Человек, которого я ненавижу

Двенадцатое января наступило для меня раньше, чем я ожидала. Рано утром, как только мама ушла на работу, мне позвонили. Стандартная мелодия не сразу мне дала понять, кто звонит. Кое-как доковыляв до стола, где вибрировал телефон, я немного занервничала. Звонила классная. — Доброе утро, Оксана Ивановна, — с приветствием я её опередила впервые. Это было моей маленькой победой, потому что обычно она не давала сказать ни слова. — О, ты уже бодрячком? — её голос мне сначала показался грустным, но затем она звонко засмеялась. Я невольно улыбнулась от её смеха и оперлась на костыль, даже не чувствуя нарастающую боль в правой ноге. — Да. Вы хотели мне что-то сказать? Оксана Ивановна ненадолго замолчала, наверняка задумавшись, а затем ответила: — Да, хотела тебе сказать, что у тебя сегодня будет химия, география и биология, и… И все. У меня появилось такое ощущение, что сердце куда-то упало. Я ведь так ждала этого чертового двенадцатого января! Ради химии с тошнотворной химичкой? Или биологии с вечно унылой и ноющей биологичкой? А за географию я вообще молчу. Моей злости просто не было предела. И я даже сама не понимала, почему я так злилась на неё. Просто было немного неприятно. Такое ощущение, сравнимое только с чувством предательства. — А… А физика? — неловко спрашиваю и теперь всем телом опираюсь уже об стену. Боль становилась все сильнее, и я закусывала губы, чтобы не закричать или не заплакать. На глаза наворачивались слезы. — Уже соскучилась? — женщина засмеялась, — будет тебе физика. Буквально завтра будет, потому что сегодня у меня не получается — много уроков. Я тебе сейчас расписание твое скину на электронку. Напомни мне, ты до какого числа лентяйничать собралась? — Не лентяйничать, а заслужено отдыхать и болеть. До второго марта у меня справка, — пробурчала я в трубку и засмеялась. — Отлично, тогда жди сейчас расписания, а завтра я приду к тебе. Встретишь меня? — она ехидно усмехнулась. — Оксана Ивановна, свет очей моих, у меня неделю назад был гипс от щиколотки до попы. Сами как-то зайдете. Вы ж бегаете туда-сюда, а тут просто через дорогу перейти. — Ну ладно, береги свою попку. До завтра, зайка, — и она отключилась. Попрощаться я не успела. Положив телефон обратно на стол, я стала под стенку, накрыла лицо ладошками и широко заулыбалась, ощутив на щеках капельки слез. Сердце билось очень быстро, а ноги болезненно подкашивались. — Какой же только у неё голос, — я мечтательно ухмыльнулась и, услышав стук в дверь, сразу схватилась за костыли. Кто-то из учителей уже пришел ко мне на первый урок. Всегда мечтала заниматься на дому, но только не в таких условиях. — Оля, привет, — дверь открылась, и в дом вошла моя химичка — Ирина Николаевна. Нет, она довольно неплохая женщина и интересный собеседник, однако она была типичной сплетницей бальзаковского возраста. А этого я никогда не переносила в женщинах. Хотя, как говорит статистика, дамы умеют хранить секреты. Группками. Человек по сорок. — Здравствуйте, Ирина Николаевна. Проходите, — я вышла на кухню, поставила костыли под подмышки и потянулась за стаканом с водой. После разговора с Оксаной у меня жутко пересохло в горле. В голове до сих пор звучал её звонкий голос и смех. А еще я стояла и скалилась во все тридцать два зуба, как ненормальная. Учительница прошлась и села за стол, сложив руки на животе. Она смотрела на меня и сочувственно улыбалась. От этого взгляда я невольно поморщилась. Да, я стою с посиневшей ногой, с «зашнурованными» шрамами и на костылях. В голубенькой мятой пижамке, у меня поколота левая нога и руки, впавшие скулы и очень бледное лицо, но я отлично себя чувствую! И мне кажется, по моему выражению лица это было, ох, как видно. — Тебе химия сильно нужна, Оль? — женщина виновата поджала губы. — Честно? Нисколечко! — я присела за стол и протянула ноги вперед. — Хорошо, тогда рассказывай, как дела? По школе за два месяца не соскучилась? — она постучала коготками по столешнице. — Не особо, знаете ли. — А по Оксане Ивановне не скучаешь? За её криками и подколами? Все же она умеет оставлять след после себя в душах людей, — химичка засмеялась. Я ощутила, как внутри что-то закололо, и я улыбнулась. — В этом вы правы, она умеет. Теперь вы понимаете, почему я так радуюсь больничному? — А что такое? Не нашла общий язык? — Она просто неприятная женщина. Вы только не обижайтесь и поймите меня правильно, но я не настолько мазохистка, чтобы поддерживать с ней связь. — Та все нормально, я прекрасно тебя понимаю. На самом деле, таких людей, которые её адекватно воспринимают — очень мало. Она приятный человек, но просто в своем окружении. Знаешь, когда к человеку по-доброму относишься, то и он к тебе со всей душой. После слова «душа» мы обе засмеялись. Мне было приятно такое слышать об Оксане. Не знаю, почему, но в последнее время радовали положительные отзывы о ней. — Ладно, тогда я может пойду? Если ты не против, конечно… — Да, конечно, не буду вас задерживать. Передавайте в школе «привет», — я отвлеклась от разговора, услышав звук сообщения в телефоне. Ирина Николаевна помахала мне ручкой и ушла, закрыв за собой дверь. Из-за сквозняка, который она создала, я ощутила морозную свежесть с улицы. Возникло дикое желание выйти и посидеть во дворе, несмотря даже на двадцатиградусный мороз. Я пошлепала в комнату, набросила на себя теплый халат, а сверху курточку и вышла из дома. Холод тут же ударил в лицо. Впервые в жизни это было действительно приятное ощущение. Снег ложился на мои волосы, нежно обволакивал кожу своим колючим холодком. — До завтра, зайка. Я скучаю, — шепчу одними губами и устремляю глаза в небо.

***

— Олька! Олька! Выходи, подлый трусишка! — на календаре, наконец, наступило тринадцатое января, и я услышала этот голос в своем доме. — Заходите, я в комнате, — сердце предательски заколотилось. — Ты так говоришь, как будто я очень часто бываю у тебя в гостях! — голос Оксаны Ивановны становился все громче и ближе. — Ну, идите на звук, мне просто лень и трудно вставать, — я накрылась одеялом, чтобы она не видела мою ногу, потому что зрелище это было не из приятных. А её испугать мне ой как не хотелось. Не передать, как я была рада её приходу. Эти чувства даже для меня были чем-то новым. — Я же говорила, что ты маленькая лентяюга! — Оксана вошла в комнату и начала стряхивать с себя снег, стоя на ковре. — Что вы творите?! — я подскочила и резко плюхнулась на кровать. Женщина засмеялась, сняла куртку и повесила её на кресло, вместе с шапкой. Её волосы от снега были очень мокрыми, а от самой женщины пахло настоящей зимой, вперемешку со сладкими духами. Это был чудесный запах, которым я наслаждалась все время, пока она была у меня. — А че ты злая такая, а? На, я тебе успокоительное принесла, — она подвинула меня, бросила мне на живот шоколадный батончик и присела рядом со мной на кровать, в то время, как другие учителя сидели за моим письменным столом. — Какая прелесть? В честь чего это? — я отложила шоколадку на другую половину кровати и начала изучать черты лица учительницы. Спустя месяц болезни, она казалась мне немного другой. Еще милее было за ней наблюдать после мороза. Чего стояли только её раскрасневшиеся щечки и взлохмаченные волосы. — Ты же пропустила новогодний утренник в школе, а это там раздавали, — она подсела ближе и накрыла рукой мое левое колено, а такое ощущение было, что она пропустила сквозь меня многовольтовый удар тока. — Странно, с утренника прошло около двух недель. Вы хотите меня отравить? — я рассмеялась, а она улыбнулась в ответ. — Может и хочу, но не здесь и не в таких условиях. Все же, убивать людей нужно с осторожностью, — Оксана Ивановна зловеще ухмыльнулась и провела выше по моей ноге, — что ты там прячешь? — Лучше вам не знать, — я скривилась от неприятных ощущений и в надежде, что она оставит мою ногу в покое. — Ну, покажи, мне ведь интересно, — она с детским любопытством смотрела на меня и пальчиком трогала одеяло. Подчинившись, я подняла его и оголила ноги, зажмурив глаза. — Ой, ничего страшного. До свадьбы заживет! — учительница безо всякой осторожности дотронулась до оперированного колена и легонько его сжала. По идее, мне должно было быть больно. Но мне было наоборот приятно от её прикосновений. Волны мурашек разлились по всему телу. — Знаете, что?! — я накрыла ноги обратно, — замуж я выходить не собираюсь! — в этом плане моей категоричности можно было только завидовать. — Чей-то? Феминистка, да? — физичка с интересом улыбнулась. — И это тоже… — Ну, ничего. Влюбишься — все сделаешь, чтобы быть постоянно рядом с любимым мужчиной. Поверь мне. Ха, поверьте, я сделаю действительно все. Только ради женщины… Весь час она постоянно болтала и смеялась, глядя мне прямо в глаза. И я чувствовала, как моя комната понемногу наполнялась светом. Потому что этот свет в себе носила именно она.

Свет Уходящего Солнца. Свет я увидел в глазах твоих. Мир состоящий из двух половин. И никакого нет смысла в этой жизни кроме И никакого нет смысла в жизни кроме любви.