Альташа по-русски

Я медленно открыл глаза и оглядел место, в котором находился. Я стоял в гостиной, к которой так привык за месяц. На диване сидела Анна и что-то писала на тетрадном листе. Я нахмурился. «Неужели это опять было сон и прихода тамплиеров не было? По-другому я не могу объяснить, почему Анна спокойно сидит на диване, живая и невредимая, хотя я два раза видел, как она умирала.»— я замотал головой, чтобы отогнать неприятные мысли. — Что ты делаешь? — раздался мой же голос за спиной, а потом прямо через меня вышел сам я. Я еще больше нахмурился и опустил взгляд на свои руки. Они были будто прозрачными. Другой Альтаир подсел к Анне и посмотрел на листочек. — Стих пишу, но он пока не готов, так что смотреть рано! — хитро ухмыляясь, она отодвинула листок подальше от него. Эти действия вызвали у меня дежавю и я понял. Это было воспоминание, но как я оказался в нем, оставалось загадкой. — Ну пожалуйста, — умолял Альтаир, но Анна лишь сложила листочек на пополам и показала язык. Тогда другой я резко выхватил из рук девушки листок и убежал в другой угол комнаты, пряча стих за спиной. Анна спрыгнула с дивана и подбежала к Альтаиру, протянув руки за его спину, стараясь схватить листочек. Она улыбалась и смеялась, а глаза так и горели радостью и азартом. «Как же я счастлив, что мне удалось еще раз увидеть тебя веселой. Мне до сих пор не верится, что все это произошло на самом деле. Неужели, я и вправду больше не увижу твоей лучезарной улыбки?..»— сердце невольно стало биться чаще. — Альтаир, ну отдай! Он еще не закончен! — наигранно хныкнула Анна и потянулась тоненькими ручками за листочком, который Альтаир занес над головой. Он ухмылялся. Она улыбалась. Снова яркая вспышка. Я опять оказался в разваленной гостиной, на руках у меня была Анна. «Как я увидел то воспоминание? Для чего мне его показали? Чтобы надавить на больное?— рука любимой лежала на ее животе. Я прикрыл глаза и сжал её запястье. Через пару секунд я почувствовал, что оно слегка то поднимается, то опускается. Резко открыв глаза, я потянулся к ее шее, чтобы проверить пульс. Он был, но очень слабый. — Макс, Анна еще жива, но нужно поторопиться! — выпалил я, беря девушку на руки. Мария сразу же отпрянула от парня и подбежала к сестре. -Аня, Анечка! Держись, все будет хорошо! — Макс потянулся за телефоном, чтобы вызвать такси. Через пару минут, мы уже сидели в машине и ехали в больницу. Мы вбежали в светлое помещение, в котором я уже был один раз. У стойки нас уже ждали врачи с носилками, куда положили Анну. Доктора поспешили отнести ее в реанимационную, а нас оставили в холле. Мария, тяжело дыша, опустилась на стул. Я же не находил себе места и ходил туда-сюда. Прошло где-то часа три, если не больше. Просто на втором часу я сбился и уснул, так как ночь была тяжелой. За окном уже всходило солнце, освещая землю еще не теплыми лучами, создавая на все золотисто-оранжевый оттенок. К нам подошел молодой мужчина в белом халате. — Вам несказанно повезло! Нам удалось спасти вашу подругу, но если бы вы приехали чуть позже… Но не будем о плохом. Сейчас она находится в коме, но должна скоро проснуться. Завтра можете придти к ней не на долго, а сейчас вам нужно домой, чтобы как следует выспаться. Если состояние улучшится или ухудшится за время, что вас нет, мы обязательно сообщим! — закончил свою речь доктор и удалился. Макс облегченно выдохнул, а Мария слегка улыбнулась. — Слава богу, все обошлось, — с радостью в голосе проговорила девушка, а затем зевнула.-Он прав, нам нужно выспаться! А потом позвонить Асе и спросить, как там Коннор и рассказать об Ане. — Ей сейчас нельзя волноваться, так что думаю, это не лучшая идея, — буркнул я и нахмурился. На меня как-то странно посмотрели. — Альтаир, скажи что-нибудь, пожалуйста, — настороженным голосом попросил Макс. — Например, что? — я вскинул бровь, не понимая, зачем это нужно. — Ты говоришь…- Мария шумно сглотнула. — И? — По-русски…- закончил её фразу Макс. Сначала я подумал, что это шутка, но когда понял, что тот врач разговаривал на их языке, а я все понимал, то впал в ступор. «Как? Как я начал понимать этот язык? Неужели, во всем виновато Яблоко»— я так углубился в свои мысли и даже не заметил, что мы уже подходим к нашему дому. Я вошел в гостиную и рухнул на подушки, отдаваясь объятиям сна. День спустя По дороге в больницу, я зашел в цветочный ларек, в котором купил букет пионов для Анны. Я никогда не дарил цветы и для меня это было необычным чувством. С собой я взял тот листочек, на котором она писала свой стих. Мария сказала, что он закончен, но я решил почитать его в присутствие Анны. Забежав в холл больницы, я прошествовал к двери, которая вела в коридор, где располагались палаты больных. Я толкнул дверь от себя и та с жутким скрипом открылась. Я подошел к двери ее палаты. Набрав побольше воздуха в легкие, я шагнул внутрь. Она лежала на кушетке, закрыв глаза и ровно дыша. К ней было подключено множество приборов и капельниц, кардиомонитор показывал четкое биение сердца. Я подошел ближе к Анне и посмотрел на неё. Так прекрасна, когда спит. Поставив пионы в вазу, я сел рядом с ней на стул и взял за руку. Темные локоны были разбросаны по подушке, пышные ресницы прикрывали темные глаза, на щеках был едва заметный румянец, пухлые губы были слегка приоткрыты. Все так же держа Анну за руку, я осторожно, будто бы боясь разбудить её, достал из кармана толстовки листок, сложенный по палам. » — Я плохо пишу стихи, не надо читать! — Все что ты делаешь, кажется для меня идеальным!»— вспомнились мне слова, из того воспоминания. Я развернул листочек и принялся читать вслух эти строки: «Пока мы живы, можно все исправить… Все осознать, раскаяться, простить… Врагам не мстить, любимым не лукавить, Друзей, что оттолкнули, возвратить… Пока мы живы, можно оглянуться… Увидеть путь, с которого сошли… От страшных снов очнувшись, оттолкнуться От пропасти, к которой подошли. Пока мы живы, много ли успели Остановить любимых, что ушли? Мы их простить при жизни не успели, А попросить прощенья не смогли… Когда они уходят в тишину, Туда, откуда точно нет возврата, Порой хватает несколько минут Понять — о боже, как мы виноваты… И фото — черно-белое кино. Усталые глаза — знакомым взглядом. Они уже простили нас давно За то, что слишком редко были рядом, За не звонки, не встречи, не тепло. Не лица перед нами, просто тени… А сколько было сказано не то, И не о том, не теми. Тугая боль — вины последний штрих — Скребет, изводит холодом по коже. За все, что мы не сделали для них, Они прощают. Мы себя — не можем…» — мои глаза наполнились влагой, по щекам побежали тонкие струйки слез. — О, моя милая Анна, почему я не сумел защитить тебя? — я положил листочек на тумбочку рядом с кушеткой. Скоки на кардиомониторе стали чаще, а потом появилась непрерывная полоса, сопровождаемая противным, так же непрерывным, звуком. Тут же в палату прибежали врачи и повезли ее куда-то, а меня выставили за дверь. Я опустился на скамейку и поставил локти на колени, зарываясь пальцами в волосы. Снова яркая вспышка света. » — Красиво, правда? — спросила Анна, подсаживаясь ко мне и беря мою руку в свою. — Да… У вас очень красивые закаты, особенно с крыши двадцатиэтажного дома, — усмехнулся я и притянул к себе любимую. — Интересно, в твоем времени тебя нет или есть другой ты? — неотрывно смотря на закат, поинтересовалась Анна. — Если там есть другой я, то он очень глупый, раз не перемещается к такой замечательной девушке, как ты, — я поцеловал ее в макушку, чувствуя приятный запах волос, он напоминал шоколад, который она так любит пить. — Ты меня смущаешь, Альти, — ласково проговорила Анна, плотнее прижимаясь ко мне. — Тебе так нравится называть меня другими именами? — ухмыляясь, спросил я. — Это просто звучит ласковее, чем просто Альтаир. А так — да, — она хитро улыбнулась. — Если тебе нравится, то ладно, — промурлыкал я, обвивая рукой ее талию. — А какие цветы тебе нравятся больше всего? — Анна с удивлением посмотрела на меня. — Зачем тебе это знать? — она прищурилась. — А это уже секрет. — Ну ладно, так уж и быть, я расскажу тебе. Я просто без ума от пионов! — она сверкнула глазами. На солнце они казались золотистыми. Я наклонился к ней и нежно поцеловал.» — я резко открыл глаза. Опять воспоминание… Что мне пытаются этим сказать? Я поднялся со своего места и подошел к плакату, который висел на стене, и принялся читать то, что было на нем написано. Но тут, голова закружилась и снова это яркая вспышка. «Я так и не отпустил ладошку, а наоборот, приложил её к своей щеке, пододвигаясь к ней ближе. — Анна, ты…- я очень нервничал, ведь всего лишь второй раз признаюсь в любви. Нужные слова никак не лезли в голову. — Я никогда прежде не встречал таких, как ты. И… — снова замялся. Мне надоело подбирать слова и я нежно прикоснулся своими губами к ее. В это момент я понял, что действительно счастлив. Сначала я аккуратно, словно Анна была из хрусталя и от не нужного движения может разбиться, целовал ее, но потом буквально, с жадностью, впился в губы, как будто мою любимую сейчас отнимут у меня.Внутри все жгло от забытой теплоты внутри. Сердце колотилось, как бешеное. Я был, будто бы, вне времени и пространстве. Анна отпрянула от меня, разорвав наш поцелуй. — И…Что? — улыбаясь, спросила она, касаясь своим носом моего. — Я люблю тебя, — прошептал я ей на ухо и снова поцеловал.»— темнота перед глазами сменилась ярким светом. Голова по-прежнему кружилась, а к горлу подступал тошнота. Зачем мне показали это? Самое приятно и самое больное, на данный момент. Я со злостью стукнул стену кулаком. Тяжело дыша, я снова вернулся на скамейку. Прошел уже где-то час с того момента, как Анну увезли. Неизвестно откуда в коридоре появился тот врач, который подходил к нам вчера. — Альтаир, верно? — спросил тот, убирая что-то в карман своего халата. — Да, — я встал со своего места и обеспокоенно посмотрел на мужчину. — Мы… Мы сделали все, что смогли, но… Аню не удалось спасти. Мы не знаем, как это объяснить. Её состояние было вполне стабильным… В общем, можете позвонить её родственникам, чтобы они приехали попрощаться. А Вы, если хотите, можете зайти в ее палату, — прискорбным голосом сказал тот и удалился. В этот момент, мой мир словно обрушился, упал в пропасть. Я тихо зашел к ней. Анна все так же лежала на кушетке, закрыв глаза. Но на этот раз к ней не было подключено множество проводов, лишь звук кардиомонитора давал знать, что она больше не откроет глаза. Все так же прекрасна. Темные локоны разбросаны по подушке, пышные ресницы прикрывали глаза, но теперь её кожа была белее моей робы. Я подошел к её кушетке и встал на колени. — Анна… Не оставляй меня, не уходи! Ты мне очень нужна! Я тебя очень люблю! — я приложил ее холодную ладошку к своей щеке. — Пожалуйста, вернись ко мне, — прошептал я. На кардиомониторе показался скачок полоски, а нескончаемый звук прервался, издав краткий «Пик!».