Лорд и Леди

— О Боги… — Санса прикрыла рот свободной рукой. Во второй она держала записку, что недавно была доставлена вороном в Винтерфелл. — Как это могло произойти? — Голос младшей из волчиц звучал тихо и эхом скользил по гранитовым стенам замка. Она выглядывала из-за плеча сестры, отодвигая руками рыжие волосы, которые так и желали загородить послание. Четверо Старков, единственные оставшиеся из своего дома, — они старались быть вместе и наслаждаться тем, что наконец-то рядом друг с другом. Поэтому, когда прилетел ворон с вестями, то волчата сразу же собрались вместе в Большом зале. — Что там? — Бран сидел вдали от северных леди. Рядом с ним сидел Джон и он так же не знал о случившемся, но одна лишь реакция девушек заставила его напрячься: дрожь нижней губы Сансы и блеск ее чистых, как летнее безоблачное небо, глаз вкупе с недовольным личиком Арьи не сулили ничего приятного. “Серсея, Гора… Серсея, Гора,” — под шепот младшей сестры девушка сделала глубокий вздох и, найдя в себе силы, начала читать: — “…настоящем сообщаю, что нынешним днем должен был произойти Суд Веры над Серсеей Ланнистер за все ее грехи. Однако в нужный час подсудимая не явилась на Суд, как не явился и сам Король Томмен Баратеон. Через несколько минут после того, как судьи и свидетели, включая Королеву Маргери Тирелл, ее брата Сира Лореса и Верховного септона, собрались в Великой септе Бейлора, погремел взрыв. В результате заговора Серсеи Ланнистер во избежание Суда веры она уничтожила септу при помощи дикого огня. Все собравшиеся в тот день в септе погибли.” — Джон смотрел на свою сестру, пока она читала записку, и видел, с каким трудом ей давалось каждое слово. Новость, прилетевшая с юга, была дикой, непредсказуемой, страшной. Возникла пауза на несколько секунд и бастард решил, что это был конец сообщения, но он ошибался: самое ужасное было впереди. Просто Сансе потребовалось время, чтобы суметь произнести это вслух: — “труп Томмена Баратеона был найден у окон Красного замка его покоев. Серсея провозглашает себя Королевой Семи Королевств”. Для каждого из Старков эта новость стала по-своему ужасающей. Бран молчал. Слова в записке шокировали его до глубины души: он никогда не видел настолько коварного и эгоистичного человека, настолько безжалостного ко всему живому. Его взгляд был устремлен на собственные ноги — ноги, которых нет. Он пытался успокоить себя много раз тем, что никогда бы не развил свои способности, если бы не его инвалидность. Руками Бран закрывает свое лицо, перед его глазами все смерти дорогих его сердцу людей: образы Оши, Жойена, Ходора, Рикона, волка Лето… Они могли быть живы, если бы юноша ходил. Если бы Ланнистеры не сбросили тогда его с башни, ничего бы этого не было. Он был не единственным в комнате, кто винил Серсею и хотел ее смерти. Дрожащие руки Сансы положили записку на стол. Ее губы неподвижны, а лицо — бледное, как снег. Сноу был уверен, что ей вспоминались дни заточения в Королевской Гавани, дни жизни с Джоффри и его матерью. Ему подумалось, что девушку переполняет печаль. — В это сложно поверить. — Джон попытался разбавить тишину как можно более спокойным голосом. — Это нужно исправить как можно быстрее. — Ее голос. Он резкой молнией ударил в комнате. Лорд Севера ошибся: Санса была в ярости. — Мы уже говорили на эту тему и… — Тебе следовало бы послушать меня хоть раз. — Она пыталась донести до него, что давно выросла. Санса Старк больше не та маленькая девочка, которая ничего не знала о настоящей жизни. Годами она терпела на своей душе и своем теле терзания самых жестоких из всего Вестероса, растила внутри себя стержень подобный ее матери. И теперь она расцвела: из Пташки стала хищником и хотела показать клыки Джону. — В Битве против Рамси я не ошиблась. — Речь идет об управлении Королевствами. Это совершенно разные вещи, Санса. — Перестаньте! Да, вы оба. Трое Старков обернулись. Арья стояла за копной рыжих волос своей недовольной сестры в боевой стойке, в ее руках переливала лучами дневного света Игла. Девочка выглядела очень серьезной и воинственной. — Я родилась долгим летом и не знала ничего другого. Но зима пришла. А зимой мы должны защищать друг друга, беречь друг друга. — Взмах оружия — и вот тонкое лезвие уже лежит у нее на руках. Было больно слышать, как родные и дорогие ее сердцу люди ругаются. — Так сказал отец, когда я показала ему Иглу. Я вспоминаю его слова каждый раз, когда пронзаю ей кого-то или просто держу в руке. Игла попала в самое сердце.