Драбблы по жанрам и предупреждениям

      Сначала Вару подумал, что он не до конца скинул с себя остатки сна, уж очень странным был мир вокруг, поэтому он преспокойно закрыл глаза и только было приготовился спать дальше, как вдруг резко открыл их снова. Нет, нет, этого же просто быть не может! Видение мало того, что никуда не пропало, так ещё и стало чётче и реальнее. Пиковый валет резко поднялся, отряхиваясь от налипшей на одежду грязи и бешено моргая, но это не помогло.       Над головой у валета простиралось… небо ли? Что-то, по виду громоздкое и тягучее, грязно-оранжевого цвета, будто из бензина, опутанное таким же туманом. Наверху масса была светлей, но понять, откуда же идёт рассеянный жидкий свет, не представлялось возможным. Под ногами комками лежала сырая земля, местами смешанная со светло-коричневой грязью, а в воздухе неприятно пахло резиной. В целом, Вару даже не был особенно потрясён, да только вот знать бы, где он сейчас. Похлопывания по щеке, удары в бока и даже быстрый бег не только не принесли облегчения, но даже усугубили ситуацию — валет отлично всё чувствовал и, как видно, находился в здравом уме. Единственное, что появилось в мозгу — возможно, в этом неким образом замешаны все те, кому Вару успел порядком насолить. С помощью генераторов вытворить нечто подобное как раз плюнуть, причём почти буквально.       Пятый уверенно шагал по земле, то и дело принюхиваясь и оглядываясь по сторонам, но ничего, кроме бесконечной мути цвета бензина так и не наблюдал. И всё-таки, кому же захотелось такое проделать? Бубновых Вару не трогал, поэтому им не было надобности так поступать, червовые вполне могли таким образом его наказать, да только вот слишком странный и мрачный способ, что для короля, что для валета. Трефовые? Ну, положим, Зонтик и хотел бы такое вот провернуть, да разве смог он создать со спокойной душой, в одиночку нечто настолько жуткое? Разве что только скооперировавшись с кем-то посильнее. Чего уж там говорить про Куромаку, который бы предпочёл оригинальному ходу простую сухую нотацию, от которой голова бы пошла кругом, а желание убежать куда подальше усилилось вдвое. К сожалению, попытки вспомнить, что же было до этого, ничего не принесли — на ум приходило лишь заседание королей как минимум четырёхнедельной давности, да и то как-то уж очень размыто. Думы ворочались необычайно медленно, подобно некой желеобразной массе, помешиваемой ложкой, и не позволяли сосредоточиться на чём-то одном.       Грязь под ярко-зелёными ботинками хлюпала всё чаще, растекаясь мутными тягучими кляксами под стать мыслям. А что, если это был Пик? Неожиданная догадка будто остановила Пятого, заставив того вздрогнуть, и обеспокоенно поднять глаза в грязно-рыжую мглу. Это место ему бы наверняка понравилось. А почему, собственно, король? Вару обычно не трогал его, отдавая дань некому уважению, испытываемому к Пиковому. Или, во всяком случае, не надоедал так же, как остальным. А, впрочем, даже версия с наказанием — лишь теория. Но тогда всё ещё хуже — абсолютно непонятно, что же произошло, и, что самое важное, где зелёный теперь.       Внезапно, под ногой что-то странно блеснуло. Что-то вроде пуговицы или небольшой медальки. Вару протянул руку и выудил из сырой земли небольшую металлическую пряжку с выгравированным на ней сердцем. Одну из тех, какими усыпана вдоль и поперёк одежда Ромео. Да вот как она здесь оказалась? Зелёный обеспокоенно покрутил находку в руках, после чего закинул в карман, и, недолго думая, вновь начал елозить руками по голой земле в надежде откопать ещё. Результат не заставил долго ждать себя, и вскоре в ладони оказался ещё и кусок ткани, вероятно, до этого аквамариновой, но сейчас ещё и густо заляпанной чем-то бурым. Кажется, мантия Зонтика была похожего цвета…       Страх, прежде почти неведомый Пятому клону, сейчас сработал на «ура» — в жизни Вару ещё так не бежал. Со своим арсеналом самых разных вещей он мог если не всё, то многое — а кто он без них? Что сделает? Сердце ходило ходуном, гулким стуком отдаваясь в голове, кожа моментально покрылась горячими каплями пота, в черепной коробке застыло лишь одно желание — скрыться, поскорее убежать от кого бы то ни было, хоть от самого себя. Назад, в королевство! Будто нечто из чужих кошмаров пробралось в этот мир и теперь отчаянно жаждало подходящего момента, чтобы… Растерзать на мелкие куски? Утащить за собой? Оставить позади лишь такой же клок ткани или шмат кожи? Ноги резко затормозили. Вару не знал. И не хотел знать. Попытка перевести дыхание, секундный отдых, и опять бег от собственного сдавившего горло страха. И пусть, пусть здесь никого, кроме зелёного и нет. В это уже не сильно верилось, слишком похоже это место на ловушку, готовую в любой момент сузиться до размеров бегущего тела, и захлопнуться навсегда. Боковое зрение то и дело натыкалось на странные вещи — то в грязи оказывался жёлтый ботинок, то очередная пряжка с мастью, то подозрительные куски чего-то. Наконец, клон рухнул наземь, обессилев. Хорошее, а сейчас не на шутку разыгравшееся воображение вместе с начавшей пробиваться памятью рисовали мрачные картины, вливали в уши монотонный говор чем-то взбешенного Пика и рыдания Зонтика где-то вдали, однако в пределах одного сжавшегося в конвульсиях сознания. Он как сейчас помнил отягощённое печалью лицо Данте, и Феликса, со всей силы тычущего ему… Вару поперхнулся болью, и истерически засмеялся, стискивая зелёную линзу, прикрывающую глазницу. Да, в глаз! То ли острым куском металла, то ли пальцем, значения уже не имеет. Открыв глаза, он сначала оторопел. И повезло же вновь оказаться в таком удачном месте. Рядом, на мокром от крови и грязи островке лежала кисть руки. Простая человеческая кисть, на которой красовалась перчатка из чёрной ткани. С небольшим металлическим изображением треф около большого пальца. Из-под чудом уцелевшего куска рукава всё ещё лилась тонкая струйка крови и торчали обрубленные нитки вен.       Воздух внезапно сгустился, давя на грудь и выбивая из неё болезненные стоны, а во рту вновь появился мерзкий привкус. Страх порождает безумие, и как же это верно; Вару вновь уткнулся носом в локти, в попытке не видеть, не чувствовать этот липкий и провонявший жжёной резиной ужас. Это было слишком! На какой-то момент он услышал подозрительный шум, а подняв голову, увидел, что сквозь отвратительный туман что-то проступает, подобно гигантской стене. Чёрт дери, это и была стена! Огромная, того же отвратительного цвета, что и небо… это было его продолжение. Как огромная коробка, как клетка. Ползком, еле подтягивая негнущиеся конечности и не веря своему счастью, он всё полз до ставшей вдруг такой близкой, свободы. Стена состояла будто из стекла, только вот слишком тёмного и толстого, чтобы через него действительно можно было что-либо разглядеть.       Осторожно дотронулся рукой. Нет, не стекло, вовсе нет. Что-то похожее по фактуре на желе, чуть покачивающееся при касании, вдруг разверзлось сотней трещин, брызжащих дымящейся вонючей жижей. Вару заорал — руку ошпарило, а конечности вмиг оказались в той же жидкости. Его поймали. Нелепо, глупо, словно муху на клейкую ленту. И, сколько ни трепыхайся, уже не отпустят. Противный запах проникает в ноздри, а оттуда в лёгкие, лишая возможности дышать, запахло палёной плотью. Кожа отслаивалась, рассыпаясь на волокна, а глотка полна горячим жидким ужасом; в теле горели и таяли тысячи, миллионы свечей. Сознание медленно уплывало куда-то вглубь — туда, где будет прохладно и спокойно, и, лишь сейчас клон понял — он не в этом месте. Он на холодном дворцовом полу, вымощенном камнем, мучается в предсмертном видении, отравленный своим же ядом. Проигравший в войне, которую сам и развязал, подключив к этому Пикового короля. Затрепыхался в последний раз и затих.

***

— Ну, вот и всё, — Пик со всей силы опустил ногу на горло своего валета. Раздался громкий хруст. — Отмучился. И, с горечью глядя на залитый кровью пол, побрёл из разгромленного дворца.