Мафия

Тэян

Почему мы считаем, что перемены только к лучшему? Почему мы верим в то, что, сменив окружающую среду, сможем позитивно повлиять на наш внутренний мир? Раньше я тоже думала, что смена обстановки пойдет на пользу. Вот только ЭТА смена обстановки никак мне на пользу не идет. Да и я не просила о ней. Новый дом, новая школа, новая жизнь — из всего этого ничто мне на пользу не идет. Казалось бы, это так просто, интересно, необычно, захватывающе, но это не так. В новом доме ко мне стараются относиться как к молодой хозяйке, но это только фальшь: они могут целовать мне ноги и делать все, что я только пожелаю, но, как только за мной закроется дверь, посыплются оскорбления и обсуждения. Эти люди никогда не примут меня в этот дом, в этот клан. Каждый из прислуги смотрит на меня свысока, кривится и закатывает глаза, когда приходится в чем-то мне помочь. А если уж и поможет мне кто-то, то потом ходит с выражением лица «я сделал огромное одолжение тебе, девочка». Намджун обращается со мной, как с собственностью. Видите ли, он правая рука моего будущего мужа и ему дозволенно больше, чем остальным. А если я что-то спрошу, то недовольно ворчит себе под нос. Я совсем чужая в этом доме и никому не нужна. До школы мы доехали довольно быстро. Чонгук уже был на месте: стоял в окружении девушек, которые липли к нему со всех сторон. Школа находилась далеко — почти в горах, как я заметила. Она небольшая и трехэтажная, имеет свой достаточно огромный парк с мраморными дорожками и небольшими беседками из красного дерева. Неподалеку есть фонтан, где собирались парочки, обсуждая свои акции в компаниях. Видимо, учится здесь вся элита Сеула. Ну что ж, я теперь тоже элита. Я вошла в школу и быстро нашла учительскую. Оказалось, тут училось всего 300 человек. В моей старой школе только на моей параллели училось больше учеников. Точно, школа для высшего общества. Завуч представила меня классному руководителю, который очень «обрадовался» и пробурчал себе под нос что-то вроде: «Еще одна заноза в заднице». Круто, только «настоящие» учителя так относятся к своей работе и ученикам. Я решила не принимать это как плохой знак: может, не все учителя такие. А еще в моей душе тлела надежда, что ученики здесь не такие, как показывают во многих дорамах. До начала уроков было еще время, и я решила подняться на крышу, чтобы полюбоваться видом с нее. Как только открыла дверь на крышу, услышала всхлипы и звуки ударов. Я решила посмотреть, что же там происходит: невысокий парень лежал на холодной поверхности крыши, а над ним стоял второй; чуть дальше были еще несколько и они нагло ухмылялись. Лежащий парень потянулся к карману, вытаскивая из него деньги. — Ты что, мразь, вообще страх потерял? Нахрена мне твои никчемные деньги? У меня их и так предостаточно! — Тогда... что тебе нужно от меня? — парень получил еще один удар с ноги по животу и начал харкать кровью. — Ты прав, мне ничего от тебя не надо, — и нанес еще несколько ударов, отчего парень начал захлебываться кровью. Эта картина привела меня в ужас, и все надежды на хороших новых знакомых рухнули. От обиды и несправедливости я сжала кулаки и хотела уже было пойти к ним, показать, что не стоит обижать слабых, но не успела и шага сделать, как кто-то крепко схватил меня за руку выше локтя и потянул в обратную сторону. Чонгук. Он буквально волочил меня за собой обратно по лестнице. Затащив меня в какой-то кабинет, он прижал меня к стене, отчего я больно ударилась спиной. — Вообще жить надоело? Какого хрена ты туда поперлась?! — он выглядел таким злым и буквально кричал. — А тебе-то какое дело? Я же сказала: не вмешивайся в мои дела! — я кричала не тише. — Да мне вообще плевать на тебя! Только моя собственная жизнь мне дорога! И это только первый день! — Отстань! — попыталась я вырваться, но он перехватил мои руки и крепко сжал, поднимая на уровень лица. — Если ты дура, то иди туда и пусть они выбьют из тебя всю дурь! Вот только сначала позвони главе и скажи, что я не нанимался работать нянькой! — все так же он кричал на меня, чем взбесил еще сильнее. Я просто подняла коленку и врезала ему по самому дорогому. Хватка сразу же ослабла, я оттолкнула его, развернулась, и, выходя, громко хлопнула дверью. Он меня так бесит! И чего он вмешался? Я так была зла! На выходе я столкнулась с девушкой, поклонилась, извинилась и пошла дальше. — Разве так извиняются? На колени быстро! — надменно посмотрела она на меня. — Постой... Так ты новенькая? Как думаешь, Джиа, ее надо наказать? — обратилась уже к своей подруге. — Конечно, пусть знает свое место, — та недобро ухмыльнулась. — Извини, но я сейчас не в настроении знакомиться. Может, в другой раз? — я включила дурочку. И почему она мне попалась? И так настроение ни к черту, еще и эта Барби тут мозг выносит. Я не стала ее слушать и пошла дальше, а она схватила меня за волосы и потянула к себе: — Куда пошла, шалава? Вы не поверите, но я могу простить практически все, но есть и у меня табу, и это табу — мои волосы. Если кто-либо хватает мои волосы и тянет, пытаясь причинить вред, то я становлюсь неуправляемой, выпуская свою сущность наружу. Она потянула меня за волосы, а потом, отпустив, кинула на пол. Я пыталась сдержать себя, но последней каплей стал удар мне по ноге. Я встала и собрала волосы в хвост, а Барби замахнулась рукой на меня, пытаясь ударить, но я перехватила ее и второй рукой схватила ее за горло, сжимая свою руку на ее тонкой шее. Она испугалась — глаза выдавали ее. Но я прижала ее к стене, надавливая сильнее на горло. Меня пыталась оттянуть ее подруга, но я ударила ту ногой в живот, заставив упасть на пол. Я смотрела на свою жертву — она задыхалась. Мне нравилось это чувство превосходства. Это могло закончиться плачевно, если бы не проходящий мимо учитель: он посмотрел на нас, и я ее отпустила. Барби скатилась по стене, заглатывая воздух. А учитель просто ушел: ему совсем не интересны были разборки богатеньких детей. Неужели не хотел оказаться крайним? Я кинула взгляд на тяжело дышавшую Барби. Она посмотрела на меня и отвела взгляд, зная, что со мной не справиться. — В следующий раз я не буду такой доброй, — пошла я в сторону класса. На самом деле я не была такой плохой, но уже за этот короткий промежуток времени, проведенный в этой школе, я поняла, что либо ты — зверь, либо — добыча. Третьего не дано. И чтобы прожить спокойно в этой школе, нужно показать, что я не добыча, а хищник. Нужно показать, что со мной лучше не связываться. Учебный день заканчивался, а я уже знала достаточно об этой школе. С виду она была красивая и показательная, но внутри прогнила полностью: в ее стенах была жестокость, боль и страдания. Не каждый мог выдержать в этом аду: кто-то переводится, а кто-то уходит туда, куда не каждый сможет за ним последовать — в мир, где тишина и спокойствие, в мир, где нет больше боли. Я сидела в беседке парка, наслаждаясь одиночеством и ожидая, когда за мной приедут, а ко мне неожиданно подошел парень. — Привет, можно присесть? — спросил он. — Присядь, — безэмоционально ответила я. — Ты новенькая? — словно не зная, задал он еще один вопрос. — Сегодня только перевелась. — И как тебе наша школа? — продолжал он спрашивать. — Гнилое место, — прямо ответила я. Он удивился, что я так напрямую ответила, не боясь последствий за свои слова. — Ты из какой семьи? — его любопытство начинало немного раздражать. Похоже, что здесь только всех волнует твое влияние и положение в этом мире. Никого не заботит твой внутренний мир. Я решила его припугнуть, чтобы он от меня отстал: — Мои родители владеют ведущей компанией в Корее, а мой будущий жених станет главой мафиозной группировки. Он притих от моих слов и только вымолвил: — Понятно. Значит, ты из высшего общества. — Разве не все здесь из высшего общества? — скептически спросила уже я. —Да, как считают обычные люди. Но у нас здесь есть распределение по социальной лестнице. У меня, например, отец — главный судья, ведет довольно громкие дела, а мать держит частную больницу в Каннаме. И хоть я для обычных людей считаюсь отпрыском богатеньких родителей, то здесь я — средний класс. А вот ты из первого класса. Меня заинтересовал этот парень — говорил легко, ненавязчиво, и я решила даже узнать его имя. А вдруг мы сможем подружиться? — Как тебя зовут? — Ким Сокджин, можно просто Джин. Я уже в выпускном классе. Еще немного, и я уйду из этого ада, а вот тебе не позавидуешь: ты только пришла в эту школу, — он усмехнулся. — Спасибо, утешил, — буркнула я. — А как тебя зовут? — поинтересовался в ответ он. — Ким Тэян. — Мило. Солнышко, значит, — он засмеялся. У него приятное лицо и просто заразительный смех, что я не смогла не подхватить его и стала смеяться вместе с ним. Впервые за этот день я себя чувствовала легко и непринужденно. Но меня очень быстро вернули в реальность: вдали меня звал Чонгук. И что ему надо от меня? — Это твой парень? — мой собеседник поспешил поинтересоваться. — Нет. Так, охрана, — я посмеялась. — Ну, мне пора. Надеюсь, увидимся завтра. — Конечно, увидимся, — заверил напоследок меня мой новый знакомый. Я пошла к Чонгуку, стоявшему возле своего мотоцикла. — Кто он? — требовательно прозвучал вопрос. — Друг, — коротко ответила я, не собираясь объяснять что-то. — Не создавай мне проблем, — он схватил меня за локоть, прижимая ближе к себе и говоря это на ухо. Затем отошел и надел шлем, подавая мне второй: — Надевай и садись. Машина сегодня не приедет, и мне велено было тебя отвезти. Я надела шлем и села на мотоцикл, обхватив парня за талию. Мы выехали за пределы школы, развивая скорость, и заехали на мост, откуда показался невероятный пейзаж: горы отражались в реке, а закат спускался все ниже, накрывая поверхность реки оранжевым цветом. У дома он высадил меня, а сам уехал. Возле ворот меня ждал Шуга с безэмоциональным лицом. — Пошли, — он взял меня за локоть и повел куда-то. — Отпусти, — дернула я руку на себя. — Первый день в школе, а ты уже натворила дел, — все так же холодно говорил он. — Да что не так? — возмутилась я. — Сейчас все узнаешь, — ответа мне так и не дали. Мы прошли в дом, потом спустились в подвал, где уже сидел Чонгук, а возле него стоял Намджун. Шуга посадил меня на стул рядом с Чонгуком. — Что происходит? — не понимая ничего, подала голос я. — Ты еще не знаешь, но Намджун — наш карательный орган: к нему поступает жалоба, и он с ней разбирается. Так вот, на тебя поступила жалоба, — объяснил мне Шуга. — Но почему? — я уже начала немного паниковать. — В школе у тебя был конфликт с одной девушкой, а ее родители довольно влиятельны. Она, видимо, на тебя пожаловалась, раз глава сказал наказать тебя и Чонгука, — снова ответил Шуга. — А Чонгука за что? — я бросила взгляд на парня, сидящего рядом со мной. — Он должен был следить за тобой, но не справился с этим, поэтому он тоже будет наказан, — безразлично звучит голос Шуги. — И какое наказание нас ждет? — задала я главный вопрос. — Удары плетью по икрам, — в этот раз ответил Намджун и приказным тоном добавил:— Встаньте и подойдите к стене. Мы подошли к стене: Чонгук закатал брюки, смотря на меня недовольным взглядом; я опустила гетры. Мы уперлись руками о стену, а Намджун взял плеть и принялся бить Чонгука. Я смотрела на его лицо, пока оно менялось, выражая всю боль, которую чувствовал парень. Намджун закончил с ним, и Чон упал на колени. Его икры были в крови. — Будет больно, — Намджун подошел ко мне. Я сжала губы и приготовилась к боли. Взмах — и я слышу, как плеть, разрывая воздух, двигается к моим ногам. Удар — и слезы с глаз. С каждым ударом я чувствовала, как она впивается в плоть. На последних секундах пытки я начала валиться с ног, но Шуга держал меня, а Намджун продолжал наказание. Десять ударов — и он закончил. Шуга отпустил меня, дав упасть на колени. — Тэян, больше не нарушай правила. А ты, Чонгук, следи за ней. В следующий раз ты так легко не отделаешься, — слова принадлежали Намджуну. Шуга помог дойти Чонгуку, а меня понес на руках Намджун: сама я была не в состоянии добраться до своего дома. Он занес меня туда и положил на кровать. Взяв тазик с водой, стал промывать раны, а я шипела от боли и ревела уже в голос не только от боли, но и от унижения. Обработав рану, он наложил повязки и молча ушел. Я была зла и унижена. И мне теперь неважно, что они сделают со мной завтра, но я точно достану эту девку и она почувствует вкус крови на своих губах.