Мокрая история

      У меня задрожали ноги, и я спешно упёрся рукой о ближайший стол, лишь бы не упасть на пол. Все слова застряли в горле, сердце, казалось, ухнуло куда-то вниз, а кровь застыла в жилах. Он нашёл меня. Нашёл!       Тело двигалось само по себе: не сводя взгляда с Найда, я начал медленно отступать, утягивая за собой и Антона. Тошка смотрел то на меня, то на Найда и крепко сжимал моё плечо.       — Даже не думай!       Стоило принцу крикнуть, как я рванул с места, крепко держа Тошку за руку. Бежал без оглядки и так быстро, что вскоре едва мог дышать. Пришлось остановиться и юркнуть в небольшой закуток, гордо именовавшийся кладовой. Нам с Тошкой едва хватило места, но это было лучше, чем оставаться в коридоре. Дышал я словно загнанная лошадь, ноги дрожали и болели: пришлось схватиться руками за полки, чтобы и вовсе не бухнуться на колени.       — Кто… это… был? — едва смог выдавить Чернуцкий, но я мгновенно прижал его к стене и зажал рукой рот. Мимо кладовки кто-то быстро пробежал и, судя по звуку, поднялся на второй этаж — лестница от нашего случайного «схрона» была всего в пяти метрах. Антон недовольно замычал и принялся брыкаться, но я изо всех сил держал друга и молился Калипсо о том, чтобы Найд меня не нашёл. Я готов был отдать всё на свете, лишь бы эта встреча с принцем оказалась просто дурным сном. Но, увы…       Вырвавшись из моих рук, Антон сердито шикнул на меня, и через секунду уже я оказался прижат к полкам.       — Да объясни мне всё наконец-то или я заору во всё горло. Что это за гонки, как у оленей в брачный период?       — Тише. У него слух отличный. Мне нужно домой и срочно. Поможешь смыться?       Я с надеждой посмотрел на друга. Тот кивнул в знак согласия.       — Помогу. Но останусь у тебя и ты мне всё расскажешь. Потому что если тут дело пахнет чем-то противозаконным, то я лучше сразу ноги в руки и дёру. Мне проблемы не нужны, особенно после случая с Лерой…       — Знаешь, Тошка, лучше бы это был криминал. Честное слово…       То, как мы выбирались из института — отдельная песня. На нас не смотрел только ленивый, хотя предполагалось, что выйти на улицу мы должны были максимально незаметно. Да и как не смотреть на двух… придурков, что буквально прилипли к стене и ошалело оглядывались по сторонам, замирая всякий раз на месте, если в толпе им казался кто-то знакомый…       С горем пополам мы с Тошкой оказались за стенами института и так припустили к ближайшей остановке, что опять пришлось переводить дух, устроившись на сиденьях в автобусе. Мы даже не посмотрели номер маршрута, а просто ввалились в салон первого подошедшего автобуса, невольно потревожив парочку пассажиров.       — А теперь говори, что это за хмырь такой и почему ты от него улепетывал, как от холеры?       Тошка уложил голову на моё плечо и глубоко вздохнул. Бег друг никогда не любил и на физкультуре всячески от него отмазывался, а если нам приходилось сдавать нормативку, то у Тошки мгновенно чудесным образом нарисовывалось освобождение. А тут… Я не пожалел о том, что мог называть этого парня своим другом. Разве что он мог разочароваться во мне. Не знает ведь всей правды…       — Всех подробностей не могу сказать, но он… из моего родного города.       — О, из Владивостока что ли?       — Именно. У него… эм… скажем навязчивая идея утащить меня в ЗАГС. С детства. Причем явно не у нас в России. У нас с однополыми браками всё довольно туго, — неуверенно соврал Тошке, хотя по сути своей наши отношения с Найдом именно так охарактеризовать и можно было.       — Чего? Тебя и в ЗАГС? — Чернуцкий резко выпрямился и с подозрением посмотрел на меня.       — Нет, а что в этом такого? Геи, знаешь ли, тоже о семьях мечтают. Ну, некоторые точно… — я картинно надулся, будто слова друга меня обидели. Если я гей, то это ещё не значит, что институт брака для меня закрыт. И вообще, знал бы Тошка о наших подводных порядках — обалдел бы, мягко говоря.       — Да ничего… Просто не думал… Чёрт, да вокруг меня столько геев на квадратный метр, что меня начинаю терзать смутные сомнения о том, что на самом деле считается традиционными отношениями, — Тошка толкнул меня в бок и широко улыбнулся.       Я ответил ему такой же улыбкой.       Знаете, прожив на суше и мало-мальски поняв настроения и нравы людей, я раз и навсегда понял, что дружить с такими, как Чернуцкий, — настоящее счастье.       — А теперь серьёзно… — Антон огляделся по сторонам, подозрительно посмотрев на тех немногих пассажиров, что в основном сидели в самом начале салона и, полагаю, никак не могли слышать наш тихий разговор. — Что ты делать будешь? Судя по моему первому впечатлению об этом парне, он так просто от тебя не отстанет и, не дай бог, растрезвонит всю правду о твоих сексуальных предпочтениях на весь институт. Скорее всего ненамеренно, но от этого легче не станет. И более важный вопрос — расскажешь всё Никите или как? Вы же вроде с ним уже как две недели милуетесь.       — Фу, что за мерзкое слово «милуетесь»! — я повысил голос и тут же спешно отвёл глаза в сторону, заметив, что какая-то дамочка начала посматривать в нашу сторону, едва ли не выворачивая шею до упора.       — А что такого? — тихо хихикнул Тошка, прижавшись ко мне как можно плотнее. — Ты погоди, я скоро начну тебя расспрашивать о ваших постельных приключениях. Ты же знаешь, я личность крайне любопытная.       — И крайне доставучая, — щёлкнув парня по лбу, я выдохнул и отвернулся к окну.       В голове мгновенно всплыл тот самый вечер, когда между мной и Никитой всё прояснилось. Или точнее многое. Я ещё никогда в жизни так не пугался… И никогда не был так счастлив.

***

      Несколько минут я смотрел на Никиту, не решаясь произнести ни звука. В голове витали мысли о том, что я тут только что наговорил, как это идиотски выглядело.       «Никита, я тритон и я люблю тебя!»       Вот так просто и без затей. Ай, Калипсо, какой же я идиот! Морской огурец и то умнее меня будет! Ну как, как так можно было сказать? Святые корюшки, у меня от страха вообще ни черта в голове не осталось.Тишь да гладь, словно на пустыре морском.       — Никита, я… — слов не было, и мне оставалось лишь молчать, ожидая, что Рокоссовский скажет хоть что-то или сделает. Но и Никита упорно молчал, не сводя с меня взгляда. Тяжёлого, нечитаемого, такого, что я ощущал его каждой клеточкой своего тела… Ох, Калипсо, что же будет?!       — Егор… мне можно?       Я вздрогнул, а после с подозрением посмотрел на руку, которую ко мне протянул Никита и остановил всего в нескольких сантиметрах от моего лица.       — Можно? — неуверенно переспросил, совершенно не понимая, что хотел сделать Никита.       — Прикоснуться… можно?       Его голос дрожал, он слегка запинался, но смотрел только на меня, только в мои глаза. И я плыл от этого взгляда, терял связь с реальностью, а тело двигалось само по себе, даже если в голове внутренний голос вопил об обратном. Я не должен был раскрыться перед Никитой вот так вот, но сделанного не воротишь.       Осторожно и неуверенно прикоснувшись к тыльной стороне ладони парня, ласково улыбнулся. После медленно пальцами прошёлся по ладони и обхватил ими запястье, потянув руку Никиты к своей щеке.       Этот контакт обжёг сильнее огня, всё моё тело напряглось в ожидании. Я не знал, что хотел сказать Никита этим прикосновением, что он намеревался сделать дальше. Это… это пугало, рождало бурю противоречивых чувств и желаний во мне. С губ всё стремились сорваться слова о любви к нему, но я упорно стискивал зубы, боясь произнести хоть звук. Никита… прошу, не молчи.       — Ты настоящий…       Я вздрогнул, заметив, как после этих слов его губы тронула лёгкая улыбка.       — Я всё думал, всё пытался понять — почему именно к тебе меня так тянуло. Я не понимал самого себя, но с первого дня, как подхватил тебя на лестнице и не дал упасть, не переставал думать о тебе. Мне и до тебя были симпатичны парни, но это был лишь лёгкий флирт, что-то несерьёзное. Встречался с девушкой, но раз за разом ловил себя на мысли, что хочу назвать её твоим именем. Это было как наваждение, это было каким-то сном и мне начало казаться, что ты просто загипнотизировал меня, но… Но даже вдали от тебя ничего с этим я поделать не мог. Егор, мы оба парни, но для меня это значения не имеет. А для тебя?       Слушая Никиту, я был безмерно счастлив, но не понимал лишь одного — ему безразлично, что я парень, но как он мог так спокойно воспринимать тот факт, что я тритон? Как?!       — Никит, я… Ты мне очень нравишься. И очень давно. Задолго до нашего знакомства. Но… Никита, морской чёрт меня дери, я же тритон! У меня хвост вместо ног!       Сам не знаю почему, но в тот момент я закричал что было сил и, подняв хвост вверх насколько мог, хлопнул им по полу. Не знаю, наверное любого другого такое напугало бы, как минимум, а вот Рокоссовский даже не вздрогнул. Он лишь с жадностью смотрел на всего меня, продолжал поглаживать пальцами по щеке. Постепенно спустился рукой по шее и груди, заставив меня задрожать: никто так откровенно не прикасался ко мне, и тело недвусмысленно реагировало на ласку, желая получить больше. Когда же пальцы Никиты достигли границы человеческой половины как раз на моём бедре, я запаниковал. Чешуя слишком сильно отличалась от кожи, и страх того, что Никите будет противно от прикосновения к ней, буквально врос в мою голову.       Рокоссовский почти минуту не решался продолжить начатое дальше и это время показалось мне бесконечной пыткой. Я прикрыл глаза и через мгновение ощутил, как его пальцы ласково пробежались по чешуе хвоста до самого конца и вернулись обратно к границе с кожей, нежно огладив вокруг одного из плавников.       Невольно я пискнул, когда Никита огладил хвост против роста чешуи. Это не было неприятно, как если бы кота погладили против шерсти, но какое-то странное чувство неловкости затопило меня с головой.       — Прости, больно? — встревожился парень, ухватив меня обеими руками за ладонь.       — Нет… просто… непривычно. Да и хвост у меня сильно высох. От этого мне некомфортно, — я объяснился, стараясь не смотреть на Никиту.       Рокоссовский же молча поднялся, подошёл к двери, приоткрыл её, едва не набив шишки Марку с Андреем.       — Парни, наберите в ванну воды.       Андрей и Марк только открыли рты, чтобы что-то сказать, как Никита снова захлопнул дверь и вернулся ко мне. Без слов он подхватил мою тушку на руки, тихо охнул, прочувствовав мой реальный вес, но всё же бережно поднял, усадил на кровать и помог выпутать хвост из махровой ловушки пледа. И сам сел рядом, невероятно близко, всего в паре жалких сантиметрах от меня.       Я не мог ошибиться в тот момент — то, как он прикасался ко мне, то как ласково смотрел… Я не был ему противен, я не был ему чужд таким, каким появился на свет. Ох, вот бы он сам сказал мне об этом.       — Егор, посмотри на меня. — Никита обхватил моё лицо ладонями и заставил взглянуть на него. — Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста, Егор.       — Я… это… — язык не слушался, а в голове была абсолютная пустота. Мне казалось, что я не здесь и не сейчас.       — Ладно… Но я всё же дал тебе шанс, так что не обессудь.       Я не понимал, к чему всё это сказал Никита ровно до того момента, как оказался спиной на кровати, а Рокоссовский навис сверху, крепко сжимая в своих ладонях мои запястья. Глупый, я и без этого никуда бы не делся, даже если бы захотел. Да и не хотел.       Не произнося ни звука, стараясь ничем не выказать протеста действиям парня, лишь неотрывно смотрел в его глаза. А после послушно приоткрыл губы, позволяя Никите с первых секунд сделать наш поцелуй как можно глубже и чувственней. И практически с первых мгновений с жадностью, страстно отвечал ему на каждую ласку, не в силах сдержать своих эмоций: по щекам потекли слёзы, сердце бешено колотилось в груди, а хвост неистово шлепал по кровати будто я был псом, с радостью встретившим любимого хозяина.       Руки Никиты ласкали всё тело, без всякого омерзения и замедления прикасаясь к моей нечеловеческой части, его губы были безумного горячими и почему-то сухими, но от этого поцелуй хуже не стал. Я забыл обо всём на свете и даже о том, что в тот момент был абсолютно обнажённым, в отличии от Никиты.       Когда его пальцы с силой сжали мои ягодицы, желание, до того лишь скромно ютившееся где-то в глубине сознания, затопило всё тело. Мне в один миг захотелось всего и сразу: Никиту, его тело, его сильные руки, горячие поцелуи, страсть, кружившую голову. Я хотел отдаться ему, хотел наконец-то ощутить — каково это заниматься сексом с тем, кого так сильно любишь. Первый опыт оставил горькое послевкусие, и мне до коликов в паху хотелось его перебить.       — Боюсь, что не сдержусь… — жарко прямо в губы прошептал Никита, опьяневшим взглядом смотря на меня. Парень прижался своим пахом к моему, и стало очевидно, что заведёнными до предела мы были оба в тот момент. — Ты с ума меня сводишь, мне до безумия хочется взять тебя…       Сомнений насчёт близости у меня не было, и я готов был сорваться вместе с ним в эту пропасть, если бы не…       — Ванна готова. Быстро не… си… его…       Сказать, что в тот момент я готов был придушить Марка, — ничего не сказать. Всё было так хорошо, всё было просто идеально, Никита не хотел останавливаться, я готов был пойти до конца, а он…       — Марк!       Закричал во весь голос и со злости швырнул в друга первое, что попалось мне под руку. Уже после я благодарил Калипсо, что это оказалась всего лишь подушка. Правда, в Марка она всё равно не попала.       Дверь захлопнулась, и с той стороны послышался встревоженный голос Андрея. Я же в тот момент был красней помидора и неловко старался прикрыть руками пах с налитым кровью членом. Пусть нас прервали — возбуждение и желание так быстро покидать меня отказывались.       — Видимо, не сегодня. И тебе нужно в воду. Я унесу.       Никита ласково улыбнулся, посмотрел на мои отчаянные попытки прикрыться и, покачав головой, быстро нашёл чем прикрыть меня, после подхватил на руки.       — Ну, принцесса, желаете принять ванну? — Никита широко улыбнулся, с долей ехидства поглядывая на меня.       — Тебя хвостом отлупить? — поинтересовался, нахмурив брови и ущипнув Рокоссовского за щёку.       — Ай! — Никита притворно скривился, тряхнул головой, практически не переставая улыбаться. — Понял, понял, никаких принцесс. Может… рыбка моя?       — Дурак… — буркнул парню в ответ и уткнулся носом в его плечо, закрыв глаза. А губы сами по себе растянулись в улыбке. Пусть всё произошло сумбурно и нам о многом предстояло поговорить, но в тот момент я был по-настоящему счастлив. И большего мне не нужно было.

***

      Тошка озирался по сторонам, пока мы топали от остановки к моему дому. По идее это я должен был вертеть головой на триста шестьдесят градусов и подозрительно щуриться на каждый куст, однако мне почему-то в тот момент было совершенно спокойно.       Всего в паре метров от кафе мы с другом остановились, и я не смог сдержать улыбки: навстречу нам торопливо шагал Никита, то и дело поудобней перехватывая ручку тяжёлой сумки. Он улыбался, смотрел только на меня, а я не видел никого кроме него. И зря… Ох зря…