Растопи моё сердце

Блондинка достаёт из кармана своего старого ободранного пальто связку ключей и вставляет один из них в замочную скважину. Противный скрип пронзает тишину старой деревеньки, около которой и находится домик девушки. Открыв дверь, Джессика вошла внутрь и сразу же направилась на кухню. Поставив небольшой пакет с продуктами на стол, принялась распаковывать его, печально оглядывая содержимое: молоко, хлеб, чай, масло и овощи. Это всё, чем она питается вот уже на протяжении одиннадцати лет. Девушка устало вздохнула: как жаль, что у неё нет плиты и холодильника. Так бы она могла хоть изредка побаловать себя чем-то действительно вкусным. И не перепроверять каждое утро, не испортились ли продукты. Хотя, даже если бы всё это было, электричества всё равно нет, так что не стоит забивать себе голову пустыми мечтами. Закончив укладывать продукты в небольшой кухонный шкафчик из тёмного дерева, девушка машинально обернулась и поняла, что всё это время на неё выжидающе и сосредоточенно смотрел её кот, пушистое рыжее существо с ярко-жёлтыми глазами, которого она подобрала на улице ещё котёнком пять лет назад. Блондинка сочувствующе улыбнулась и потянулась за молоком: бедняжка Лаки, он весь день не ел. Налив любимцу полную миску молока, Джессика поспешила в зал: нужно было затопить камин, в доме безумно холодно. Девушка терпеливо подождала, пока огонь достаточно разгорится, чтобы гореть самостоятельно, и легла на небольшой диванчик неподалёку. Затем взяла со стоящего рядом кофейного столика чашку давно остывшего зелёного чая и оставленную вчера вечером книгу и, сделав парочку глотков, задумчиво уставилась на обложку. А всё-таки хорошо, что она встретила Джима. Он и работу ей дал, и втайне от властей дом помог в более-менее нормальный вид привести, и книги, вон, дарит. Джессика помнила, что когда спросила его, зачем он всё это делает, мужчина посмеялся и ответил, что она очень похожа на его умершую дочь: такие же золотые волосы и голубые глаза, а ещё взгляд такой же: добрый, понимающий, такой, словно девушка все его тайны знает. Джессика улыбнулась: он действительно был как отец ей. Но улыбка так же быстро исчезла с её лица, как и появилась: при мыслях об уже таком родном для неё Джиме девушка неизбежно вспоминала о своей настоящей семье — родителях и сестре. Она до сих пор помнит, как папа с мамой пытались улыбаться и вести себя, как ни в чём не бывало, хотя уже где-то неделю знали, что у старшей сестры Джесс рак. Помнит, как плакала, заперевшись в своей комнате, когда сама узнала страшную новость. Невероятно отчётливо помнит, как сидела перед телевизором в ожидании родителей и сестры, которые уже возвращались домой с консультации онколога, и увидела в новостях сюжет о страшной автокатастрофе, в которой погибло более десяти человек. Ещё Джесс помнит, как на следующий день к ней домой пришли люди из органов опеки и наконец объяснили, почему родные так и не вернулись. Лучше бы и не знала. Джессика нервно прикусила губу, пытаясь не заплакать. Прошло уже десять лет, но воспоминания резали по сердцу так, словно это случилось только вчера, словно ей до сих пор пять лет, и через пару часов в дверь позвонит улыбчивая женщина-психолог с этой ужасной новостью. Нет, надо успокоится… Надо как-то жить дальше… Надо. Девушка глубоко вздохнула, более-менее приходя в норму, и зябко поёжилась. Как же холодно! Было бы неплохо сейчас принять горячую ванну, но греть столько воды невероятно долго, да, к тому же, её и не осталось почти. Нужно ждать дождя. Голубоглазая недовольно поморщилась: хоть дождь и являлся её единственным источником воды, она его терпеть не могла. Отстройка отстройкой, а в каркасе дом уже прогнил насквозь, и больше от дождей, чем от времени, и потому здесь постоянно сыро и холодно, а во время ливней — тем более. Хотя, тут и без дождей холодно: температура редко поднимается выше двадцати градусов. Но если отбросить все эти недостатки, то здешние края ей безумно нравились. Свежие, ярко-зелёные кроны деревьев, мягкая трава стелется по земле. Воздух напоен запахом трав и разогретой солнцем древесины. А если очутиться в лесу ранним утром, то можно наблюдать, как на траву выпадает первая роса, как распускается множество лесных цветов. Даже горы здесь не пронзали облака острыми пиками, а словно касались их, будучи скорее округлыми, как будто овальными. Они густо поросли лесом, скрываясь под изумрудной накидкой практически полностью. Издалека могло показаться, что это спины огромных мохнатых медведей, разве что с зелёными шкурами. Но шерсть на спинах этих «медведей» — это столетние ели и сосны высотой в десятки метров. Самые высокие горы — хранители ледников, залежей кристально-чистой воды. Вот почему некоторые вершины вообще никогда не снимают своих белых шапок из снега и льда. Отсюда ледники кажутся просто белыми шапочками, но если подняться в горы, станет ясно, что они тянутся на много километров. Вершины громоздятся одна за другой, и нет им конца. Далеко на горизонте уже не видно самих гор, видны только их очертания. Как будто голубоватые призраки встают друг за другом на фоне неба. В горах человек ближе всего к небу. Ведь на склонах гор можно даже увидеть заблудившиеся облака. Они висят так низко, что, кажется, до них можно допрыгнуть и дотянуться рукой. Где ещё можно увидеть, как небо становится ниже земли, как не в горах? Джесс мечтательно улыбнулась. Думая об этих удивительных, невероятной красоты местах, она не могла не вспомнить две пещеры, в которых уже успела побывать. Джим не раз говорил, что тут, в округе, просто уйма различных пещер, и Джессика собиралась побывать в каждой из них, ведь те две, о которых она уже знала, были просто невероятны! У одной стены — как будто зеркала: пусть очень мутно, но отражают всё вокруг. И противоположные своды, и саму Джесс, и редкие лучи света. А у другой — из твёрдого камня, потрёпанного временем, но такого же прочного. Глядя на стены таких пещер, кажется, что они будут стоять ещё тысячи лет. На самом верху, уцепившись крепкими когтями за камни, висят летучие мыши, милые существа, терпеливо ждущие темноты, чтобы выбраться из своих укрытий и наконец поохотиться. Если пройти вглубь первой, «зеркальной» пещеры, то можно увидеть необычайной красоты озеро. Оно похоже на дорогую жемчужину или на сапфир, особенно в свете солнечных лучей, пробивающихся через мелкие и редкие отверстия в сводах: под лучами палящего горного солнца озеро приобретает ярко-синий или ярко-голубой оттенок. Все зависит от того, под каким углом на него смотреть. Но вода в этом горном озере самая чистая, самая прозрачная! Такую на земле мало где встретишь. Эту воду можно не бояться пить, она целебна. Джесс продолжала улыбаться: всё же ей безумно повезло жить здесь, а не в приюте. Это действительно здорово, что Джим её не выдал. Девушка прислушалась к тихому, успокаивающему потрескиванию огня. Через пару минут огонь совсем стих. Джесс поставила уже пустую кружку обратно на кофейный столик, встала с диванчика и, бросив так и не открытую книгу на него, подошла к очагу. Присев на корточки, подбросила в него пару сухих веток. На них тут же перекинулось уже слабое пламя, и огонь в очаге затрещал с новой силой. Девушка посидела несколько минут рядом, согревая замёрзшие руки, после чего зажгла толстую восковую свечу, всегда стоящую рядом, и пошла с ней в спальню: нужно было написать список дел на завтра — в доме у Джима такой беспорядок! Открыв дверь своей спальни, блондинка поёжилась: оттуда веяло могильным холодом. Ну да, в зале немного потеплело от камина, а тут его нет. Жаль. Девушка поставила свечу на письменный стол и, закутавшись в холодное одеяло, попыталась согреться: всё тепло от камина мгновенно испарилось, когда она вошла в эту комнату. После пяти минут стараний Джесс вздохнула и, выбравшись из-под одеяла, села за стол: теплее так и не стало. Взглянув на Лаки, моющегося в своей коробке, она тепло улыбнулась: он такой милый. Как Джессика не старалась, составить чёткий список не получалось. Блондинка откинулась на спинку стула, протяжно застонав: как же она устала… Решив, что будет действовать по стечению обстоятельств, девушка перелезла на кровать, укуталась в одеяло почти с головой, закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.