Sixteen years

— Папа. Нико отодвинул стул, стоящий перед стулом Кеке и сел на него, будучи раздраженным. — Да, Нико? — он оторвался от газеты, которую читал. — Снова этот парень, — пробормотал он, проведя рукой по влажным волосам, а затем расстегнул немного комбинезон, предназначенный для картинга. — Льюис? — Да. — Что случилось? Вы снова подрались? — Нет, мы не деремся. Мы друзья. — Друзья? — Кеке поднял бровь из-за удивления. — Каждый раз, когда ты говоришь о нем, ты жалуешься или выражаешь недовольство. Это не то, что я называю дружбой. — Папа, ты знаешь, что это не так. — Тогда скажи мне, что не так с Льюисом? — Это просто что-то, чего я не понимаю. Каждый раз, когда мы разговариваем, или когда он дотрагивается до меня, или просто, знаешь, каждый раз, когда мы участвуем в гонках друг против друга, я чувствую в груди боль. — Каждый раз? — Да. — Он лучше тебя? — Иногда. А что? — Тебе не кажется, что, возможно, это просто зависть? Позади сына Кеке увидел свою жену, стоящую в дверях. — Что? — Нико слегка усмехнулся. — Нет, я не завидую ему. С чего бы? Он мой друг. — Ты уверен? Знаешь, это нормально, если ты действительно завидуешь. — Да, я знаю, но… Нет, я не завидую Льюису. — Тогда я боюсь, что не знаю, в чем дело, Нико. Мне жаль. — Ладно, — он вздохнул и слегка улыбнулся. — Спасибо, папа, — с этими словами он встал и, увидев Сину, покинул комнату и направился в душ. — Кеке. Сина заняла место сына перед своим мужем. — Да, милая? — Я слышала то, что сказал Нико. — Я заметил. — У меня есть одна мысль о том, о чем он говорил. И мне кажется, ты тоже об этом думаешь. Финн молчал и только смотрел в понимающие глаза жены. Они оба знали, что это. — Почему ты солгал ему? — спросила она после недолгой паузы. — Ему семнадцать, Сина. Не думаешь, что он еще немного мал, чтобы говорить ему об этом? — Но он чувствует это с двенадцати лет. — Я знаю. Но я думаю, что еще слишком рано. Он не должен был встретить его в таком раннем возрасте. И я не уверен, что он хотел бы услышать, что его хороший друг — это его вторая половинка на самом деле. — Но ты же знаешь, что со временем будет все больнее и больнее. — Я знаю, да, но нам следует оставить все, как есть. — А что, если ему будет слишком больно? — Я обещаю, что не будет, — он взял ее руку, лежащую на столе, в свою. — Если так будет, то мы расскажем ему, хорошо? Сина кивнула. Нико закрыл глаза, стоя под горячей водой и размышляя о том, что сказал ему отец. Что, если он прав и это на самом деле зависть? Парень начал думать о том, что есть у Льюиса, и о том, чего нет у него. У Льюиса есть девушка, а у него — нет. Кроме того, у Льюиса больше побед, чем у Нико. Может быть, он очень красив, а Нико не так хорошо выглядит? У Льюиса есть младший брат, а Нико — единственный ребенок в семье. Может быть, у Льюиса больше друзей? Он вздохнул. Он не хотел завидовать ему, он ведь был почти его лучшим другом. Каким другом он был бы, если бы завидовал? В этот нет никакого смысла: Нико никогда никому не завидовал, и нет причин для подобного рода изменений в нем. Он не понимал.