Твои слезы - кровь на кафеле

А после полудня принц превращается в тыкву. Себастиан понятия не имеет, кем был вчерашний Эванс, но ублюдочная рожа, что встречает Стэна, после его весьма позднего пробуждения, принадлежит именно тому Крису, которому он давно мечтает въебать. Эванс сидит за стойкой бара в кухне, в руке объемный кулон в виде креста, он раскручивает верхнюю часть и ссыпает из него кокаин на запястье, вдыхает, шмыгает носом. На лице самодовольная ухмылка, когда он смотрит на Себастиана, в глазах нехороший огонёк, и ни тени того человека, что был с ним так любезен вчера. - Я уже начал переживать, что ты там помер. Себастиан все еще в рубашке Криса. Свою одежду он не нашел, и не удивится, если узнает, что Эванс ее сжег. Ему становится неуютно под этим высокомерно-насмешливым взглядом, да и сложившуюся ситуацию стоит прояснить. - У тебя на сегодня какие-то планы? Эванс улыбается широко, качает головой. В уголках глаз собираются морщинки, чего ж эта сука так веселится. - Довольно масштабные, тебе понравится. "Тебе понравится" - как холодный душ. Бросок из вчерашней почти-романтической-сказки, в сегодняшнюю выкуси-сука-реальность. Эти слова сулят только всеобъемлющий пиздец. Ярчайший пример: сам Себастиан – сержант-отсосу-за-десять-баксов, который всегда рад вмазаться грязной иглой и трижды разбавленным героином. Ему бы сказать: "Катись к хуям, Эванс!", а вместо этого: - Круто, и чем мы займемся? - Узнаешь. Крис собирает кулон обратно, вешает на шею, и он болтается у него на груди насмешкой над всякими богами. Чешет подбородок, изображая задумчивость и неопределенность. У него уже давно есть план. Скорее всего, настолько давно, что вчерашняя встреча была не случайной. В каждом жесте Эванса - игра. Для него все игра. Богатенький сынишка богатенького папашки всю жизнь только и делает, что играет, проебывая состояние отца. Раньше игрушками были наркотики и автомобили, а потом: "эй, Стэн, как насчет смотаться в Амстердам на выходные?". Себастиану бы почаще думать, как он дошел до жизни такой. Все началось с поездки? Нет, раньше. Когда он, студент-отличник, будущий архитектор, завалился в клуб с товарищами и познакомился с этой охуительной мразью. У Хэмсворта был праздник, ему удалось избежать очередного отчисления и там, в клубе, он решил отметить это дело пари: "У вас час, чтобы найти себе развлечение на ночь. Выиграет тот, кому первому перепадет". Уже изрядно подвыпивший Себ, явно не ожидая от себя такого, зачем-то согласился, и двадцать минут безуспешно подкатывал к каждой, кто попадался ему на глаза. А потом перед ним возник Эванс с одной лишь фразой: "Я тут услышал о вашем занимательном споре, как насчет жахнуться в туалете и утереть нос этим ботанам? Тебе понравится". Стэн, в то время метавшийся от мальчиков к девочкам, чтобы не разочаровывать родителей, окинул странного и, как он тогда думал, чересчур самоуверенного, парня взглядом и не смог выдать ничего, кроме "да". Себастиан точно не помнил, но, кажется, доложить товарищам о своей победе он так и не смог. Крис увлек его за собой в туалет, а утром Стэн проснулся в его квартире в центре Нью-Йорка и случайно задержался там еще на пару дней. После этого случая Эванс не появлялся в его жизни три месяца и, если бы Себастиан только знал, чем все закончится, он бы приложил все усилия, чтобы выкинуть этого парня из головы. Звонок в дверь возвращает Стэна в реальность, он вздрагивает от неожиданности, пока Эванс молча встает и идет открывать. - Где моя одежда? - спрашивает Себастиан, когда Крис проходит мимо него. - Не волнуйся, она тебе не нужна, - бросает он, даже не оглянувшись. Никаких ободряющих улыбок, никакого намека на то, кого ему следует ждать. Себастиан проскальзывает в гостиную, садится на диван и слышит, как Эванс приглашает кого-то войти, слышит разговор и смех Криса, который рвет в клочья напускное безразличие и Стэн сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Зря он все это затеял. Зря приехал, зря остался и зря все еще не бежит. Они входят в гостиную, не прекращая смеяться. Крис и какой-то черный чувак в костюме. - Ты не нальешь нам выпить? - вопрос, на который не ждут ответа. Нальёт. Себастиан бредет на кухню, находит стаканы там, где было их место год или два назад. Виски он тоже быстро находит. Будто и не было этого страшного перерыва, все как прежде, а прошлое - дурной сон. Только нарывы от уколов и чувство, что до обеда не помешало бы вмазаться, мешает воспринимать все так, будто ничего не было. Он возвращается с двумя стаканами и бутылкой, друг Криса сидит на диване, откуда только что ушел сам Себастиан, Крис в кресле справа. Они о чем-то переговариваются, но замолкают, когда Стэн ставит выпивку на столик перед ними. Пальцы начинает покалывать от нехорошего предчувствия, полуулыбка Эванса не обещает ничего хорошего и Себастиан ждет, когда же тот соизволит озвучить ту ебанину, что пришла к нему в голову. - Мой друг Энтони, - кивок на черного парня, будто тут блядь еще человек десять, - устал. Порадуй его минетом, ладно? Реальность уже даже не ебет, она вгоняет гвозди под ногти, вбивает их в фаланги пальцев и кричит "наслаждайся, сучка". Стэн явно недооценил степень мудачества Криса. Подобное в принципе не было для него чем-то новым, но Эванс не опускался до такого дерьма даже в их прошлом. Видно, запросы мальчика растут вместе с его мышцами, чего нельзя сказать о мозгах. - Что блядь? - на всякий случай переспрашивает. Крис делает глоток из стакана, скользит взглядом по Себастиану, оценивая соответствие прикида с возмущенной физиономией. Не сочетаются. - От-со-си, - по слогам произносит Крис и у Себастиана бы дыхание сбилось, если он просил бы так для себя. - Возьми за щеку, встань перед ним на колени. Я тебе это рассказывать должен? Или ты думал, что я вдруг решил заняться благотворительностью? Стэн молчит. Поджимает губы. Бросает на Эванса полный ненависти взгляд и подходит к дивану, где уже ждет Энтони. Опускается на колени между его ног, на лице отстраненность и равнодушие, пока он расстегивает ремень на его брюках. Ему бы встать и уйти. Сказать Крису все, что за два года накопилось, что с их первой встречи копится и никогда не находит выхода. Открывает рот, но вместо того, чтоб послать Криса нахуй, заглатывает стоящий член Энтони, придавливает языком, отключая полностью голову. Ведет языком по всей длине, останавливается, посасывает головку и снова заглатывает, а затем смотрит на Криса и когда их взгляды встречаются, слышит его тяжелый вздох, видит потемневшие глаза и пальцы впивающиеся в подлокотник. Испытывает удовлетворение, потому что этому уебку на него не насрать. В каком-то извращенном смысле не насрать, но это лучше, чем полное безразличие. Когда их отношения не были ебаным извратом вообще? И Себастиан принимает и эту игру, увлекается, дразнит Криса, отстраняясь и выпуская, тонкая ниточка слюны тянется от его рта к члену Энтони, Крис раздувает ноздри и выдавливает улыбку, хотя, кажется, мечтает сейчас или выебать его, или въебать. Ладонь Энтони опускается на его голову и задает темп, мешая стрелять в Эванса взглядом, но Себастиану хватило и того. Он полностью отдается процессу, игнорируя все прочие звуки, кроме дыхания Эванса в кресле сбоку. Кончая, Энтони прижимает голову Себастиана так близко, что тот думает, сейчас задохнется или блеванет, но его руки ослабляют хватку и Стэн вырывается. Крис это хочет видеть? Покорность? Покорностью своей Себастиан буквально давится. Не сплевывает и не глотает, открывает рот, позволяя сперме просто стекать по подбородку, капать на пол. Не стирает рукой, наклоняет голову в ожидании реакции. Этого ждал, мудак разъебучий? - Ну как? - спрашивает Крис, игнорируя растрепанного, испачканного и униженного Себастиана. - Я думал, ты приукрашивал, но теперь считаю, что этот шедевр тобой недооценен! - Энтони хохочет, Эванс кивает, удовлетворенный ответом. Крис поднимается, подходит к Себастиану и треплет его по голове, как щенка. - Молодец, Себ! - впервые за все время с момента их встречи, произносит его имя и ненависть притупляется, отходит на задний план. - Ну и мудак же ты, - цедит он. - Но это ведь для тебя не сюрприз? - смотрит в глаза, улыбается, как ребенок в рождественское утро. Будто не понимая, что вообще натворил. Забывая, что Себастиан, хоть и покорный, жалкий, никчемный, но человек, а не гребаная игрушка. - Иди умойся, а я пока выпровожу нашего гостя. Одежду можешь взять в моем шкафу. И он идет в ванну, запирается, закрывает уши руками, не желая слышать смех из комнаты, но не получается. Он злится, сам не зная на кого. Срывает злость на кафельной плитке, ударяет в нее кулаком, сдирает кожу с костяшек, а на сраной плитке не остается даже царапины, настолько он слаб.