Человек, которого я ненавижу

Первые несколько дней дома оказались довольно сложными. После больницы шел процесс адаптации к домашним условиям и к бабушке. Несмотря на то что мне действительно нужна была помощь, её присутствие меня очень напрягало. Нет, я люблю практически всех своих родственников, но только издалека. Мне не нравилось даже то, как она трогает мои вещи. Ей вечно не нравился порядок в моей комнате, хотя это мое личное пространство, и физически я не могла с ним ничего сделать. Спасало только одно — закрыть глаза и слушать музыку, потому что общество бабушки для меня стало невыносимым, особенно, когда она находилась в моей комнате и пыталась поговорить со мной. Обычно эти разговоры были на тему испорченности современной молодежи, восхваления чудесного советского режима и обсуждения мыльных сопливых российских сериалов, от которых бабуля сходила с ума. Пока я почти месяц не могла сесть за свой письменный стол, бабушка, увлекшись односторонними разговорами, навела там дикий «шмон», что даже смотреть на него было страшно, а от одной мысли наворачивались слезы. Ну, вот такой я человек. Если я вам не доверяю — у вас нет никакого права трогать ни меня, ни мои личные вещи. А не доверяла я практически всем, оттого у меня было так мало друзей. Людям почти всегда были важны какие-то телесные взаимодействия, а меня же это всегда раздражало. Особенно, если человек не искренен. Итак, у меня ровно три месяца больничного. За это время можно подготовиться к экзаменам, которые ждут меня в следующем году или же просто отдохнуть. Естественно, я выбрала второй вариант, так как с двенадцатого января меня уже ожидали уроки на дому. До этого времени я вполне могла насладиться ненавистной мне тишиной, потому что мои преподаватели отличались своей особой голосистостью. Особенно, классная. Практически весь декабрь я замечала, что меня радуют мысли о ней. Да что там, это были единственные мысли, которые приносили хоть какое-то удовольствие. Но я старалась не углубляться в это. Просто она человек веселый, хоть и противный. И все. К моему счастью, бабушка у меня дома задержалась буквально на несколько дней. Кое-как договорившись с папой, я смогла его убедить в том, что сама вполне могу справляться со всем, и старушка дряхлая моя укатила к себе домой. Поначалу было сложно, так как гипс был все еще на мне, а под руками два костыля. Но со временем ко всему привыкаешь. Наконец, я осталась одна. Это было прекрасно, хоть и иногда страшно. Однако, мне дали много времени, чтобы все обдумать. Родители приходили домой с работы около шести вечера, ужинали и расходились каждый в свою комнату. Мы практически не общались из-за моей раздраженности и из-за их постоянной занятости. Время утекало, как вода, и практически ничего меня не могло заинтересовать. Разве что сообщение в классной беседе двадцать первого декабря. «Народ, у Оксанки послезавтра днюха. Кто-то думает над подарком?» Писала наша староста — Лизка. Ох, как же я терпеть её не могу, эту выскочку. Но то, что она писала, действительно меня заинтересовало. Переходя в десятый класс, я прекрасно понимала, как они относятся к классному руководителю и каким образом будут поздравлять её с каждым праздником. По сути, я была в их команде и даже собиралась проигнорировать диалог, но у меня не получилось. В беседу поступали какие-то абсурдные предложения по типу памятника Оксаны с гитлеровскими усиками или большой страпон, так как мужчины у нашей мадам не наблюдалось, или же что-то по мелочам, что обычно женщине на День Рождения не дарят. У меня возникла идея, и я тут же позвала маму. — Чего тебе? — она зашла в комнату, что-то размешивая в турке. — Мам, у нашей Оксанки послезавтра День Рождения. Можно ей подарочек купить? Ну, знаешь, грехи замолить, чтобы эта грымза меня не съела после больничного, — на самом деле, в этот момент я подумала о том, как действительно хочу сделать этому человеку приятное. — Что-то придумала? — Я не знаю, что обычно дарят физикам-информатикам, но мне кажется, что ей бы не помешала нормальная подставка для ручек и карандашей, а то у неё из-за этого вечный бардак на рабочем столе.  — Двадцать третьего декабря? — Да. Она часов до трех в школе, ты успеешь. — Хорошо, я куплю и поздравлю её, — мама улыбнулась и ушла на кухню. А на меня нахлынула сомнительная радость. И с чего я только переживаю, что у этой женщины там творится на столе? Да уж, месяц больничного дает о себе знать. Двадцать третье декабря. В этот день родилась самая ужасная женщина на свете…

… и самая прекрасная.