Деланей О'Коннелл

      Меня зовут Деланей ОʼКоннелл. Я живу в этом мире давно и поведал не мало. Я видел, как Латинская Америка получила свою независимость, видел революцию во Франции в 1830, видел революцию в Европе, раздел Африки, участвовал в Первой Мировой, в Октябрьской революции, Второй Мировой, и это ещё не конец списка. Спросите, сколько мне лет? Не отвечу. Я давно сбился со счета.       Меня зовут Деланей ОʼКоннелл. Мой рост — шесть с половиной футов. Я мулат, с копной тёмных волос и синими, как небо, глазами. Хотя цвет глаз я выбираю сам. Моя мать была венгеркой, а отец — чистокровным ирландцем. Он выращивал лошадей и продавал их на рынке, поэтому денег у нас всегда хватало. Мать занималась хозяйством, отец приносил доход, а дети спокойно росли и ни в чём не нуждались. Я всегда отличался от своих братьев и сестёр. Мне не были интересны их детские игры и забавы. Хотя, какие игры были в семнадцатом веке? Мы помогали родителям, работали. Но я часто сбегал. Я бежал в поле и смотрел, как садится солнце. Мне всегда нравилось наблюдать, как вечер сменяет день и наступает ночь. Наверное, где-то глубоко в душе я уже понимал, что вскоре ночь станет моим призванием, моей жизнью.       Меня зовут Деланей ОʼКоннелл. Я из тех, кого обычно называют Дитя Ночи. Но вам это ни о чём не говорит. Сейчас люди перефразировали это выражение и нас называют просто — вампирами. Но у вас ошибочное представление о вампирах. Люди почему-то считают, что все мы кровожадные хищники, которые пойдут на всё, дабы получить желаемое. Пересмотрев творения кинематографа, вы думаете, что мы не спим, не можем находиться на солнце, превращаемся в летучих мышей… Господи, да что за бред? Дракула перевернулся бы в гробу, существуй он на самом деле. Ничего такого и в помине нет, и скоро вы в этом убедитесь. Будьте бдительны, ведь мы уже среди вас. Мы были, есть и будем.       Ночь стояла глубокая и улицы Нью-Йорка наполнились любителями выпить, или же теми, кто дни напролёт работает, а ночь для них единственное время отдыха и расслабления. Вокруг много шума и неоновых вывесок, что слепят глаза. Пройдя мимо какого-то клуба, я свернул в проулок и направился в парк. В такое время он всегда был пуст, но иногда кто-то проходил по тонким тропинкам, решив сократить путь домой. Вот и сейчас это была смуглая женщина, которая шла по тихой аллее. Она не источала страха. Проходя мимо, я обхватил её за талию, притянул к себе и укусил, вонзив в шею нижний зуб. Это всего лишь маленький укол, малюсенькая ранка от него очень быстро заживает. Она сопротивлялась всего пару секунд, а потом я почувствовал, как её рука стала гладить мой затылок. — Кто ты? — прошептала она. — Что ты со мной делаешь? Её кровь медленно текла мне в рот. Это была самая восхитительная, самая питательная пища, какую мне доводилось пробовать. Жареное мясо, масло, густое красное вино — всё, что боги вкушают на самых своих священных праздниках, — всё было в ней. — Скажи, — слышал я её дрожащий шёпот, — что со мной происходит? Я чувствую это везде… — и она прижалась ко мне всем телом. Я пил и пил, ещё и ещё, я наслаждался, чувствовал и упивался. Она рассказывала мне о себе, пока мимо нас проходили люди, думавшие, что мы любовники, которые не могут дождаться уединения. Я вкушал её живительное сокровище, а она нашёптывала мне свои тайны. Я узнал о её желаниях, разочарованиях, попытках любви и ошибках, — они втекали в меня вместе с её кровью. В один момент я понял, что пью не только жидкость из её жил, но и саму её душу. Наслаждение длилось четверть часа, а потом зуб убрался обратно, причинив боль. Я отстранился от неё, и она протянула ко мне руку. — Кто ты? — Деланей ОʼКоннелл. — Что это было? — Она потрогала шею пальцами. — Наркотик. — Я… — она поколебалась, — я хочу ещё. — Жди меня здесь в это же время завтра и будет ещё. Она хотела что-то сказать, но я приложил палец к её губам. — Иди, — приказал я, и она тут же повиновалась. Я шёл по длинной аллее к выходу, и вдруг меня пробрал жуткий хохот. Я смеялся, я не мог сдержаться. Дар внушения действует безотказно, и он всегда нравился мне больше всего. Она забудет меня. А если не забудет, если вернется, я всё равно не появлюсь в этом месте ещё много недель, а то и месяцев. Я знаю, что моя слюна превратится в яд в её жилах, если я укушу её ещё хотя бы раз. Но всё не так ужасно, как вам сейчас кажется. Мои укусы так же смертельны, как и целительны. Однажды я наблюдал за старухой, что была прикована к инвалидному креслу, пока я её не укусил. Теперь она уже не нуждалась в сиделке, наоборот, сама приглядывала за меленьким ребёнком, возможно, внуком.       Я шёл по пешеходной дорожке. Час был поздний, погода холодная, и прохожих было мало. В конце улицы, на углу, располагался бар «У Пабло». Там всегда было много людей и веяло домашним теплом и уютом. Пабло парень хоть куда: всех примет и обслужит. Мы сразу сдружились. В помещении было достаточно людно: кто-то сидел с друзьями, кто-то с парой, а кто-то в гордом одиночестве размышлял о своей жизни. — Хей, Дел! — окликнули меня, и я двинулся к барной стойке. — Привет, Пабло, — мы обменялись рукопожатиями, и мужчина поставил передо мною стакан с виски. — За счёт заведения, — я благодарно кивнул и опрокинул жгучую жидкость в рот. — Давно тебя не было в наших краях, — говорил мужчина, полируя стакан. — Дела, сам понимаешь. К тому же, меня несколько дней не было в городе. — Понятно. Ну, надеюсь, что всё решилось. Пабло никогда не задавал много вопросов, что мне очень нравилось. Он знал, что если кто-то захочет рассказать о своих проблемах — он обязательно расскажет, но лезть не в своё дело он не любил. — Да, спасибо, — коротко ответил я, и бармен удалился. Я повернул голову и стал всматриваться в людей. Всегда интересно наблюдать за ними и угадывать их проблемы. Но сейчас моё внимание привлекло нечто иное — девушка, сидевшая на несколько стульев дальше от меня. Она была молода и красива, в красном вечернем платье, и с длинными каштановыми волосами. Их аромат и приманил меня. Ещё один дар вампира — запахи. Мы чувствуем их даже на расстоянии нескольких миль, и сейчас мне было сложно устоять. — Это вы плохо придумали, — голос мой звучал надтреснуто, девушка посмотрела на меня. — Что у вас с глазами? Я отчего-то улыбнулся. — Не хорошо девушке тёмной ночью в баре напиваться одной, — произнёс я. — Теперь уже не одной, — ответила она, — кажется. Угостите меня? Её звали Айне Нолан. Журналистка. Она родилась и выросла в Северной Калифорнии, а в Нью-Йорк перевелась по работе, дабы увеличить свой карьерный рост. — Ещё неделю назад я была невестой, а теперь ни родителей, ни жениха, ни подруги, — поведала она мне. Я был так возбуждён и озадачен своей предыдущей жертвой, что не сразу оценил силу её аромата. Её кровь содержала букет, с которым я прежде не встречался. Я ощутил первобытное влечение. Мне стоило больших усилий не впиться в неё прямо там, в баре. — Вы поэтому так напиваетесь? — спросил я. — Тэд последнее время ходил какой-то странный, хандрил всё время, тупо слонялся по дому. То ему нужно моё внимание, то в доме что-нибудь не так. А стоило мне уехать на пару дней к маме, я застаю его в постели с подругой. — «Стандартная ситуация» — подумал я. — Вы не ответили, — сказал я. — Я и не обязана вам отвечать, Деланей. Что это за имя такое странное? — Ирландское. Означает «тёмный претендент». — Претендент на что? — Судя по всему, на жизнь. — Похоже на заглавие стиха. — Я знаю, как следует жить, и каждую ночь переживаю экстаз. Это была правда. Я не был обречён, я не был инвалидом. Не скучал по семье и друзьям. Прошло более четырёхсот лет, и моя прежняя жизнь казалась мне жизнью лабораторной крысы, которую исследователь заключил в лабиринт. Мой пол, моя раса, замкнутые круги моего существования, — всё это были цепи смертности, узы, вызывавшие у меня содрогание. — Экстаз? — пробормотала она. Я взглянул ей в глаза и понял, что люблю её. Её дыхание источало аромат продолжения рода. — Заливать горе алкоголем не самый лучший вариант, особенно для девушки. Она улыбнулась и ответила: — Хорошо, больше не буду. — Почему? — спросил я. — Уже почувствовала невесомость, — сказала она, протянула руку и взяла мою ледяную кисть. Мы взглянули друг другу в глаза, и я понял, что пропал. — Ты поедешь сейчас ко мне? — я замер в ожидании, хотя знал, что не откажет. В чём кино было право, так в это в том, что все вампиры очаровательны и привлекательны. Как бы мы не старались, но всегда выглядим сексуально. — Утром мне надо будет вернуться. Работа. — Хорошо.