Человек, которого я ненавижу

Зима в этом году выдалась прекрасной. Жаль, что я застала её сначала за окнами больницы, а потом своей комнаты. Но это не помешало ей стать самой лучшей зимой в моей жизни. Двадцать первого ноября мне сделали сложную операцию на колене, и теперь я с гордостью могла называть себя "Девушкой из стали", благодаря металлической пластине и костылям. Больницы, ежедневные уколы обезболивающего в свободные мышцы, полностью сбитый режим питания и практически полное отсутствие личной гигиены сильно сказывались на моем состоянии. Было очень сложно: как физически, так и психологически. Было очень жаль маму, которая ночами сидела у моей кровати и слушала мои крики. Сердце просто разрывалось от мысли, что я для кого-то стала обузой-инвалидом. Но иногда проскакивали и приятные моменты, благодаря больничному вай-фаю. Я заходила почти каждый день на свою страничку в соцсети, куда мне присылали фото мои одноклассники. Не передать того чувства, как я по ним скучала. Мне жутко не хватало этих странных шуток, общения и учителей. Вместо этого я получала только сочувственное молчание, как будто была смертельно больной. За пару недель я соскучилась даже по своему классному руководителю, которую, честно говоря, не слишком жаловала с самого начала знакомства. Мы просто не сошлись характерами, как говорится. Если я спокойная и вполне уравновешенная натура, то эта женщина, натоместь, очень взбалмошная и довольно странная. А еще грубая и бестактная. Но это её никогда не смущало, и во всех стычках она выходила сухой из воды. Когда я только ложилась в больницу, то она немного смягчилась ко мне. Издевки перестали быть такими колкими, а её отношение изменилось в лучшую сторону. Только из-за её присутствия в моей жизни я ждала операции, чтобы несколько месяцев отдохнуть от неё. Время в больнице стало проходить быстрее тогда, когда меня начали учить заново ходить. Мне кажется, что ощущение встать на ноги, спустя неделю лежания — было наихудшим в моей жизни. Дико кружилась голова, немело все тело, и первые шаги выдались немного неудачными. Однако, это была моя маленькая победа и, несмотря, на всю боль, внутри я радовалась этому. Дальше становилось все проще, и уже спустя недельку я рассекала с гипсом и на костылях по больничным коридорам приблизительно со скоростью 15 м/час. Больше всего мне нравилось проводить время у окошка. Так я хоть немного чувствовала, что ничего не пропускаю, пока лежу в четырех стенах. Жизнь шла мимо меня, пока я, в буквальном смысле, стояла на одном месте. Отвлекала только музыка и интересные сериалы. Это было единственное увлечение, потому как читать я не могла из-за лежачего положения, а большее мне было пока недоступно. Очень увлеклась песнями Владимира Кузьмина. Почему-то именно его слова проникали глубже всего в душу. Ночами, когда я не могла спать из-за ужасной боли в костях, я включала в наушниках «Сказка в моей жизни» и мечтала. О женщине, которую каждую ночь рисовало мое подсознание благодаря этой песне. С алыми губами. Светлыми волосами. Платье белое в горошек и медный крестик на груди. Почти в каждой его песне я находила себя и свои мысли или желания. Еще мне часто звонили одноклассники, что тоже можно соотнести с больничными развлечениями. Около девяти утра двадцать девятого ноября меня разбудил звонок моей школьной подруги Ирины. Немного удивившись, что она звонит мне в урочное время, я, все-таки, взяла трубку. — Алло, Олька! Как дела? — веселый голос донесся из телефона, отчего у меня невольно пробежали мурашки по коже. — Ир, только не ори. Я немного отвыкла от ваших басов, — улыбаюсь и утыкаюсь носом в стенку, — все хорошо. Скоро вроде выписывают. А вы там как? — Отлично! Тут с тобой кое-кто поговорить хочет, — Ира засмеялась, и через секунду из телефона звучал другой голос. — Алло, Оля? Это… — Оксана Ивановна? — голос классной я узнала бы из тысячи. Теперь мурашки становились еще больше, но мне было почему-то приятно слышать её. Я, можно сказать, даже соскучилась. — Как поживаешь? Когда домой? — спустя пару недель тишины, её голос казался мне чем-то нереальным, и поэтому я отвечала на её вопросы слегка с опозданием. — Нормально, уже двигаюсь. Домой приеду первого декабря. А вы там как? Всех уже замучили? Слышу, как женщина смеется, и сама еще шире улыбаюсь. Мне не хватало по-настоящему живых эмоций. Но очарование я быстро согнала, потому что в списке моих врагов эта женщина была под номером один. — Я никого никогда пальчиком даже не тронула, ты же знаешь. Только язычком, — она замолчала на пару секунд, а потом мы вместе засмеялись. Господи, женщина, о чем ты? — Ну, знаете ли, трогать не трогаете, а у детей потом травмы от вас на всю жизнь. — Меня просто нужно воспринимать спокойно и адекватно. Потом травм не будет. И вообще, я же закаляю вас всех, чтобы в дальнейшей жизни не было так страшно. Чтобы всем отпор дали, — она все говорила и говорила, а я удивлялась её умению всему находить логическое объяснение. И в него охотно хочется верить. — Был ли вообще хоть один человек за весь вас стаж, который бы со школы ушел с хорошим впечатлением о вас? — Неа, — она засмеялась, — ладненько, Олька, рада, что у тебя все хорошо. Выздоравливай, встретимся на индивидуальных занятиях в январе. Звони, если что, — и в телефоне начали звучать короткие гудки. — До свидания, Оксана Ивановна, — протянула я, так медленно, словно смакуя имя учительницы на губах. Несколько минут я лежала в ступоре и с дурацкой улыбкой на лице, а в голове крутился голос этой женщины. Это было очень странным и непривычным для меня. Но я решила не зацикливаться на этом, а просто с нетерпением ждать выписки из больницы. Все же, в родной обстановке, мне кажется, любая болезнь переносится легче. Мама пришла ко мне уже ближе к вечеру, потому что практически целый день искала мне книгу «Триста поэзий». Лина Костенко была одной из самых любимых поэтесс, и поэтому я несказанно радовалась маминому подарку. Она села рядом с моей кроватью и о чем-то разговаривала с соседкой, пока я пыталась всмотреться в стихотворные строки.

Не знаю, Вас увижу или нет. А может, это вовсе и не важно. Ведь главное, что где-то вдалеке Есть кто-то, кого всей душою жажду. Я не пошлю чужому счастью весть — Туда и эха зов не долетает. Я думаю о Вас. Я знаю, что Вы есть. И на душе от этого светает.

Когда я дочитала этот стих, у меня невольно всплыл в голове реальный образ. И это была не кто иная, как Оксана. Мой классный руководитель. Человек, которого я ненавижу. *** Первого декабря меня, наконец, выписали из больницы. Но на этом мои приключения не закончились. Перед лицом засветилась еще одна проблемка — каким образом я могу из неё выйти, учитывая вес гипса, ступеньки и зиму на улице. Спустя час слез и матов на все здание, меня все же «упаковали» в машину и везли домой. Я наблюдала из окна за первым снегом. Сердце приятно колотилось от нетерпения наконец увидеть родной дом. И тогда ведь не было даже малейших подозрений, что самая лучшая зима так изменит все вокруг.