Человек, которого я ненавижу

Тебе знакомо это бесконечное прощание, Когда в твоих сосудах кровь на грани закипания, Когда состав слетает с рельс, не дотянув до станции И самый лучший солдат бежит в отчаянии. А ты готов вдыхать её до головокружения, Гореть в её аду до полного самосожжения, Стоять над бездною, держаться за руки И чувствовать как тихо замерла Вселенная. А дальше падать вместе на предельной скорости, Туда, где ядерными взрывами сияет солнце, Туда, где с гор срывает реки водопадами И крики птиц разлетаются по автострадам. Туда, где мы навеки связаны одной нитью, Туда, где время нас двоих подхватит и похитит Из этого мгновения каждой маленькой частицы. Мы будем вместе до последней выцветшей страницы.

Оксана постоянно сменяла тему разговора, когда речь заходила о её браке, от чего мне еще больше хотелось узнать подробности этого неудавшегося союза. Её выражения лица менялось, как только я даже начинала говорить о мужчинах. Знаю, что так делать некрасиво и я не имела на это право, ведь у нас, помимо наших «отношений», есть и еще свое личное пространство. Она не старалась лезть в мою жизнь, и я не пыталась контролировать её. Редкие встречи сменялись частыми телефонными разговорами по вечерам, Оксана все рассказывала о том, как ей сложно работать учителем и как она хочет в кои-то веки отдохнуть, а я всячески пыталась подбодрить её и развеселить. Мне хотелось видеть её чаще, держать за руку на улице, не прятать взглядов и не скрывать того, насколько сильно я её люблю. Казалось, что она пытается отдаться мне полностью, но это было далеко не так. Она находила каждый день для меня немного времени и я не понимала, как человек может говорить, что любит тебя и общаться с тобой только в свободное время. Но на её свободу я претендовать не смела. Однажды мы пили кофе у меня дома и я снова завела разговор о её муже. Оксана никак не хотела признаваться мне в чем там дело. Я беру её за руку и тихим хриплым голосом смело говорю: — У Куприна есть рассказ о даме, которая ехала с жестоким и грубым мужем в поезде. Муж уснул и храпел — устал замечания делать и одергивать… И дама разговорилась с молодым офицером — совершенно невинный разговор, о посторонних вещах. О том, как в детстве можно замереть — и время словно замедляется, его течение становится иным, и это — почти вечность… О том, как таинственно и странно сидеть под столом, отъединившись от всего мира, трогать бахрому на скатерти… — я обхватываю её ладонь и плавно глажу по ней пальчиками, — О странной горечи в груди, когда смотришь на пылающие и гаснущие угли… Такие разговоры они вели и прекрасно понимали друг друга; все эти ощущения, чувства, переживания у них были общие, понятные, одинаковые, и говорили они взахлеб о жизни души под храп и завывания спящего грубого человека, стараясь тихо шептать — чтобы не нарушить его сон. Но он все равно проснулся, перевернулся, что-то злобно бормоча в адрес жены. Молодому офицеру надо было выходить — вот уже его станция. И он вдруг понял, что никогда, никогда он не встретит более близкой и родственной души, с которой так счастливо можно жить, просто — быть вместе… — в этот момент она попыталась одернуть руку, но я не позволила ей и продолжила, — И они вместе и вышли, даже не взяв багаж дамы — в полную неизвестность, но и в полную свободу. Они решились и смогли. Рассказ написан за несколько лет до революции и кровавых событий — будем надеяться, что они успели пожить и порадоваться. Жизнь коротка. То революция, то война, то старость пришла… Но они решились. А многие — не решаются, когда им выпадает огромное счастье — встретить родственную душу. И остаются в вагоне, машут на прощанье и всю жизнь тоскуют и плачут об утраченной любви. Об утраченной возможности любви. Страшно рисковать, страшно оставлять чемоданы с нажитым барахлом, страшно менять жизнь, — это так понятно. Но родственную душу человек встречает всего раз в жизни — если встречает. Не всем это дано. И полное понимание, духовная близость — это и есть истинная любовь. И, наверное, мешкать не надо — поезд едет дальше. Время не ждет. И души не хотят расставаться… И это просто напоминание о любви и быстротечности жизни — иногда об этом надо напомнить тем, кто никак не может решиться. Глаза моей любимой женщины наполнились слезами. Глубоко внутри я очень сильно корила себя за то, что посмела довести её до слез, но теперь-то я действительно убедилась, что в этом человеке есть душа. Моя родственная душа. И вся ненависть к ней вмиг испарилась. — Ты просто даже не представляешь, насколько глубоко пробралась, — произносит она с легким всхлипыванием и пытается убрать руку, но я, по-прежнему её крепко держу, — это не нужно тебе. Ты молодая, Олька. А это ерунда про родственные души — просто сказка для таких дурочек, как ты. Я выросла из этого очень давно. Моя милая, — она улыбается и гладит меня по щеке, от чего я попросту начинаю растекаться в бесформенную лужицу. — Почему ты думаешь, что наша встреча не была судьбоносной? — я трусь щекой о её руку, пытаясь запомнить кожей её тепло, ведь в тот момент казалось, что вот-вот и она снова исчезнет. — Потому что глупости это все. Мы с тобой два абсолютно разных, фактически незнакомых человека, которые пересеклись совершенно случайно и так же случайно расстанутся. Ты должна понимать это, малышка, — в её глазах не было прежней злости или колкости, говорила она совершенно искренне, от чего становилось еще больнее. — Можешь поцеловать меня? — спрашиваю очень тихо, будто провинившийся ребеночек. Женщина снисходительно улыбается и касается своими губами моих губ. Все идеально, изгиб в изгиб. Её губы мягко накрывают мои, язык проникает внутрь. Становится немного холодно от накатившей волны мурашек. Она подвигается ближе ко мне, обхватывает руками мою голову, начинает легонько покусывать губы. Я держу её руки, наслаждаюсь теплом её кожи, сдерживая комок из слез, застрявший в горле. Зачем все так случилось? Неужели можно быть одновременно счастливой и несчастной? Именно такой я себя чувствовала. И чувствую до сих пор. Дорогая, но кто сказал, что у незнакомых людей не может быть душа одна на двоих?

Пусть все реки вытекают до последнего ручья, Я тебя не променяю, потому что ты родная!