя выдохами ладонь Чонгука, Шуга довольно скоро приходит к выводу, что ему в живот врезается внушительная твердь, природу которой ни с чем не спутаешь. В панике Юнги округлил глаза и беспомощно дернулся. Накатили ощущения, кипятящие весь низ живота, а в кромешной темноте крошащие вдребезги каждый миллиметр косточек. — Чон Чонгук. Тебя слишком много… — Шуга теряет дар речи. — Эй… Вероятно, они посмотрели друг другу в глаза, но ничего не разглядели, ошпарились током. С таким привычно ласковым младшим происходят странные вещи, он вздрагивает и обвивает Юнги за талию, опускает ладони и подсаживает его к себе на бёдра, а тот не может не то что закричать, а даже ударить: так ничтожно мало места для манёвра. Возбуждаться в такие рисковые моменты - дичь какая-то. Кто-то из них спятил. Тем не менее, Чонгук безмолвно толкается Юнги в пах и без спросу вгрызается в плечо, а Юнги подставляет ему шею, скоропостижно утопая в нахлынувшем жаре. И его тело перестает платить страхом за удовольствия, он не возвращается мыслями в прошлое, потому что настоящее едва слышно взывает к нему: «Хён, хё-ён», и прикусывает подбородок, так и не добравшись до приоткрытого рта. Подстёгивание разоблачением развеяно: дальше тишина и пустошь, а Чонгук, кончая, прячет стон у Юнги на чувствительной шее и, зажимая железной хваткой, продолжает тереться, чтобы он расцарапал ему руки и забился в оргазме, неожиданно буйном и изматывающем. Мокрые виски, запачканное белье и неразбериха дрожащими губами. — Ты что… натворил? — Шуга наконец опущен на пол и держится за Чонгука, на ощупь прикидывая, что тяжело дышит ему в ложбинку меж ключиц. — Я не… — Чонгук сглотнул, опалив ладонью его поясницу. — Я не знаю, хён. Вслушиваться в тишину снаружи бесполезно: оба находят только намеки утомленных сердец в спертом вакууме и прикосновения-остатки от вспыхнувшего безумия. У Юнги чувство, будто его развернули свитком и прочли каждую строку, предельно долго отслеживая пальцем слоги и знаки препинания. Он первым решил налечь на дверь, и пахнувший воздух показался арктически холодным. Выбрались наружу молча. Юнги отказался ехать с Чонгуком и сердито предупредил: — То, что было в Вегасе… — Остаётся в Вегасе, я понял, — терпеливо кивнул Чон. — Я не буду говорить об этом, если ты не захочешь. Прости. И да, одного я тебя не отпущу. — Знаешь, что?! — Шуга дрогнул под его пристальным взглядом и затих. Ему действительно страшно возвращаться домой в одиночку, тем более, он не знает, как доберется. — Ладно. По большому счету, я тебе обязан жизнью. Спасибо, кстати. Сев, Юнги обхватил Чонгука сзади и прижался щекой к прохладному позвонку. Ветер трепал ему волосы и подсушил защипавшие вдруг глаза. В какой-то момент он оказался на перепутье между тем, как впустить Намджуна и быть встреченным Чонгуком. Что между ними общего, если подумать? Кроме грязи. Нет, в той случилось обваляться с Намджуном, а с Чонгуком настала жвачно-мармеладная смесь, влипнув в которую, уже не отмоешься. Аргументы нужны проще, подойдут самые смешные. Они просто перенервничали и не вовремя возбудились. Пора помахать транспарантами с жирной надписью: «Нет!» и не мучиться позывами совести. Перед самым прощанием Шуга останавливает Чонгука, уперев руку в дверной косяк. — Ты едешь к себе домой. Покраснев, он мямлит: — Можно… — и тупит взгляд в пол. — Можно одолжить у тебя нижнее белье? Что означает: ему нужно будет принять душ и остаться. Юнги не вынесет. — Извини, но нет. На тебе вроде подсохло, не? Потерпишь. Разреши мне побыть одному после сегодняшнего на редкость ебанутого рейда по городу. Конечно, он не спорит, слабо улыбается и уходит. Юнги прикусывает губу как можно сильнее, чтобы не позволить вырваться наружу словам-арканам на подобие «не уходи». После холодного душа Юнги обнаружил сообщение: «Левый карман», доковылял до джинсовки и вынул смятый косяк. Чонгук набрал их себе домой, чтобы привозить хёну, когда понадобится. Этот он пихнул, когда прижимал его там, в темени… От стыда загорелись уши. Потеряно опустившись на табурет в прихожей, Шуга нашарил рукой зажигалку и прикурил, отчётливо распознавая запах Чонгука. Раньше он не обращал внимания на то, как пахнут люди.

***

Утомительно. Выслушав очередной выпуск срочных вестей о пресвятом Шуге от только что вернувшегося из гостей Чимина, Тэхён покачал головой и призадумался. А смог бы он жить спокойно и припеваючи, приняв деньги за молчание? Каково вообще - продавать чувства и сколько берут заинтересованные лица? — Я поговорю с ним, — Чимин сыплет на бекон кинзу вместо перца и матерится. — Поговорю с Намджуном и выбью из него всё дерьмо, если понадобится. — Чем выбьешь? Каблуком? — довольный подъёбом, Тэхён включает мужика и откладывает нож, которым успешно нарезал мясо на дольки. — Да и что ты ему скажешь? Хочешь, чтобы Юнги прямо в постели придушили? Если пойдешь жаловаться, то так оно и будет. Отец Намджуна пошел на крайние меры, так что ему ничего не стоит заказать чьё-нибудь убийство. — Юнги мой лучший друг, — упрямо заявляет Чим. — Чим, иногда лучший способ помочь - не встревать и дать всему идти своим чередом. Встав из-за стола, Чимин угрюмо посмотрел сверху вниз. — То есть, пустить всё на самотёк только потому, что Юнги якобы отвлекает нас от нашей жизни? Тэхён… Я не дурак и вижу, как ты реагируешь. Это даже не ревность и не беспокойство за меня, ты просто не можешь смириться с мыслью, что друзья обязаны помогать друг другу, ты никогда не любил быть кому-то должным. — У меня на это другие взгляды, извини-подвинься, — раздражительно поправил Тэхён, вздыхая и патетично прикладывая ладонь ко лбу. — Еще ссориться из-за него не хватало. — Из-за него? Эй, не будь Юнги, и мы бы могли сейчас не разговаривать. Я ни одной твари на этой планете не позволю его обижать, ясно? Он помогал и был рядом даже тогда, когда никого не было, в том числе и тебя! Пущенная в глаза пыль осела неприятным осадком, и Тэхён тоже поднялся, швырнув салфетку на приготовленный ужин. Для костра им не хватало пару искр. — Ты печешься о нем семь дней в неделю, а я уже забыл, когда мы разговаривали о нас, куда-то ходили вместе или делали что-нибудь на благо наших отношений. — Тебе, к счастью, не приходилось чувствовать каково это, когда остаешься без поддержки в луже дерьма и совсем один. — Да, но Юнги не один! — вскрикнул Тэхён и вмазал кулаком по столу. — Так вот оно что-о! — Чимин чуть отступил и пригляделся получше, скрепил руки в молитвенном жесте. — Он бесит тебя потому, что нравится Чонгуку. Боже мой, мир перестал вертеться вокруг непревзойденного Ким Тэхёна, что же теперь делать?... Непохоже, что Чимин издевается. Похоже, что он разочарован и заебался, хочет выпить чего-нибудь покрепче и выспаться. Постояв с закушенной губой с минуту, Тэхён вылетел прочь и захлопнул за собой дверь. Входную.

***

Самолюбию Тэхёна нанесли сокрушительный удар. С самого начала ему не по нраву сложившаяся обстановка. Ему жаль Юнги, он сочувствует его несчастьям, но где-то глубоко режет заноза облезлой зависти и выдавить её не получается. У Чимина то работа, то заботы о Шуге, а Тэхёну остается учиться и придерживаться обычного рутинного ритма. Внезапно он отрезан от событий и не может ни на кого повлиять, он словно дитя, которому нашли замену в ком-то поменьше и милее. Странно, что только на нем отражается отсутствие секса, что для Чимина, настолько искушенного в интиме, близость не стоит на первом месте. И Тэхёну прохладно от их разобщенности. Вместо того, чтобы признаться напрямую, он исходит в баре желчью и в миг, когда за свой дурацкий характер ругает себя вслух, наворачивая «Розовую пантеру», становится обескуражен явившимся гостем. — Мне такой же, пожалуйста, — Хосок кивнул на коктейль, и бармен засуетился. — А ты тут что делаешь? — Тэхён прилично пьян и пошатывается. — То же, что и ты. Собираюсь выпить. — Вроде бы успешный пацан… У тебя повод какой-то? Я слыхал, у месье всё в «ажю-юре», — вытянув губы трубочкой, протянул Тэхён на французский манер. Нет ощущения, будто им приходилось расстаться, но и разговаривать особо не о чем. Общая беда людей, некогда имевших много общего и живших бок о бок, а более того - спавших вместе. Разлука высосала их прошлое не хуже, чем Тэхён цедит коктейли через трубочку. Хосок не понимал, что за пургу нёс собеседник, активно размахивая руками, пока не допился до его кондиции. Тогда-то ему и открылась тайна надтреснувшего нерушимого союза, окутанного дымкой опасений. Опека Чимина над Юнги, правда, не предстала для Хосока чем-то из ряда вон выходящим. Прогулка завершалась на подвернувшейся под зады скамейкой в сквере. Хосок протрезвел быстрее. — Ну и подумаешь, — пожал он плечами. — Они же друзья. Юнги вообще хороший человек, такие в наше время редкость. Но что у него произошло такое? — Меня просили не… — Тэхён нечаянно уронил руку Хосоку на бедро и приблизился. — Не распар… Не расро… Падла, ну! — Не распространяться? — подсказал Хоуп, и Тэ благодарно моргнул. — Именно. В порыве Хосок внезапно обхватил его за голову и пылко посмотрел в глаза. Обомлев на секунду, Тэхён рванул назад, но Хосок, несмотря на встречное мычание и слабые попытки отбиться, отвоевал поцелуй. Они застряли на светофоре. После битком набитого торгового центра и выбора украшений в свадебном салоне, всё, что хотелось Намджуну - застрелиться. И с той самой секунды, как он посмел прикоснуться к Юнги, лицо которого снится ему каждую ночь в наказание. В машине сменилась песня. Невеста Санди помахала рукой у Намджуна перед глазами, Намджуна, который не улыбается и разговаривает сквозь зубы. Она сама посмотрела туда, куда он так активно и удивленно пялится. — О, пидоры сосутся, — взвизгнула она и добавила на корейский манер: — Дэ-эбак! Тебе такое нравится? А один из них похож на девчонку, симпатичный. Вау! Он ему пощечину влепил. Чёт не поделили, да? Весь её монолог прошёл мимо. Намджун не припомнит, чтобы у Тэхёна оставалась связь с Хосоком, по крайней мере, на тот момент, когда они еще могли назваться друзьями. Выйди он сейчас к ним, и Тэ попытается его избить, хотя и выглядит нездоровым или… вдребезги пьяным. Их горячий поцелуй с Хосоком действительно окончился сценой с пощечиной и не менее разгоряченным спором. Тэхён кричал. Намджуну невольно захотелось, чтобы весь его гнев был обращен на него, чтобы эти корявые пальцы переломались надвое за то, что сделали, и кто-нибудь избавил его от ноши, вдавливающей в землю каждодневно. Хосок пробовал обнять Тэ или успокоить, а может быть потащить за собой, но тот колотил его и слал куда подальше. Толпа вокруг них не задерживалась. Синие сумерки зажглись фонарями. Бросив попытки достучаться, Хосок побрел к переходу, а Тэхён, которого стошнило, завалился обратно на скамейку и схватился за голову. — Я прогуляюсь, доедешь одна, — сурово отрезал Намджун и вышел из машины. Санди приоткрыла рот, чтобы возразить, но потом вспомнила, что у нее есть недосмотренный сезон популярной мыльной оперы, а значит, заняться будет чем и без унылого жениха. Пришлось расталкивать Тэхёна, вызволяя его из царства хмеля, он не вполне хорошо соображал, когда опирался на плечо Намджуна, ему было абсолютно плевать, куда его ведут, поскольку асфальт кружился под ногами в чу̀дном вальсе. И Намджуну пришла идея отвести его прямо в отель напротив. Пусть будет хоть одна спокойная ночь вдали от дома. Спокойной она не обернулась, поскольку Тэхён храпел громче тромбона, громче, чем когда-либо мог храпеть Намджун, который приготовился стерпеть что угодно.

***

После всего-то, что случилось, Юнги, невзирая на опасное положение, решил проебать выходные красиво и с пользой, предупредив об отъезде лишь одного Чимина. С подсвеченных рамп в режиме опасных трюков играли с целостностью скелетов велосипедисты, роллеры и скейтбордисты, с чьих-то сабвуферов кипели биты, басы и цифровая наркота, а райтеры марали возведенные для искусства стены. Чонгук обходил буйство красок с раскрытым ртом и после прохода по ряду с побрякушками каким-то чудом обнаружил на шее и запястьях фенечки и кулоны, которых вроде бы не покупал. Нестандартная уличная тусовка для своих, своего рода фестиваль для вечно молодых и свободных. Народ курит, пьёт и развлекается, спуская деньги под шатрами с баром, шлюхами и почти блэкджеком, обмениваясь идеями, мнениями и нещадным вдохновением. Где-то в жерле этого вулкана Чонгук отчаянно надеется найти нужного человека. Ни трезвых, ни адекватно мыслящих не находилось - все возвышенные и блаженные, накурены или под градусом, однако добры и на редкость приветливы, как одна большая семья. Чонгук увидел вдали синий «ниссан», из которого выпорхнуло шесть человек, и все засмеялись, как один. Машина исчезла в дымке: кто-то баловался кальяном. Среди тамошней компании Юнги не засветился. Мимо пробегавший парнишка задел Чонгука плечом и, извинившись, сказал, что спешит на баскетбольную площадку. — Игра - огонь! Стоило предположить, что Шуга отыщется там в качестве огненного нападающего, делающего игру столь привлекательной для постороннего глаза и по-своему азартной. Подоспев как раз к перерыву, Чонгук подошёл к жадно пьющему Юнги и уставился на него с укором. Отерев рот, тот запричитал о том, что от всевидящего ока Чонгука нигде не спрятаться. — Ну Чимин, ну пиздабол! Приеду - огребёт. — Я очень его просил, не злись. — Поезжай домой, парень, — Шуга заставил его отступить за черту, — дай мне отдохнуть от заговоров мадридского двора и моего криминального досуга. Пожалуйста. — А если я выиграю, ты поедешь со мной? Опешив, Юнги приложил ладонь к уху. — Пташка моя, я правильно расслышал? И хохочет. Шуга в духе потому, что под кайфом. Джа целовал его в макушку, и не раз. Он принимает вызов с охотой, организуя Чонгуку команду. Разыгранный мяч дал преимущество ребятам Юнги, и тот почти не сомневался в победе. Несколько раз они сходились на пятачке, закрывая друг друга, а потом делились безумием, разгоняя по площадке дикие маневры и нереальные броски. Скорость, с какой Юнги выворачивался из-под оцепления противников, для Чонгука колебалась где-то на десятке по шкале «фантастика». Пробив защиту в последнем тайме, Чонгук забросил решающий мяч и едва ли не сбил Юнги с ног, успев придержать под локоть. — С победой, говнюк. После игры они побродили по рядам, перекусили бургерами и взобрались на крышу пикапа, хозяин которого приходился Юнги товарищем и развел с компанией костер неподалеку. Звёзды - россыпью, наливные белые нефриты. Шуга улёгся, подложив руки под голову. — Заебись вне города, да? Никаких тебе забот. — Ага… Разговоры с ним наедине нелегко даются Юнги, как и многое другое типа безудержного веселья и вхождения в роль беззаботного мудреца. Буквально на полминуты прикрыв глаза, Юнги открыл их и не увидел звёзд. Зато точечно разглядел настырное лицо Чонгука. — Слышь, убери свой недовольный Млечный Путь, не перекрывай обзор, — он подвинул его вбок. — Сейчас отдохну и поедем, я слов на ветер не бросаю. Только удостоверившись, что хён не обманывает (а значит встаёт и медленно бредёт рядом), Чонгук успокоился, набросил на него свой бомбер и заметил, как Юнги невозможно мило улыбнулся и яростно оскалился, когда Чонгук задумал сказать об этом вслух.

***

Отказываясь отвечать любезностью на предложенную помощь и протянутый стакан воды, Тэхён горделиво задрал голову и поморщил нос. Похмелье удачно миновало его своим визитом, а вот Намджун, непонятно откуда взявшийся - нет. — Я говорю еще раз, что не собираюсь причинять тебе вреда. Просто ответь мне. Не выдержав, он палит, как из пушки: — Постой, ты меня шантажируешь, верно? Если я тебе помогу, то ты якобы не расскажешь Чимину о том, что видел? Так вот, Ким Намджун, — Тэхён поднялся с кровати и, споткнувшись, всё-таки весьма изящно подхватил сумку. — Помогать тебе я не буду. Можешь засунуть свои угрозы и нотации себе в задницу. Ты трусливый ублюдок, прячущийся за папину штанину. Признав, Намджун замолк. — Ты любишь Чимина, Тэ? То единственное, что заставило его остановить бодрые шаги до выхода. — Я не угрожаю тем, что расскажу ему, потому что из нас двоих он, скорее всего, поверит тебе. Мне также невыгодно ставить условия. — Тогда к чему вопрос?... — Тэхён настороженно приблизился. — К тому, что Юнги дорог мне и я не знаю, что делать, — он взглянул мокрыми глазами, но Тэ не сжалился и даже просиял. — Мне не у кого спросить совета и негде найти понимания. Тэхёну вспомнилась мультяшная сцена с плачущим крокодилом, ищущим друзей. — Хочешь мой совет? — усмехнулся Тэ. — Женись, трахай свою бабу и воспитывай детей, а от Юнги держись подальше. Потому что то, что ты сделал - точка невозврата. — А как бы ты поступил на моем месте?! — подхватившись, Нам закричал и расшвырял подушки. — Что, если завтра тебе бы пришлось жениться и оставить Чимина?! Что, если бы от твоего «да» зависели бы жизни твоих родителей?! Выслушав оглушительную исповедь, Тэхён схватил Намджуна за грудки и высказался ошеломительно хладнокровно, звонко чеканя предложения. — Если бы такое случилось со мной, я бы никогда не пошёл к Чимину за тем, чтобы его насиловать и сделал бы всё, чтобы он был счастлив. У меня бы хватило ебаного мужества поговорить с ним по-человечески, а не размахивать членом, цепляясь за фантазию последнего дня и отчаяния. Ты представить себе не можешь, насколько жалок. Сплюнув ему под ноги, Тэ почувствовал себя нереально дерзким, его разум прояснился и еще вчерашние сомнения стали таять на фоне нахлынувшего желания немедленно обнять Чимина и попросить прощения. Он ворвался в клуб на одну из репетиций ослепительно ярким и солнечным, вообразив радугу, букеты цветов и симфонию Моцарта, а наткнулся на мрачные лица Чимина и «Хосока-освободителя», бравирующего на подиуме. Улыбка Тэхёна растворилась в небытии. — Пиздец, господа! — Чимин скинул туфли и подхватил рукой, нацеливаясь убраться. — Вы не хотите мне объяснить, что тут происходит? — Тэ неодобрительно покосился на Хосока. — Воу, ты-то и не в курсе? — Чим присвистнул. — Хосок сказал, что вы вчера пили вместе, после чего принес извинения за то, что поцеловал тебя. Но самое крутое, что он видел, как ты входишь в отель с, блядь, поверить не могу - Намджуном! Замечательно. Сто из десяти возможных баллов в пользу «Тэхёндорра»! Переговоры не удались: Чимин покинул залу, и Тэхён обреченно выкрикнул, обращаясь к Хосоку: — Зачем ты рассказал ему?! Спустившись, Хосок взглянул с запоздалой честностью и коснулся его плеча. — Потому что люблю тебя, Тэ. Имею полное право. Империя пошатнулась.