Голос в его голове

      Открыв глаза, Стайлз не видит перед собой матери, больничной палаты — ничего. Вокруг лишь его комната. Комната, в которой он прожил всю свою жизнь. Куда бы Стайлз не взглянул, отовсюду давят воспоминания. По полу, на котором он только что оставил следы от грязной подошвы кед, он некогда делал свои первые шаги.       Справа в углу, где сейчас стоит письменный стол, когда-то находилась его детская кровать. Мама каждый вечер садилась с краю, тихонько наклонялась и целовала его в лоб, нежно шепча «Спокойной ночи, мой супергерой». Она всегда верила в Стайлза, говорила, что когда-нибудь он, как Бэтмен, будет спасать Бейкон Хиллз от злодеев, станет настоящим героем. И он верил. Верил каждому её слову и всегда старался им следовать. Только вот никто не предупреждал, что этим злом будет он сам.       Каждое слово, сказанное Стайлзом, каждая эмоция, которую он когда-либо испытывал, каждый секрет, который он хранил, каждое слово, что он хотел сказать, каждый поступок, что собирался сделать — всё было в этой комнате. Она впитывала в себя это долгие годы. Именно здесь всё и должно закончиться.       Он не помнит как дошел до дома, но это и неважно. Сейчас важно лишь то, что с Ногицунэ нужно покончить любым способом. Он больше не позволит никому умереть, не позволит свести с ума и вновь завладеть собою. Он всегда имел такой сценарий событий в запасе, но всегда боялся о нём думать. Стайлз больше не боится. Хватит с него боли, переживаний, обид. Хватит всего этого!       На пол с разбитых ладоней Стайлза одна за другой падают капли крови. Запах в помещении становится необычайно похожим на запах боксерского ринга: кровь вперемешку с потом, а Стилински — боксер, которому прямо сейчас предстоит сразиться с самым опасным во всей его жизни противником, столь же умным и хитрым, как и он сам — с Ногицунэ.       Глубоко в душе парень понимает, что Ногицунэ — лишь прикрытие, ему придётся бороться с самим собой. Ногицунэ погиб тогда в школе. Остался только прежний на вид Стайлз, упорно продолжающий играть свою роль, собирающий себя по кусочкам. И он собрал иллюзию, выстроил стену с рисунком-смайликом, только вот за ней ничего не было. Поэтому он отвергал каждого, кто пытался её сломать. Поэтому он отвергал Дерека. Ему казалось, что если люди прикоснутся к нему, то увидят, что он пуст.       Знаете, поначалу ты всем сердцем и душой ненавидишь того, кто тобой управляет, хочешь от него избавиться, применяя все возможные способы. Ты медленно, день за днем, час за часом, минута за минутой сходишь с ума. Со временем ты понимаешь, что все бесполезно, осознаешь всю безвыходность своего положения и привыкаешь. Сначала тебе становится все равно, а потом тебе даже начинают нравиться убийства. Ты ловишь кайф от того, как под твоими руками ломаются чужие кости, как рвется кожа, как кровь тонкими струйками вытекает из раны. Но что самое страшное, тебе нравится видеть, как другие страдают. Как обреченно стонет, издыхая, твоя жертва. Ты наслаждаешься звуком режущейся плоти, крики и стоны превращаются в сладкую музыку для твоих ушей. Ты ухмыляешься, когда тебя просят остановиться, и лишь глубже вонзаешь кинжал. Тебе нравится, как плачет человек, осознавая свою смерть. Тебе хочется, чтобы они прочувствовали всю боль, которую ты перенёс в своей жизни. Ты хочешь, чтобы они страдали, как страдаешь ты в плену у демона. Ты и сам не замечаешь, как превращаешься в нечто подобное ему, а, возможно, и более страшное, более ужасное. В итоге ты понимаешь, что главная цель Ногицунэ — не заставить других страдать, а сделать из тебя монстра. И с этим он справляется на отлично.       А наконец избавившись от демона, ты постоянно терзаешь себя одной мыслью: «Хотел ли я этого? Или это всё голос в моей голове?»       Стайлз каждую ночь, прежде чем уснуть, спрашивал себя об этом. И не мог ответить, не слукавив.       У Стилински дрожат руки. Ноги отказываются держать его, и он падает на колени. «Нет, сейчас нельзя останавливаться, » — мысленно повторяет Стайлз. На четвереньках он ползет в ванную. Цепляясь пальцами за стены, Стилински встаёт.       В зеркале напротив на него обреченным взглядом смотрит юноша. Обкусанная до крови нижняя губа, содранные костяшки, красные, опухшие от слёз глаза, ярко выделяющиеся на мертвецки бледной коже — ни следа прежнего веселого, гиперактивного Стайлза.       Стилински обреченно улыбается и открывает дверцу шкафчика, достав из него маленькую синюю коробочку из дешевого пластика. Пальцы не слушаются его, и лишь с шестого раза у него получается открыть эту чертову коробочку. В ней друг за другом лежат три новых лезвия для бритвы. Они сверкают под ярким светом лампы. Стайлз закатывает рукава толстовки и берет самое нижнее лезвие. Он осторожно проводит им по левой руке, оставив на ней красную горизонтальную полосу. Из только что образовавшейся ранки выступает капля крови. Затем другая. И ещё, и ещё. Рядом парень оставляет еще одну полосу, немного больше прежней. Больно, но терпимо.       Совсем не вовремя звонит телефон. Дерек уже оставил сотню сообщений, все примерно одного содержания. В ответ юноша пишет лишь слова: «Прости, скажи отцу, что я люблю его». И кладет телефон на полку у зеркала. Дерек явно поймёт, в чём дело, но он не успеет.       Больше медлить нельзя. Сжав пальцами лезвие, Стилински сделал еще одну полосу. Вертикальную. Такую же на правой руке. Кровь мощной струей хлынула на белый кафельный пол. Стайлз прислонился к холодному кафелю, закрыл глаза и сполз вниз по стене. Кровь уже скопилась в большую лужу, растекаясь все дальше и дальше. Слёзы сами потекли по щекам. Он вспомнил своего отца, как тот переживал смерть матери, пил. Стайлз никогда не был тем подростком, который впадает в депрессию из-за всего подряд, режет вены из-за невзаимной любви. Он никогда по своей воле не обрек бы отца на полное одиночество. Он не причинил бы ему боль. Сейчас у него есть от силы несколько минут, прежде чем он отключится. Как бы он хотел сейчас сказать отцу, Дереку — всем, что не хочет умирать. Но такова воля обстоятельств. Его темная сторона рано или поздно окончательно свела бы с ума Стилински. И он бы вновь стал убивать. Стайлз просто не мог позволить ещё кому-нибудь стать невинной жертвой. Всегда нужно выбирать меньшее зло. И он выбрал. Лучше пусть будет одна последняя жертва, больше никто не погибнет.       — Как скучно… Я вновь победил, — улыбнулся Ногицунэ.       — Ошибаешься. Ты больше никого не убьешь и никому не причинишь вреда. Без меня ты — никто. Ты ничего не сможешь сделать, не сведёшь никого с ума. Ты — лишь голос в моей голове и умрешь вместе со мной, — прохрипел Стайлз.       — Ты так ничего и не понял. Глупый-глупый Стайлз. Ты считаешь, что спасаешь их от меня, а на самом деле ты просто гребаный эгоист, которому глубоко плевать на всех остальных. Ты не пытаешься спасти других от себя. Нет. Ты пытаешься убежать от голоса, который тебя и не преследовал, — проговорил Ногицунэ, чуть ли не брызжа слюной прямо в лицо Стилински.       — Я всегда был с тобой. С самого рождения я был здесь, — он поднёс правую руку к голове и прислонил указательный палец к виску. — Мне и не пришлось никого пытать, ну, кроме, пожалуй, тебя. Хотя это даже пыткой назвать сложно. Я и не думал, что ты такой слабый и тупой мальчишка. Ты ведь сделал всё за меня, так и не поняв моего главного замысла. Моя цель — не сделать из тебя монстра, вовсе нет, Стайлз. Превратить тебя в него — лишь средство достижения цели. А сама цель — страдания, боль, хаос. Почему все люди всегда пытаются во всём найти подводные камни? Если бы ты не начал анализировать обстоятельства, пытаться понять меня, то всё бы обошлось. Достаточно было лишь поверить словам обманщика. Я думал, ты сможешь разгадать загадку, но я снова ошибся. Глупые люди, — Ногицунэ помолчал пару секунд. Его взгляд был немного печальным, но вскоре вновь приобрел ужасающую радость.       — Знаешь, мне порою так хотелось, чтобы хоть кто-то победил меня. Это так скучно: всё время выигрывать. Зато здорово поднимает самооценку, лишний раз доказывая, что все люди — лишь мешки из мяса. Однако сейчас не об этом. Хочешь узнать, что будет после твоей смерти? Я знаю, ты хочешь, — без капли сомнения ответил демон и был прав. Любопытство даже в эту секунду брало верх над Стилински, хоть он и прекрасно понимал, что услышанное ему не понравится. Тёмный лис противно ухмыльнулся.       — Твой отец не сможет перенести утраты и сопьется; Дерек уедет и всю оставшуюся жизнь проживет в одиночестве; стая Скотта развалится, а его самого убьет Тео; Лидию не спасут из дома Эха и её голова разорвется на части из-за её же криков. Малию убьет Пустынная волчица. Остальные же погибнут от рук наёмных убийц. Ты обрек их всех на страдания. Твоя мамочка всегда говорила тебе, что ты герой и что добро всегда побеждает зло. Ну-ну. Мы не в сказке, Стайлз. Даже если и так, то с чего вдруг ты возомнил себя добром? Ты думал, что, принеся себя в жертву, ты спасешь их, но на самом деле ты лишь бежишь от меня, прикрывая свою слабость самопожертвованием. Как же ты еще не понял, что от меня не убежать, меня невозможно обыграть в моей собственной игре! Какой бы ход ты не сделал, ты все равно проиграешь. Ведь лисы всегда всех обманывают.       После этих слов Стилински перестал слушать демона. Стайлз должен был почувствовать боль, отчаяние и вину перед другими за свою слабость, за то, что так легко позволил себя обмануть. Он должен был, но не чувствовал, как бы ему не хотелось. В нём будто бы проделали огромную чёрную дыру и с каждым моментом она становилась всё больше и больше, пока не поглотила его целиком.       Конец~