Альташа по-русски

«Боже, почему все так болит?»— подумалось мне, прежде чем открыть глаза. Повсюду был яркий свет, к которому я привыкла не сразу. Голова ужасно кружилась и все время тошнило, левый бок очень ныл, будто бы по нему прошлись ножом или всадили пулю. Когда я привыкла к яркости в помещении, то увидела перед собой Альтаира. Он сидел передо мной на стуле, сложив на груди руки и опустив голову. Его плечи мирно вздымались и опускались. Ла-Ахад спал, можно было догадаться об этом по тихому сопению. Невольно улыбнувшись, я решила принять сидячее положение, но резкая боль в левом боку не дала мне это сделать. Я зашипела от неприятного ощущения и снова легла. Так как сидеть мне не дано, я решила получше осмотреться. Как оказалось, я нахожусь в больнице, но как здесь оказалась и почему, не помнила. Ко мне было подключено до фига всяких капельниц и прочего, кардиомонитор отбивал ровные стуки сердца. На тумбочке, рядом с кушеткой, в вазе стоял букет пионов, а поодаль лежал листочек, сложенный пополам. Я узнала его и усмехнулась. «Неужели кто-то читал мой „шедевр“?»— от моего смешка араб заерзал на стуле, а после открыл глаза. — Анна… — как-то ошарашенно произнес он. — Как ты себя чувствуешь? — уже более оживленно спросил сириец и подсел ко мне на кушетку. — Все очень болит, особенно левый бок. И есть такое чувство, будто я умерла, потом воскресла, снова умерла и опять воскресла, — я посмеялась своим же словам, что отдало сильной болью в боку. Но вот Альтаир веселиться не очень-то спешил. — Что-то не так? — Просто… Это и вправду так… Я два раза чуть не потерял тебя и… — ассасин глубоко вдохнул-выдохнул. — Не пугай меня так больше, ладно? — он грустно улыбнулся. Именно улыбнулся, а не ухмыльнулся! — В смысле?.. Что произошло, пока я здесь валяюсь? И сколько я тут? — этот вопрос беспокоил меня больше всего, ведь лицо Ла-Ахада стало покрываться щетиной. Не думаю, что если я тут день или два, он бы так оброс. — На нас напали тамплиеры, мы сумели от них отбиться. Но я совершил самую большую ошибку в своей жизни, — араб нахмурился. — А ты тут… Два с половиной месяца, — преспокойно ответил тот. — СКОЛЬКО?! — я, по рефлексу, попыталась сесть, но мне не позволил бок. — Как? То есть, сейчас… — Октябрь, — закончил за меня Альтаир. От того, что я сейчас осознала, у меня глаза на лоб полезли. «Трындец… Меня чуть не прикончили, а потом я еще и пол жизни пропустила, валяясь в коме в этой ужасной больнице…»— я хотела было заплакать, но мои закаленные за это время я… Мой сильный характер, который закалился за это время, сказал: «Не хнычь, тряпка! Альтаир смотрит!» — Альтаир, можно Вас на минуту? — в дверях показалась голова мужчины со светлыми волосами. — Да, конечно, — Ла-Ахад встал со своего места и вышел за дверь. Как же я была рада, когда узнала, что слышимость в этом помещении очень хорошая, ведь без неё я бы не услышала этого: — Дело в том, что… — начал доктор. — Проведя некоторые исследования над анализами Анны, мы сделали вывод, что она не сможет ходить. Мы не знаем, причем тут пуля и ноги, но все же. Это первое. Второе: у неё никогда не сможет быть детей, — тихо выпалил врач. — Вы должны будете предупредить её, но не сейчас. Анне нужен покой. -Да, я Вас понял, — промямлил сириец. — Что, неужели она никогда не сможет встать на ноги? — Только если сама этого очень захочет, — дальше послышались удаляющиеся шаги и ко мне в палату вошел ассасин. Я закусила нижнюю губу, чтобы не закричать от обиды. — Альтаир, я все слышала, — дрожащим голосом сказала я. — Анна, все будет хорошо! Ты снова будешь ходить, я обещаю! — он подсел обратно ко мне и взял за руку. — Дело не в этом! — крикнула я. — Из-за этих уродов у меня не будет детей! А ведь я так хотела двух сыновей… — я сумела сесть, пересиливая боль. Всхлипнув, я сильнее сжала руку Ла-Ахада и утерла глаза ладошкой. Он нежно улыбнулся и прижал к себе, гладя по голове. На следующий день ко мне пришли Ася и Коннор. У нее уже был большой животик, что напомнило мне о моей участи, но когда Настя дала мне потрогать живот, в котором слегка пинался малыш, все плохие мысли улетучились. Я не могла не порадоваться за них. — Вы уже выбрали имя? — спросила я, оглядывая пару. — Мы остановились на имени Алекс, как раз, и для девочки и для мальчика, — улыбаясь, проговорила, теперь уже, Кенуэй и прижалась к индейцу. — Ладушки, не будем тебя тревожить! Выздоравливай и возвращайся скорей домой! — она обняла меня на прощание. — Обязательно. Прошло два месяца Я сидела в инвалидном кресле возле своего окна в палате и смотрела не медленно падающие снежинки. — Я хотела научить Альтаира кататься на коньках, увидеть его реакцию на снег, закутать в теплый шарф, натянуть на голову шапочку с помпончикам, уговорить надеть перчатки, чтобы на левой рук один палец был пустым… Мы бы посмеялись, а он бы заворчал… — я тяжело вздохнула, представляя, чтобы я смогла сделать и чтобы не упустила, если бы не эти тамплиеры. — Скоро Новый Год… Неужели я проведу его в одиночестве? — от скуки я разговаривала сама с собой, но меня прервал негромкий стук в дверь. — Да? — я повернулась к окну спиной, чтобы посмотреть, какой холоп решил потревожить покой царицы? — Привет, — в палату вошел Альтаир, закутанный в теплый пуховик, с шарфом, шапкой с помпончиком и перчатками, в руке у него был пакет ароматных мандаринов. Я подъехала к нему, а он, снимая с головы шапку, присел напротив меня и нежно поцеловал. — Привет! Как там у вас дела? Как Настя? Расскажи мне все, что знаешь! А то я уже с кардиомонитором разговаривать начинаю! — протараторила я. — Подожди! Все успеется! — он усмехнулся, вешая пуховик на вешалку. — У нас все хорошо, к празднику потихоньку готовимся. Кстати говоря, Анатолий Ильич сказал, что с твоим здоровьем все в порядке и они выпишут тебя из больницы навсегда! — Надо же, а я думала, что встречать Новый Год я буду в компании белых стен, — я улыбнулась. — Но я же не просто так пришел сюда, — он ухмыльнулся. — Сегодня ты снова встанешь на ноги! — Что? Нет, я не готова! Я не хочу! Я боюсь! — заскулила я, откатываясь назад, но Ла-Ахад успел схватить меня и я никуда не смогла уехать. — Ты уже два месяца в этом кресле! Доктор сказал, что ты научишься ходить, только если сама этого захочешь! — он положил свою руку поверх моей. — Ладно… — тихо выговорила я. Араб отодвинул кушетку подальше, чтобы было больше места. Затем он подошел ко мне и аккуратно взял за руки, тем самым, я поднялась с кресла. Ассасин делал маленькие шажочки, а я старалась не отставать от него. Все это давалось мне с большим трудом, но когда мы обошли палату пять раз, такими маленькими шагами, я уже спокойно держалась на ногах и уверенно ступала за Альтаиром. Но потом, он оставил меня посередине комнаты, а сам отошел чуть назад. Я со страхом в глазах посмотрела на него. — Анна, — сириец слегка потянул меня на себя, чтобы помочь сделать первый шаг. — Пойдем, не бойся! — я делала каждый шаг неуверенно. И вот, когда я почти дошла до Ла-Ахада, он отошел еще на пару метров. Я стала паниковать. — Я дальше не пойду, — отрезала я. — Не бойся, все хорошо! Я рядом! — араб поманил меня рукой. — Я не смогу! — прикрикнула. — Сможешь! — У меня не получится! — Все получится! — Нет! — Да! — это была последняя капля, я хотела подойти к этому арабу и сказать: «Я — жалкое отродье этого мира и когда у меня что-то получается, в лесу дохнет один медведь! А я люблю медведей и не хочу, чтобы они дохли! Соответственно, у меня ничего не получится!», но я этого не сделала, так как поняла, что нахожусь рядом с Альтаиром. Я открыла рот от удивления и посмотрела на свои ноги, пошевелила пальцами, встала на носки, затем на пятки, потом развернулась и сделала пару шагов в другую сторону. — Альтаир… Альти… Альташенька… Альтаирчик… Я хожу! У меня получилось! Я смогла! — слезы радости потекли из моих глаз. Ла-Ахад подошел ко мне, немного приподнял и крепко поцеловал. Чтобы не упасть, я обхватила сирийца ногами, не разорвав поцелуй. В этот момент ко мне в палату заглянула какая-то медсестра, но увидев нас, она поспешила скрыться за дверью, с невнятным «Простите!». Мы оторвались друг от друга и засмеялись. — И я тебя прошу, когда мы приедем домой, побрейся! Щетина тебя старит! Выглядишь лет на тридцать пять! — я провела ладошкой по его щеке. — Всего лишь то на десять лет больше! — усмехнулся ассасин. — Да уж, я на твоем фоне кажусь такой малявкой… — промямлила я, опускаясь на кушетку. — Вроде девятнадцатый год, а веду себя, как ребенок. Не то, что рассудительный и мудрый Альтаир ибн Ла-Ахад! — я изобразила наигранную серьезность. Сириец лишь закатил глаза и усмехнулся. — Альтаирка, а фигли ты по-русски разговариваешь? — только сейчас до меня это доперло, хотя я слышала его два с лишнем месяца. — Я сам еще толком не разобрался, но думаю во всем виновато Яблоко, — он пожал плечами. — Но так даже проще, я спокойно всех понимаю. — Я же теперь могу добавить в твой лексикон такие слова, которых нету в английском! Например: пуцка или чипчилинка, или… — Не надо продолжать этот список, я понял, что ваш язык богат на странные слова… — А еще я смогу показать тебе Куплинова или Брейна… Теперь ты их будешь понимать и ржать вместе со мной! Особенно над Куплиняшой! — я похлопала его по плечу. — А еще можно… — я не успела договорить, так как поцелуй Альтаира заставил меня прекратить болтать. Правильно говорят, что заткнуть женщину может только поцелуй. 31 декабря. Утро. — Альтаир, ирод ты мой любимый, покажись! — просила я, щурясь от яркого света, хитро ухмыляясь и лепя снежок. В этот момент в спину мне прилетел комок снега. Я резко обернулась и увидела, торчащую за деревом, шапку Ла-Ахада. Я осторожно подкралась к нему и резко выпрыгнула, пытаясь его напугать. Но никого там не было, это просто хитрожопый араб устроил ловушку. Мой снаряд полетел в пустоту. — В гаденыш, ну я ему устрою! Мало того, что обманывает, так еще и без шапки в мороз -20! Простудится, а я его потом лечить буду… — пробурчала я, нагибаясь за очередным снежком. Не успела я и шага сделать, чтобы поискать ассасина, как он, собственной персоной, навалился на меня и мы кубарем полетели с горки. Обожаю нашу местность именно за это… В конечном итоге мы были все в снегу, а когда наконец остановились, то араб оказался надо мной. — Я выиграл! С тебя поцелуй! — он ехидненько ухмыльнулся, а я, вместо того, чтобы в такой романтичный момент поцеловать своего любимого, залепила ему по роже снежком. — Ах ты!.. — я рассмеялась, а сириец начал убирать с лица снег. Мало того, что от снега его волосы намокли и теперь его прическа была похожа на взрыв на макаронной фабрике, хотя она всегда такая, так еще и он начал меня щекотать. Все было хорошо, но в один момент, я как-то неудачно повернулась и резкая боль отдалась в левом боку. Я вскрикнула от столь сильной и забытой неприятности. Альтаир тут же посерьезнел. — Анна, что случилось? Снова рана? — обеспокоенно спросил тот. — Да нет, все нормально, — я, терпя боль и опираясь на ассасина, начала потихоньку вставать. « — Альти, пожалуйста, СГИНЬ ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ! — я подошла к арабу и уселась рядом с ним. — Я не Альти, а… — Я знаю, просто выговаривать все время Аль-та-ир очень долго… — я зевнула. — Может все-таки поднимешь свой зад и перекочуешь в коридор? Я разрешаю взять подушки с собой. — Нет, — отрезал Ла-Ахад. — Ну Альташ… — Тем более нет, — ассасин сильнее натянул на глаза капюшон. Я закатила глаза, насупилась и стала пялиться на араба. — Зачем ты смотришь на меня? — не поднимаю головы, спросил мужчина. — Пытаюсь прожечь в тебе дыру, может ты тогда уйдешь… — я нахмурилась. Альтаир лишь пожал плечами. Через пятнадцать минут я устала сверлить взглядом Ла-Ахада. — Давай поговорим хоть, все равно без дела сидим… — Женщина, замолчи и иди спать! — рявкнул Альтаир. — Хватит меня женщиной обзывать! У меня, между прочим, имя есть! — прикрикнула я. — И какое же? — он чуть смягчился. — Аня, а те двое это Макс и Маша, — проворчала я. — Ан… Как ты сказала? -ассасин принял сидячие положения, поняв, что я не отстану от него. — Если будет проще, то Анна, — буркнула я. — Так-то лучше, женщина — гордо проговорил Альтаир, ухмыляясь своему коварству.» — я тяжело задышала, хватаясь за бок. — Анна, пожалуйста, скажи, что происходит? — боль начала утихать. Я могла облегченно выдохнуть.  — Не знаю, у меня вдруг начала болеть рана, а потом я увидела… Воспоминание… Наше первое воспоминание! Где я пыталась выгнать тебя из комнаты, а потом отучить называть нас женщинами, — я улыбнулась. — Как же ты напугала меня! — Альтаир выдохнул. — Меня тоже посещали такие воспоминания, начиная с того момента, как… — он замялся.  — Я поняла… Это тоже все Яблоко?  — Не знаю, — протянул Ла-Ахад.  — НАРОД! БЫСТРЕЙ СЮДА! ТУТ, КАЖЕТСЯ, НАСТЯ РОЖАЕТ!